Глава 2. Чаепитие для богов.
Чай на планете М-67 никто никогда не пил. Это выяснилось сразу, как только Люку спустилась с обломков Хранилища и оглядела собравшихся.
— У кого есть заварка? — спросила она.
Молчание. Даже черви замерли, переваривая вопрос.
— Ладно. Сахар?
Элия покачала головой.
— Посуда? Хотя бы вёдра? Космические туристические кружки с надписью «Я ♥ Альцион-9»?
— Мы не пользуемся посудой, — скрежетнул первый биоробот. — Мы заряжаемся.
— А черви?
— Черви едят ртуть и металл.
— Прекрасно, — Люку потерла виски. — У нас нет чая, нет сахара, нет посуды, а единственные гости, которых мы ждём — это древние создания, ставившие эксперименты на живых существах миллионы лет. И мы обещали им чаепитие.
— Вы обещали, — уточнил второй биоробот с синей плесенью.
— Спасибо, что напомнил.
Люку опустилась на камень и уставилась на фикус. Феликс безмятежно зеленел. Растение только что разрушило многовековую тюрьму, а теперь делало вид, что его это совершенно не касается.
— Элия, — сказала принцесса. — Ты была Хранилищем восемь миллионов лет. Ты помнишь что-нибудь о создателях? Что они любят? Чем их можно удивить?
Женщина — теперь уже полностью человек, с веснушками и морщинками в уголках глаз — задумалась. Её золотое сияние угасло, оставив вместо себя обычную, даже хрупкую плоть.
— Они любили порядок, — сказала она наконец. — Симметрию. Логические цепочки. Доказательства. Они ненавидели хаос, случайности и всё, что нельзя предсказать.
— Значит, — медленно проговорила Люку, — мы сделаем всё наоборот. Идеальный хаос. Абсолютная случайность. Мы устроим чаепитие, на котором не будет ничего, кроме того, чего они меньше всего ждут.
— Например? — спросил золотополосый червь. Он подполз ближе и теперь лежал, свернувшись кольцами, как гигантская серебряная улитка. Издалека он был страшным. Вблизи — просто большим и немного глуповатым.
— Например, — Люку повернулась к нему, — ты будешь разливать чай.
Тишина. Черви переглянулись.
— У меня нет рук, — напомнил золотополосый.
— Тем лучше. Никто не ожидает, что чай будет разливать червяк без рук. Это вызовет… замешательство.
— А что такое замешательство? — спросил третий биоробот, самый молодой на вид — его металлическое тело ещё блестело, без единой царапины.
— Замешательство — это когда мозг говорит «так не бывает», а глаза говорят «а вот так». И в этот момент любой план проваливается. Даже самый гениальный.
Биоробот задумался. Его процессор явно перегревался.
— А можно мне… тоже разливать? — спросил он робко.
— Можно, — кивнула Люку. — Ты будешь подавать сахар. Из пустоты.
— Как это — из пустоты?
— Придумаем на месте. В этом вся суть.
Элия слушала и не верила. Восемь миллионов лет она искала логические решения. И вот прилетела девчонка, с цветком в горшке, и предлагает устроить фарс.
Но странное дело — этот фарс работал. Планета, только что обретшая свободу, вдруг зашевелилась. Биороботы начали собирать стеклянные листья с деревьев — они звенели, как фарфор. Черви выкапывали из земли куски ртутной руды — они сверкали, как серебряные подносы. Элия нашла в глубине бывшего Хранилища старый, забытый термос. С надписью «Я ♥ Альцион-9».
— Это твой? — спросила она, протягивая термос Люку.
— Мой, — удивилась принцесса. — Я потеряла его три года назад. Как он здесь оказался?
— Туманность забирает то, что теряется в космосе, — пожала плечами Элия. — Это одно из свойств ловушки.
Люку открыла термос. Внутри, о чудо, до сих пор плескался чай. Холодный, выдохшийся, но настоящий. Бергамот, лимон, три куска сахара — её любимый рецепт.
— Феликс, — сказала она растению. — Ты только что дал нам главное оружие.
Фикус качнулся. Он уже привык быть героем.
Они ждали три дня. По местному времени — три долгих цикла, за которые фиолетовые солнца дважды садились и дважды вставали.
За это время Люку успела:
1. Научить червей держать равновесие на двух хвостах (для эстетики).
2. Объяснить биороботам, что улыбаться можно не только лезвиями.
3. Собрать из стеклянных листьев сервиз на двадцать персон.
4. И главное — придумать речь. Ту самую, с которой она встретит создателей.
Элия учила её языку древних. Это был не звук и не жест — это была чистая математика, спрессованная в мыслеобразы. Люку осваивала его с трудом, путалась в логарифмах и однажды случайно перевела фразу «приятного аппетита» как «пусть ваши внутренности свернутся в косичку».
— Ничего, — утешала её Элия. — Это даже лучше. Они не любят идеальные переводы.
