Звонок раздался в тот момент, когда Лена, придерживая пятку, пыталась завязать Алисе бант на кроссовке. На экране телефона, валявшегося на полу, светилось «Мама». Лена замерла, потом резко дёрнула шнурок, завязала узел и сунула телефон в карман джинсов, не глядя.
– Мам, мне жмет, – сказала Алиса, не поднимая глаз от планшета.
– Сейчас, – Лена поправила шнурок, чувствуя, как телефон в кармане будто жжёт кожу. Она выдохнула. – Готово. Иди, ешь кашу.
На кухне пахло подгоревшим молоком. В голове уже составлялся список: после садика – танцы у Алисы, потом забежать в магазин, купить гречки и апельсинов, свечи запасные для матери. Пятьдесят километров в субботу утром. Всегда одни и те же пятьдесят километров.
Телефон в кармане завибрировал снова. И снова «Мама». Лена вытерла руки и вышла на балкон. Осенний воздух пах мокрым асфальтом и углём.
– Алло, мам.
– Леночка, ты что, занята? – голос матери, хриплый, с одышкой. – Я звонила.
– Я Алису в сад собирала. Всё нормально?
– Да вроде… Давление вот скачет. Таблетки не помогают. Надо другие.
– Мама. Я тебе в прошлую субботу привезла, новые, зелёная коробочка.
– А, может, и есть. Посмотрю. Ты когда приедешь?
– В субботу, мам. Как всегда.
– А раньше нельзя? Печь дымит.
– Я же работаю, мам.
– Работа. Ну ладно. Позвони вечерком.
Лена прислонилась лбом к холодному стеклу балконной двери. Она насчитала семь глубоких вдохов, как учил психолог после развода. На седьмом в кармане запищал будильник: пора вести Алису в сад.
День начинался как и все предыдущие. Работа за ноутбуком в тихой квартире, где каждый скрип пола отзывался эхом. После обеда посыпались смс: садик напомнил про осенний праздник, нужен костюм лисички. Мать написала: «печь всё же дымит, привези трубу почистить». Начальник прислал задание с пометкой «в приоритете». Лена раскрыла пять вкладок браузера и поняла, что не помнит, зачем открывала первую.
====
Вечером она готовила ужин, а Алиса сидела на диване и смотрела мультики на планшете. Вдруг Алиса тихо сказала, не отрываясь от мультика:
– Ты любишь бабушку больше, чем меня.
Лена опустила ложку в кастрюлю. Шум кипящей воды заполнил кухню.
– Почему ты так думаешь?
– Потому что ты к ней всё время ездишь. А со мной в парк не ходишь.
– Я с тобой в парк хожу.
– Когда? – Алиса повернулась. Её лицо, усыпанное веснушками, было серьёзным. – Ты в прошлую субботу обещала. А потом поехала к бабушке.
Лена задумалась. Затем подошла к дочери и обняла.
– Малыш, я тебя очень люблю. Просто бабушка там одна и ей нужна помощь, – сказала она. – Но в парк мы с тобой сходим, только чуть позже. Обещаю.
– И на каруселях покатаемся?
– Конечно, всё что захочешь.
– Тогда ладно, – согласилась Алиса.
====
В субботу она решила взять Алису с собой. «Совмещу, – думала она, положив в машину пакеты с продуктами. – Будем вместе, и дочь поймёт, и маме помощь».
Дорога заняла полтора часа из-за ремонта трассы. Алиса смотрела в окно, потом уснула. Лена ехала, слушая стук дворников по моросящему стеклу. Пятьдесят километров туда, пятьдесят обратно. Сто километров её жизни каждую неделю.
Дом матери стоял в конце улицы, одноэтажный, с покосившимся крыльцом. Пахло всегда одинаково: старое дерево, лекарства, тмин. Лена толкнула калитку.
– Бабуля! – Алиса выскочила из машины.
– Не кричи, – автоматически сказала Лена. – Бабушке шум вреден.
Валентина Петровна ждала их в горнице. Сидела в кресле, укутанная в клетчатый платок.
– Приехали. А я уж думала, опять задержитесь.
– Мама, привет. Как давление?
– Да ничего.
Алиса, постояв минуту у порога, достала из рюкзака планшет.
