К сон-траве на Демерджи
Вечером 28 марта 2025 г. давние друзья на новой машине довезли нас до Узловой — ближайшей к Туле станции, через которую тогда ходили поезда «Тавриды». Чуть заплутали по дороге, дивясь тёмной пустынности окрестных пространств. Потом вместе полюбовались Узловским вокзалом.
Замечательным образом выполненные панно и многочисленные репродукции пейзажей Карло Боссоли так и завораживали, влекли погрузиться: вот тут мы были, и сюда заглядывали, и сюда восходили, и эти линии побережья обошли, и эти мысы видели...
А ещё: эти вот места мы будем пока лишь вспоминать с благодарностью, а вот тут — совсем скоро будем! За окнами сгущалась вечерняя синь, из которой уже через каких-то полчаса поезд должен был увезти нас в Крым...
Мы попрощались с Эдиком и Леной — и вскоре уже располагались в уютном тепле вагона.
Первое утро в поезде выдалось туманным, мокрым и пасмурным. За окнами плыли крутые бока придорожных склонов, покрытые жухлой травой, словно шерстью — то гладкой, то взъерошенной. Среди овражков-бедлендов мелькали зелёные островки травы, иногда пушистились лоскутки нежно-палевого камыша. И при виде ограждений вдоль путей пробудившийся упрямый дух странствий будоражил фантазию: уйти от рельсов, пошагать этими бескрайними травами-просторами... И уговаривали себя, что впереди ждёт гораздо более интересное, чем эти степи Воронежской области...
Проехали, посмеиваясь, Зайцевку. Принялось выглядывать солнышко, мир за окном ярко повеселел. Вот и Ростовская область. И обещают смс-ки погружение в казацкий быт и прогулки с альпаками... Заманчиво, но — едем дальше! И далёкий храм сверкает искоркой-куполом — совсем как маяк, и облака над станцией — удивительные, похожие на горные вершины, выплывающие из тумана...
Первый день в Крыму начинался очень рано. Проводница зажгла в вагоне свет в пять утра: просыпаемся! Через час — Симферополь!
Утро оказалось не столь холодным, как мы опасались. Вокзал Симферополя тонул в густом тумане. Нарядно светились арки на выходе: синим, красным и голубым. Башня с часами растворялась в акварельном мареве. Здравствуй, Симферополь! В этом году у нас первый опыт такого близкого знакомства: мы будем тут жить!
Каких-то пять минут пути вдоль бульвара Ленина, и вот уже хозяин нашего временного жилья ждёт нас у ворот во двор новых многоэтажек. Очень славная квартира, просторная, уютная и красивая. Нам всё нравится, ура! Теперь быстренько разобрать вещи, позавтракать — и в путь! Ведь на сегодня синоптики обещают погоду без дождя, и даже немножко с солнышком. Значит — едем на Ангарский перевал!
Да, терять времени и впрямь не стоило. Особенно с учётом того, что надолго оставаться такой благосклонной погода не собиралась. Впереди маячили дождливые прогнозы. И мы торопились урвать кусочек горного счастья!
На Ангарском оказалось неожиданно тепло. Мы начали подъём знакомой наизусть дорогой, и тут же принялись избавляться от лишней одежды. Удивительно — тут было теплее, чем в городе!
Царило солнечное безветрие, прекрасный буковый лес светился всеми веточками, пока ещё голыми, без листьев... но нет, не совсем! Вот нежный зелёный пушок на одном дереве, на другом... Весна торопилась вступить с свои права и тут, норовя обогнать Симферополь, где тоже ещё только-только проклёвывалась листва на некоторых деревьях...
Сиреневые цветы, ковром покрывавшие лес в прошлый наш визит, ещё едва-едва намеревались распуститься. Зато обочины грунтовки сверкали самоцветной синевой пролесок! Их было много, и миниатюрные цветочки среди юной травы просто светились в контрсвете, так что мы незамедлительно занялись их портретированием.
На лужайках яркими солнышками красовались лютики, а чуть позже мы обнаружили, что не все подснежники успели отцвести! И нам удалось не только сфотографировать несколько нежных цветков, но и насладиться их тонким ароматом. Оказывается, они всё ещё пахли — следовало только наклониться к цветам пониже!
Мы выбрались на лужайку со смотровой на Чатыр-Даг. Громада Ангар-Буруна величественно вставала над лесом, словно приглашая.
Да, мы непременно отправимся туда чуть позже! Ковёр фиолетово-малиновых цветов, похожих на фиалки, покрывал лужайку.
И по-прежнему сияли в траве синие огоньки пролесок.
А кусты тёрна ещё только готовились к цветению. В лилово-красноватых ветвях редкими звёздочками светлело несколько успевших раскрыться нежных цветков.
Над вершинами деревьев сияло синее небо. Лес звенел птичьими трелями — и гудел человеческими голосами. Желающих прогуляться по горам в этот погожий выходной денёк было немало. Вскоре, к нашему неудовольствию, к этой лесной симфонии присоединился гул мотоциклов. То тут, то там среди деревьев замелькали яркие силуэты. Так что на некоторое время пришлось оторваться от созерцания природы — дабы сосредоточиться на том, чтобы ненароком не попасть под колёса не в меру резвых любителей езды по пересечённой местности.
Мы спустились в лес, и немного прошли тропой пониже основной грунтовки. Тут было чуть тенистей, и целые полянки подснежников — высоких и очень крупных — всё ещё продолжали цвести, и некоторое время мы любовались этим чудом ранней крымской весны...
Потом по тропке вверх мы вышли к Сторожевому буку.
Мы были готовы к тому, что увидим на месте великана лишь трухлявый пень. Но бук всё ещё был жив! Почти все его могучие ветви отвались от кряжистого, переплетённого старческими жилами, полого внутри ствола. Остатки этих ветвей гнили понемногу в траве. Но несколько стволов по-прежнему тянулись вверх, и там, в небесах, на тонких ветвях мы видели почки. Из великана-старика поднималась к небу новая жизнь. И очень хотелось, чтобы бук и дальше продолжал жить. Хотелось трогать руками его удивительный ствол, весь в извилинах и изгибах, совсем без коры. Заглядывать в загадочное нутро, где на плоти дерева читались странные узоры, и сквозь отверстия сказочно и изумрудно светилась трава поляны... Мимо нас прошли по дороге мужчина с дочерью, и девочка, взглянув на бук, удивлённо спросила: «Папа, а что это с деревом? Почему оно такое?»
Мы шли вверх, с сожалением размышляя о том, что всё меньше остаётся в крымских лесах этих чудесных старых великанов, и как же нам всё же повезло, что мы успели застать их живыми, увидеть настоящих сказочных энтов, населявших высокогорье. Они остались на наших фотографиях и картинах, но большинства из них уже не найти в реальности.
Дорожка принялась круто забирать в гору — мы начинали подъём к вершине Кудрявой Марьи.
Тут, на крутом склоне, когда-то давно Лена впервые увидела крымские подснежники, высокие, словно нарциссы. Они и сейчас ещё цвели тут, под защитой склона.
Полосы света и тени лежали поперёк тропы. Внизу, слева, открывался прозрачный лес, светлые стволы, узоры ветвей, и это пронизанное светом пространство отзывалось на ласку солнца, само отражало многократно его свет, и было прекрасным, прозрачно-хрустальным, почти перламутровым. Мы шли вверх, понемногу поднимаясь над лесом, и вскоре оказались у каменных гребешков на вершине Эльх-Кая.
Раскрылась внизу просторная долина с Южной Демерджи вдали. Там плавали, понемногу растворяясь, белые клубы облачности. Тёплое, почти летнее солнце светило на полянку. Там отдыхали мотоциклисты, сбившиеся с пути к перевалу. Тропа по Кудрявой Марье была двухколёсному транспорту не по зубам. Траверс среди каменных "зубов" — только для пешеходов. Мы объяснили мотоциклистам, как спуститься на нижнюю грунтовку, под бок Марьи. А сами отправились живописной тропой вдоль вершины.
Вот и камни на краю скального гребешка. Отсюда — вид на перешеек, упирающийся в стену Пахкал-Кая или Лысого Ивана, и на Северную Демерджи… Дальше надо немного спуститься через красивый буковый лес в низину — где тропки среди пролесковых полянок, волшебные дерева и фантастические скалки с манящими проходами-расщелинами...
А на перешейке нас ждало томное безветрие, тепло, одуряющие запахи разогретой сосновой хвои. Кудрявая Марья осталась позади, впереди рыжим глазом косил на нас могучий Лысый Иван.
А между ними, в огромной изгибистой чаше внизу, было море леса, палевых безлистных крон, далёкие просторы, колеблющийся горячий воздух...
По вершине Ивана крохотными мурявьями двигались человеческие фигурки.
Но мы не собирались взбираться туда — нас манили далёкие, желтовато-охристые склоны Демерджи.
И мы пошли траверсом вдоль Ивана — который понизу был вовсе не лысым, тропу окружал чудный, пронизанный светом лес, и мы любовались им, размышляя о том, сколько совсем особенной красоты именно в лесе ранней весной, в отсутствие листвы...
В сосновом лесочке на спуске к перевалу МАН (Фуна) мы повстречали знакомую группу путешественников, они расположились среди сосен на привал и обед. Мы пожелали им приятного аппетита, и сами отправились искать местечко для трапезы.
Наш обед состоялся на лавочке у костровища, в ложбинке между сосновым и лиственным лесом. Мы глядели вверх, на крутые склоны Северной Демерджи, пытаясь угадать, где то место, что так славно приютило нас на обед в прошлый приезд. Впрочем, гадать отсюда, снизу, было делом неблагодарным. В подобных горах в зависимости от ракурса картинка меняется до неузнаваемости. Наступало время для подъёма к тому самому месту — туда, где цветут пушистые венчики сон-травы!
И мы совершили небольшой, но всё же ощутимый для нашего возраста и растренированности подвиг! Вместо долгого подъёма от перевала по дороге к Козырьку — решили штурмовать гору тропкой-сокращёнкой «в лоб». Очень крутая, она прорезает сухие травы склона, и выводит аккурат к гнездовью сиреневых «цыплят»-прострелов.
По этой тропке мы ходили в молодости, и теперь повторяли маршрут, и видели, оборачиваясь, как остаётся внизу Фуна с фигурками туристов, и громада Лысого Ивана подставляет понемногу для обозрения свою зелёную по случаю весны «лысину». Высок Иван — да Демерджи ой как выше!
А солнце меж тем скрылось в тучах. Они набегали из-за склона Демерджи, и небеса смурнели, а из долины задувал теперь холодный ветер. К четырём часам обещали дождь в районе Перевального — и, похоже, прогнозы сбывались!
Мы выбрались на лужайки из сухой травы. Тропка завершала свой путь тут, выводя к грунтовке.
Вдоль грунтовки застыли в хороводе изуродованные жестокими ветрами нагорья берёзки.
А в светлом ковре прошлогодних трав сиреневыми звёздочками сверкали крокусы и покрытые нежным пухом, жёлто-глазастые, нереально яркие прострелы. Словно прямиком из сказок Бажова, волшебные цветки, чудо весенних гор!
Бессчётное число поклонов мы отвесили сон-траве, подбираясь к цветкам так и эдак, в азартной охоте за самым удачным кадром. Так хотелось передать невозможное очарование этого цветка! И уже собирались уходить, а по дороге, по обочинам и склонам сон-травы обнаруживалось всё больше! Опоздав годом ранее, мы приехали теперь на две недели раньше и таки попали почти на самый пик цветения — разве можно было упустить такую удачу?
А внизу, под горой, разворачивалось тем временем совсем иное действо. В лес под Кудрявой Марьей и Иваном пришли облака! Тот самый обещанный дождь подкрадывался, стелился полосами тумана — а Лысый Иван принимал удар на себя, и туманные полосы закручивались о его каменную громаду, меняли направление движения, закручивались почти в кольца! И нежные цветки сон-травы на краешках камней взирали на это туманно-облачное шоу под обрывами.
Ну до чего прекрасен этот кусочек дороги под вершиной Северной Демерджи! Полянки над горными просторами, а на них — берёзки, и сосны, и ритмы стволов и крон то темнеют, то светятся на фоне силуэтов Лысого Ивана, Марьи, Чатыр-Дага... Холодный ветер остался наверху, мы шагали в тепле и безветрии, и уже предвкушали, что очутимся в тумане среди букового леса...
Но в горах всё меняется стремительно. Облака истаяли и пропали. Волшебный участок дороги закончился, мы ссыпались каменистым изгибом грунтовки на смотровую площадку. Снова подул ветер из долины. Остатки тумана эпично украшали могучие скалы под обрывами. Правда, сегодня на этих склонах не было коз…
Мы уселись на лавочки — они теперь стояли там, где когда-то был каменный лабиринт. Перекусили, отдохнули — и двинулись в дальнейший путь. Через сосновый лесок, с запахом хвои и пушистыми вербами.
Повстречали пару путников, мужчину и женщину. Мужчина, посмеиваясь, спросил: далеко ли до Рыбачьего. Мы посмеялись в ответ. До Рыбачьего — всего-то ничего, три яйлы... И пошли дальше, они — наверх, мы — вниз.
Да, в буковом лесу уже не было тумана. Но зато в наступившей пасмурности он вдруг оказался ещё краше, чем утром при солнце! Какими изысканными красками наполнились его глубины под обрывами! Как зеленела трава, как светлели стволы... И умопомрачительно пахли цветущие вишни, белыми облаками склонялись над дорогой...
Мы заглянули к родничку, напились воды. И пошли вниз, вниз, узнавая знакомые уголки и деревья с фотографий, любуясь не дающимися в кадр могучими каменными завалами, вспоминая прежние прогулки, и уже снова скучая по этим местам...
Заливались на все голоса птицы, и знакомые, и незнакомые.
А потом к голосам птиц присоединились человеческие голоса. Это спускались те двое, спрашивавших о Рыбачьем. Мы посмеялись снова, спросив: успели ли они дойти до Рыбачьего... Разговорились, и остаток пути до Ангарского перевала шли вместе, рассказывая друг другу о своих путешествиях. Эти двое наших попутчиков оказались случайными знакомыми, познакомившимся только сегодня утром. Они возвращались в Гурзуф, и убежали от краешка леса на троллейбус. А мы отправились на свою остановку — ждать троллейбус до Симферополя...
30 марта 2025