На третье утро небо раскололось.
Не фигурально — буквально. Там, где ещё вчера были звёзды, появилась трещина. Чёрная, пульсирующая, из неё тянуло холодом и чем-то ещё — древним, равнодушным, как само время.
Из трещины вышли трое.
Они были прекрасны. Люку, видевшая на своём веку немало красивых существ, замерла. Высокие, стройные, с кожей цвета утренней зари и глазами без зрачков — только свет. Они двигались плавно, как вода, и от каждого их шага стеклянный лес звенел жалобно, будто прося пощады.
— Эксперимент М-67, — сказал первый. Голос его звучал не в ушах — прямо в мозгу. — Вы нарушили изоляцию.
— Мы устроили чаепитие, — ответила Люку, выступая вперёд.
Она была в том же комбинезоне, что и в день крушения , с пятнами ртутной пыли.
— Чаепитие, — повторил второй. — Мы не понимаем этого слова.
— Оно означает «разговор без цели, еда без голода, время, проведённое вместе без необходимости». — Люку улыбнулась. — Садитесь. У нас есть чай. Правда, он холодный. Но мы его согреем. Желанием.
Третий создатель, самый молчаливый, наклонил голову. Его светлые глаза впервые за долгое время отразили нечто, похожее на… интерес.
— Мы никогда не пробовали чай, — сказал он.
— Тогда сегодня — первый раз, — ответила Люку и щёлкнула пальцами.
Золотополосый червь выкатился вперёд, держа на хвосте термос. Биоробот с синей плесенью нёс стеклянные чашки. Феликс, поставленный в центр поляны, засветился зелёным.
Чай разливали без рук, сахар подавали из пустоты, а принцесса Люку, глядя в глаза существам древнее звёзд, произнесла свою речь.
Не идеально. С ошибками. С той самой фразой про косичку.
И создатели — впервые за миллионы лет — улыбнулись.
Не потому, что поняли шутку. А потому, что не поняли ничего.
А это, как знала Люку, было началом настоящей свободы.
Конец второй главы.
Глава 3. Сахар из пустоты.
Улыбка создателей длилась не больше секунды. Но для Люку эта секунда растянулась в вечность — достаточно долгую, чтобы заметить, как дрогнули их идеальные лица. Свет в глазах пошёл рябью, как экран старого телевизора, который пытается поймать несуществующий сигнал.
— Мы… не понимаем, — повторил первый. Теперь в его голосе не было надменности. Только растерянность. — Этот напиток. Он не питает. Не лечит. Не даёт силы.
— Он даёт тепло, — ответила Люку, поднося стеклянную чашку к губам. — И паузу.
— Паузу?
— Мгновение, когда ты ничего не делаешь. Просто сидишь и чувствуешь, что ты есть. Это сложно объяснить. Надо попробовать.
Второй создатель протянул руку. Биоробот с синей плесенью, дрожа всеми процессорами, вложил в его пальцы чашку. Стеклянный лист звенел, как живой.
Создатель поднёс чай к губам — у него вообще были губы, что уже казалось странным для древнего полубога — и сделал глоток.
Тишина. Даже черви перестали перешёптываться.
— Горько, — сказал создатель.
— Я забыла положить сахар, — виновато улыбнулась Люку. — Но у нас есть проблема: сахар кончился триста лет назад. А новый растёт только на вершине вулкана Логичный Предел. Туда никто не ходит, потому что там живёт…
— Кто? — спросил третий, молчаливый. Голос у него оказался низким, почти человеческим.
— Там живёт Оно, — торжественно произнесла Люку, хотя понятия не имела, что там живёт. Она импровизировала на ходу. — Существо, которое задаёт вопросы. На каждый правильный ответ — даёт ложку сахара. На каждый неправильный — отнимает воспоминание. Мои биороботы боятся его больше, чем червей. А черви боятся больше, чем меня. А меня, — она кокетливо поправила волосы, — боятся даже придворные астрологи.
Создатели переглянулись.
— Мы не знали, что на М-67 есть такое существо, — сказал первый.
— Вы многого не знали, — парировала Люку. — Вы смотрели на планету сверху. Считали параметры, фиксировали аномалии, писали отчёты. Но вы ни разу не спустились и не спросили у червя, как его зовут. А его, между прочим, зовут… — она обернулась к золотополосому.
Тот замер. У него не было имени. Никогда не было.
— …Серебряный Хвост Первый, — закончила Люку. — Потому что он любит серебро и у него один хвост, хотя могло быть и больше.
— Правда? — спросил золотополосый шёпотом, который у червя звучал как камнепад.
— Теперь правда, — шепнула ему Люку. — Ты заслужил имя. Гордись.
Червь, он же Серебряный Хвост Первый, вытянулся в струну и издал звук, похожий на счастливый вздох гравитационного компрессора.