– Что это у неё? – сразу спросила бабушка.
– Планшет, мама. Она мультики смотрит.
– Ишь ты. Вы в её возрасте в куклы играли. А сейчас – в коробочку тычут. Испортит глаза.
Алиса надула губы. Лена почувствовала, как у неё напряглись плечи.
– Алис, убери планшет. Помоги мне разгрузить машину.
– Не хочу, – прошептала девочка.
– Алиса, почему не слушаешь старших? – сказала мать. – Пошто матери перечишь?
– Не воспитанная она у тебя, Лена, – продолжила она, глядя на дочь.
Алиса расплакалась. Лена взяла её за руку и вывела в сени. Пахло сыростью и мышами.
– Не плачь. Бабушка старенькая, она не понимает.
– Она злая!
– Она не злая. Она просто… другая.
Вечером, укладывая Алису спать на раскладушке, Лена услышала:
– Мам, а почему тут так пахнет?
– Как?
– Как у доктора. И как в подвале.
Лена прижала дочь к себе. Девочка дрожала.
– Завтра поедем домой. Потерпи немного.
А утром мать сказала за чаем:
– Больше не привози её. Шумно. И плачет она много.
– Мама, это твоя внучка.
– Внучка. А слушать не умеет. Ты её избаловала.
====
Обратная дорога прошла в тишине. Алиса уткнулась в планшет. Лена вела машину и думала о том, что теперь эти пятьдесят километров будут ещё длиннее.
На следующей неделе она нашла сиделку. Молодая женщина из соседнего села, по рекомендации. Два дня в неделю, чтобы топить печь, ходить в магазин, давать лекарства. Лена рассчитала: это дешевле, чем бензин на две лишние поездки. И время появится для Алисы.
Сиделка продержалась один день.
– Ваша мама меня выгнала, – сказала она по телефону. – Сказала, что чужая тётка в доме – как шпион.
Лена слушала, стоя в школьном коридоре, ожидая Алису с занятий. Со стены на неё смотрели детские рисунки солнца с лучиками. Все солнца были ужасно похожи.
– Хорошо, – сказала она. – Извините.
Она опустилась на пластиковый стул. В ушах гудело.
====
В пятницу позвонил начальник. Голос был вежливым, холодным.
– Лена, по проекту «Осень» есть вопросы. Готово должно было ещё вчера. Где готовый материал?
– Да, я… были семейные обстоятельства. Сдам сегодня.
– Сегодня – это конец рабочего дня. Не забывайте, пожалуйста. У нас команда.
Она работала всю ночь. В три утра Алиса встала попить, увидела свет из-под двери, постучала.
– Мам, ты спишь?
– Нет, работаю. Иди спать, солнышко.
Но девочка не ушла. Принесла своё одеяло и устроилась на ковре у её ног. Через десять минут уснула. Лена смотрела на её спинку, на тёмные хвостики, и чувствовала, как внутри всё медленно и неотвратимо опускается, как песок в часах.
На следующей неделе Лена договорилась с соседкой Галиной остаться с Алисой на выходные. А сама поедет к матери на два дня, чтобы всё починить, закупить продуктов надолго. А потом, может, поговорит с матерью серьёзно.
Телефон зазвонил в половине девятого вечера в пятницу. Незнакомый номер, районный код деревни.
– Лена? Это сосед Иван. Срочно приезжай. Твою мать на скорой забрали. Гипертонический криз, говорят. В районную больницу.
Мир сузился до точки. Лена не помнила, как накинула куртку, как выбежала в подъезд. Она стучала в дверь к соседке Галине.
– Галина Сергеевна, срочно! Мать в больнице, я мчу туда. Алису можно к вам?
– Конечно, конечно, – соседка, в халате и бигуди, кивала. – Веди, не волнуйся.
Алиса, испуганная, прижимала к груди игрушечного зайца.
– Мама, ты куда?
– К бабушке. Она заболела. Ты побудь тут, я скоро.
– А я с тобой.
– Нельзя, солнышко. Бабушка в больнице. Туда детей не пускают.
