В «Мемуарах мессира дʼАртаньяна» Миледи – это фрейлина английской королевы Генриетты, жены Карла I, сестры французского короля. Весь эпизод об интимной связи дʼАртаньяна с Миледи – когда он проникал к ней в спальню вначале под видом маркиза де Варда, а потом уже под своим собственным – позаимствован оттуда.
История весьма интересна и достойна «Декамерона», вот только без всякого юмора. Значительную роль играет в ней горничная Миледи (в мемуарах она безымянная), заполучившая дʼАртаньяна в качестве любовника и не желавшая ни с кем делиться. Здесь это вовсе не бедняжка Кэтти (каковой она стала в романе ДюМаке), а активно действующая особа. Не давая дʼАртаньяну перед встречей с её госпожой восстановить мужскую силу, она целый день без воды и пищи – в одной лишь исподней рубахе – продержала его в холодной неотапливаемой каморке. И в тот раз он действительно ничего не смог сделать – наелся и захрапел. Она же написала то самое подложное письмо от якобы де Варда, которое вызвало гнев Миледи.
Когда весь обман вскрылся, Миледи выгнала обоих – и незадачливого любовника, и горничную, а затем ещё и подсылала к дʼАртаньяну наёмных убийц – но этим эпизод здесь и заканчивается. Однако характер этой дамы, её необычность, энергетичность и красота – всё это уже содержится в мемуарах, то есть гг. ДюМаке получили в своё распоряжение уже готовый образ, который они поместили в центр своей истории, сделав его главным отрицательным персонажем, ходячим воплощением зла в женском обличье.
А вот история с клеймом на плече заимствована из другого произведения того же Гасьена Куртиля де Сандра – из его же «Мемуаров графа де Рошфора» («Мемуары M. L. C. D. R.», что означает: «Monsieur le Comte de Rochefort»). Данный эпизод содержится в самом начале книги, где герой рассказывает о своём рождении, смерти матери и о том, как его отец во второй раз женился на юной красавице:
«Всякий час и всякую минуту он спрашивал ее, не нуждается ли она в чем, и уверял, что одно лишь ее слово — и тот, чьим сердцем она овладела столь крепко, не откажет ей ни в чем. К этим словам влюбленного он присовокуплял нежнейшие в мире ласки, — и вот однажды, долго лаская ее, вдруг нащупал у нее на спине, под складками рубашки, нечто его удивившее. Он спросил, что это, но она вместо ответа отшатнулась, вызвав у моего отца подозрения, и он приблизился к ней, желая узнать, в чем дело. Она умоляла его отступиться, заверяя, что там ничего нет, и попыталась даже сбежать от него; но, видя, что его уже не остановить, защищалась так, что отец смог сорвать с нее рубашку, лишь преодолев ее великое сопротивление. Тут он увидел нечто такое, отчего непременно упал бы без чувств, если бы в это время не лежал, — он увидел, осмелюсь сказать, отчетливое клеймо в виде цветка лилии, из чего был вынужден тут же заключить, насколько заблуждался насчет достоинств своей жены.
Пытаясь вернуть его расположение, она прибегла к ласкам и принялась осыпать его поцелуями; он же был так потрясен, что словно бы и не замечал их, но уже через мгновение пришел в себя и воскликнул:
– Что ж, мерзавка, вас следовало бы повесить, и, если справедливость не восторжествует, вы непременно умрете от моей руки!»
Однако в отличие от романа ДюМаке никаких инфернальных страстей в первоисточнике не следует, разъярённый граф ограничивается угрозами, и заканчивается всё весьма банально – бракоразводным процессом и судебной тяжбой.