Создатели смотрели на эту сцену с растущим беспокойством. Их идеальная картина мира — эксперимент, подопытные, наблюдатели — трещала по швам. Потому что подопытные вдруг обрели имена. А у существ с именами есть прошлое. А у существ с прошлым есть будущее, которое нельзя предсказать.
— Мы хотим увидеть это существо, — сказал третий создатель. — Того, кто даёт сахар за вопросы.
— Хотите — увидите, — пожала плечами Люку. — Но сначала выпейте чай. Холодный чай на голодный желудок — плохая идея даже для богов.
Она сама не знала, зачем тянет время. Вулкан Логичный Предел существовал — она видела его на карте, которую показала Элия. Но насчёт существа с вопросами она, конечно, соврала. Или не соврала? Элия, стоявшая в тени, делала ей отчаянные знаки: молчи, не продолжай, там и правда кто-то есть.
Но Люку уже несло. Как всегда.
— Допивайте, — скомандовала она. — Серебряный Хвост, показывай дорогу. Биороботы, стройтесь в колонну по два. Феликс, ты со мной.
Фикус кивнул. Он реально кивнул — наклонил горшок. Люку решила не удивляться. На этой планете удивляться было некогда.
Вулкан оказался не тем, чем она его представляла.
Вместо огня и лавы — огромная чаша, выложенная белым камнем, на дне которой медленно вращалось облако. Облако было лиловым и имело форму лица. Не мужского, не женского, а того странного типа, который видишь во сне и забываешь при пробуждении.
— Кто пришёл? — спросило облако. Голос его шелестел, как страницы переворачиваемой книги.
— Принцесса Люку, свита, черви, биороботы и трое удивлённых богов, — отрапортовала Люку.
— Богов? — Облако прищурилось. — А, эти. Давно не заглядывали. Восемь миллионов лет, если быть точным. Заходите, заходите. У меня как раз накопилось много вопросов.
— А у нас к вам просьба, — сказала Люку, ставя фикус на край вулкана. — Нам нужен сахар. Для чая. Чтобы угостить богов.
— Сахар, — облако задумалось. — Сахар я даю за правильные ответы. Но вопросы задаю я. Таков договор.
— А если я задам вопрос вам? — спросила Люку. — Вы дадите сахар за правильный ответ?
Облако замерло. Кажется, за всю его долгую историю никто не пытался торговаться в обратную сторону.
— Это… нелогично, — прошелестело оно.
— Обожаю нелогичное, — улыбнулась Люку. — Вопрос первый: почему вы живёте в вулкане, если боитесь высоты?
Облако растерялось. Оно не боялось высоты. Но теперь, когда этот вопрос прозвучал, оно вдруг поняло, что на самом деле боится. Всегда боялось. Просто не знало об этом.
— Я… я не знаю, — призналось облако.
— Неправильный ответ, — покачала головой Люку. — Вы должны были сказать «потому что внизу холодно». Но раз вы не знаете, значит, я выиграла. Давайте сахар.
— Это нечестно!
— А вы не договаривались о честности. Вы договаривались о вопросах и ответах. Я задала вопрос. Вы ответили неправильно. По вашим же правилам, вы должны отдать сахар.
Облако выпустило клуб пара. Потом ещё один. Потом из его лиловой глубины выпал кристалл. Белый, сладкий, размером с кулак.
— Берите, — буркнуло облако. — Но больше не приходите.
— Приду завтра, — пообещала Люку, пряча кристалл в карман. — У вас интересные глаза. Я хочу узнать, почему они грустные.
Облако молчало. А потом, тихо-тихо, прошелестело:
— Потому что меня никто не спрашивал восемь миллионов лет.
Люку ничего не ответила. Только погладила фикус и пошла вниз, к создателям, которые стояли с открытыми ртами.
— Вот, — сказала она, протягивая кристалл биороботу. — Сахар. Теперь чай будет сладким.
Второй создатель — тот, что пробовал горький чай — посмотрел на неё с выражением, которое никак нельзя было назвать иначе, чем восхищение.
— Ты получила сахар из пустоты, — сказал он. — Ты заставила облако признаться в страхе, о котором оно не знало. Ты дала имя червю. Кто ты?
Люку поправила волосы, взяла чашку и сделала глоток — сладкий, тёплый, с нотками бергамота.
— Я принцесса, которая потеряла свой корабль, — ответила она. — И нашла нечто более ценное. Планету, на которой даже боги могут улыбаться.
Она посмотрела на небо. Трещина, из которой вышли создатели, всё ещё висела там — чёрная, пульсирующая. Но в её глубине Люку заметила кое-что новое. Свет. Не холодный, не древний — живой.
— Кажется, — сказала она, — ваши начальники тоже захотели чаю.
Создатели вздрогнули. И впервые за восемь миллионов лет они почувствовали не контроль, а страх.
Страх перед принцессой, фикусом и чаепитием, которое ещё не началось.
Конец третьей главы.
Продолжение тут 👇
Подписывайтесь, чтобы не пропустить продолжение ПОДПИСАТЬСЯ