Она поцеловала дочь в макушку, чувствуя запах детского шампуня, и уже бежала вниз по лестнице. Пятьдесят километров ночью, под дождём. Она ехала, стиснув руль, и внутри была пустота. Ни страха, ни мыслей. Только дорога, разбитая фурами, и воющий ветер в щели окна.
====
В приёмном покое пахло хлоркой и сыростью. Мать лежала на кровати, маленькая, сморщенная, с капельницей в руке. Глаза были закрыты.
– Доктор, как она?
– Стабилизировали. Но нужен постоянный уход. Одной нельзя. Либо сиделка круглосуточная, либо к родственникам. Вы живёте далеко?
Лена смотрела на лицо матери. На знакомые морщинки у губ. Она лежала, и кожа на руках была похожа на папиросную бумагу.
– Я… мы как-нибудь.
Телефон в кармане завибрировал. Соседка Галина.
– Леночка, тут у нас маленько ЧП. Алиса упала, слегка коленку зашибла. Всё вроде в порядке, но она плачет, тебя зовёт. Поговоришь с ней?
– Дай ей трубку.
Врач что-то говорил про диету, про лекарства. Лена прижала телефон к уху. И услышала тихий шёпот, прерывающийся от всхлипов:
– Мама… ты меня бросила…
Голос дочери слился с голосом врача в один сплошной гул. Лена не слышала ни того, ни другого. Она видела только губы врача, которые двигались. И чувствовала, как по щеке скатывается что-то горячее. Потом ещё. Она опустилась на больничную табуретку, прикрыла лицо руками и заплакала. Беззвучно, содрогаясь всем телом.
Плакала о матери, которая стала ребёнком. О дочери, которую оставила одну. О себе, которая не справилась. О пятидесяти километрах туда и обратно, которые оказались пропастью.
Врач, смущённый, отошёл. Медсестра принесла стакан воды.
– Успокойтесь. Всё наладится.
====
Мать выписали через десять дней. Лена приехала за ней, усадила в машину и поехали в деревню. Дом стоял тёмный, печь не топилась.
– Собирайся, мама. Поедешь ко мне.
– Куда? – Валентина Петровна уставилась на неё. – Я никуда не поеду. Здесь мой дом.
– Ты не можешь одна. Врач сказал.
– Врач много чего говорит. А я здесь сорок лет живу.
Лена села рядом, взяла её руки. Они были холодные, шершавые.
– Мама. Ты едешь со мной. Потому что так нельзя. Я не могу больше разрываться. И тебе нужна помощь и Алисе нужна мать. Прошу, пойми.
Они молчали долго. Мать смотрела в окно, на облетевшую яблоню.
– К тебе, значит, – сказала она. – Ладно.
Переезд занял два дня. Небольшая двухкомнатная квартирка Лены поглотила мамины сундук и кресло-качалку. Стало тесно. Пахло теперь смесью детского шампуня, лекарств и старого дерева.
====
Алиса первые дни ходила по квартире на цыпочках. Потом принесла бабушке свой рисунок.
– Это ты, бабуля. И я. И мама.
Валентина Петровна долго смотрела на жёлтых человечков.
– Спасибо, внучка.
Жизнь не стала идеальной. Мать ворчала на тесноту. Алиса иногда вздыхала, когда бабушка снова начинала учить. Лена падала от усталости.
Но она больше не ездила пятьдесят километров. Она не разрывалась.
Однажды вечером, когда мать уже уснула в своей комнате, а Алиса досматривала мультик, Лена села на диван рядом с дочкой. Глаза слипались.
Она не помнила, как уснула. Проснулась от того, что на неё упало что-то мягкое. Это было Алисино одеяло. Девочка стояла рядом.
– Мам, ты заснула.
– Да, – Лена потянулась. Шея затекла.
– Я тебя накрыла. И бабушке тоже своё одеялко отнесла.
Лена притянула дочь к себе, обняла. Она ещё не знает, победа это или поражение. Им ещё предстояло много ссор, обид и усталости. Но она больше не бегает между двумя жизнями – она создаёт одну, где все рядом. Дочь учится помогать бабушке, бабушка учится молчать. И они уже все дома. А это уже немало.
====
Впереди много интересных историй.
Поставь лайк, если понравилось.
Подпишись чтобы не потеряться.
Рекомендуем почитать: