Кадры из чащи
Объявление на «Авито» выглядело так: «Помогу выбрать жильё. Опыт работы с территориями – 300+ лет. Вижу скрытое. Недорого». Без фото. Телефон на незнакомый регион.
Первой позвонила Тамара Сергеевна, бухгалтер из Мытищ. Она искала дачу в Тверской области и за последний месяц потратила на бензин и нервы столько, что хватило бы на первый взнос. Четыре риелтора подряд показывали ей одно и то же болото, только с разных ракурсов. Пятый, обычный такой мужик с сайта, обещал домик у леса за смешные деньги.
Мужик оказался не совсем обычный.
– Тамара Сергеевна? – голос в трубке звучал будто человек говорил из дупла. Или из колодца. Или одновременно из обоих мест. – Подъезжайте к Торжку. На развилке у сгоревшей берёзы поверните налево. Я буду стоять.
– А как я вас узнаю?
Пауза. Долгая, как январская ночь.
– Узнаете.
Она узнала. Не то чтобы к развилке у берёзы подошёл мужчина ростом два с лишним метра, в камуфляжной куртке не по размеру, с бородой, в которой застряла еловая шишка. Нет, формально всё так и было. Но Тамара Сергеевна, женщина практичная и в эзотерику не верящая, вдруг почувствовала, что воздух вокруг незнакомца слегка дрожит. Как над асфальтом в жару. Только стоял ноябрь.
– Кхм. Вы... Леший? – спросила она и сама испугалась своего вопроса.
– Кондратий, – представился тот. – Можно Кондратий Елисеевич. Леший это, ну... должность. Бывшая должность.
Выяснилось вот что. Кондратий Елисеевич триста с лишним лет служил лешим в массиве между Торжком и Вышним Волочком. Хозяйство крепкое, зверья полно, грибники боялись, ягодники уважали, волки не безобразничали. А потом пришли люди с бумагами. Оказалось, лес продали под коттеджный посёлок «Берёзовая Роща-17». Кондратий ходил к юристам, к экологам, даже письмо губернатору написал (печатными буквами, на бересте). Бесполезно. Лес вырубили за два месяца. Коттеджи, правда, тоже не построили. Застройщик сбежал с деньгами дольщиков. Осталось поле с пнями, в которое Кондратий Елисеевич ходил по привычке, как пенсионер на бывшую работу.
– И чего? – Тамара Сергеевна к этому моменту уже сидела на бревне и пила чай из термоса. Кондратий от чая отказался, но на пряник посмотрел внимательно. – Так и стоите тут?
– Стою. А куда деваться-то? Переквалифицироваться надо. Вот объявление дал. Я ж территорию чувствую. Где вода близко, где грунт поплыл, где дом больной. Могу подсказать.
Тамара Сергеевна допила чай. Посмотрела на Кондратия. На еловую шишку в бороде. На его огромные руки с землёй под ногтями. На глаза, зелёные и грустные, как болотная тина в октябре.
– Ладно, – сказала она. – Поехали. Мне тут рядом один участок обещали показать. С домом. Говорят, почти даром.
Кондратий залез на заднее сиденье её «Нивы». Машина просела, но выдержала.
До участка ехали молча. Кондратий один раз попросил остановиться у обочины, вышел, постоял минуту, прислушиваясь к чему-то, понюхал воздух и сел обратно.
– Через километр будет яма. Левее берите.
Яма была. Тамара Сергеевна левее взяла.
Дом стоял на пригорке, симпатичный, бревенчатый, с резными наличниками. Хозяин, мужик в спортивных штанах, радостно замахал руками. Мол, смотрите, красота, сруб крепкий, крыша новая, колодец свой.
Кондратий вышел из машины. Медленно обошёл дом. Положил ладонь на стену. Присел, потрогал землю. Потом выпрямился и повернулся к хозяину.
– Нижние два венца гнилые, – сказал тихо. – Фундамент треснул с северной стороны. Под домом ключ бьёт, через три года пол провалится. Колодец ваш... – он принюхался. – Колодец чистый, тут не совру. Но участок в пойме. Весной тут воды будет по окна.
Хозяин побледнел.
– Это... вы откуда знаете?
– Триста лет тут живу, – ответил Кондратий без рисовки. – В смысле, жил. Этот ключ я помню, когда он ещё ручьём был. До того как ваш прадед тут баню поставил. Баню, кстати, тоже затопило.
Тамара Сергеевна посмотрела на хозяина. Тот быстро завёл разговор о том, что «вообще-то цена договорная, можем скинуть». Но момент был упущен.
Обратно ехали снова молча. Тамара Сергеевна думала. Кондратий глядел в окно и иногда бормотал что-то вроде «а вон там раньше лисья нора была, хорошая нора, сухая».
– Кондратий Елисеевич, – наконец сказала Тамара Сергеевна. – А вы за сколько работаете?
– А сколько дадите.
– Нет, так не пойдёт. Давайте по-нормальному. Процент от сделки.
Кондратий задумался.
– А в шишках можно?
Налоговый вопрос
Через месяц о Кондратии знал весь дачный рынок Тверской области. Тамара Сергеевна, женщина деловая, завела ему аккаунт в «Одноклассниках» (фото профиля – ёлка, потому что Кондратий на снимках выходил размытым пятном) и стала записывать клиентов.
Слава пошла быстро. Кондратий находил скрытые дефекты, о каких ни один эксперт бы не догадался. «Тут медведь зимовал в подполе, половые доски ослабли», «этот кирпич из глины с левого берега, она через двадцать лет рассыпается», «участок хороший, но сосед слева через год начнёт строить свинарник, я его деда знал, у них это наследственное».
Местные риелторы взвыли. Ладно бы конкурент из Москвы приехал, так нет. Мужик из леса. Буквально.
Первым не выдержал Олег Витальевич, владелец агентства «Тверской Терем». Он пришёл к Кондратию на опушку (Кондратий снимал угол у лесника, но предпочитал принимать гостей на воздухе) и поставил вопрос ребром.
– У тебя ИП есть?
Кондратий моргнул. Медленно, как сова.
– Чего?
– Индивидуальный предприниматель. Ты же услуги оказываешь. Деньги берёшь. Значит, должен быть зарегистрирован. Патент. Налоги. Касса.
Кондратий посмотрел на Олега Витальевича долгим взглядом. Тот поёжился, хотя температура не менялась.
– Слушай, Олег, – сказал Кондратий. – Я тебя по имени помню, ты в девяносто третьем в этом лесу заблудился, когда за грибами ходил. Я тебя на дорогу вывел. Ты потом матери рассказал, что сам нашёлся.
Олег Витальевич открыл рот. Закрыл. Посмотрел на свои ботинки.
– Так это... ты был?
– Я был. И сейчас я есть. И патент мне не оформить, потому что у меня нет паспорта, прописки и, если честно, даты рождения. Примерно помню век, но год уже нет.
С паспортом помогла Тамара Сергеевна. У неё в Твери жила троюродная сестра, работавшая в МФЦ. Сестра, увидев Кондратия, перекрестилась, выпила валерьянки и через неделю выдала паспорт. В графе «дата рождения» написали первое мая тысяча девятьсот пятьдесят восьмого года. Кондратий не спорил, хотя выглядел и на сорок, и на четыреста одновременно.
– Кондратий Елисеевич Лесов, – прочитал он вслух. – Елисеевич правильно. Лесов это вы сами придумали?
– А что, нормальная фамилия, – обиделась Тамара Сергеевна. – Не Пеньков же.
ИП оформили на упрощёнке. Шесть процентов с дохода. Кондратий к этому моменту уже начал разбираться в процентах (Тамара Сергеевна объясняла на примере грибов) и даже освоил калькулятор на кнопочном телефоне.
Дела пошли. Кондратий работал честно, отговаривал от плохих покупок, хвалил хорошие. Один раз отказался показывать дом, потому что «там нехорошо, и не спрашивайте». Клиент не послушал, купил. Через полгода продал обратно, с убытком и нервным тиком. Что именно было «нехорошо», так никто и не узнал, но по ночам в том доме кто-то передвигал мебель.
Проблемы начались, когда о Кондратии написали в районной газете. Журналистка приехала делать материал о необычных профессиях, а уехала с круглыми глазами и тремя страницами диктофонной записи, где Кондратий рассказывал, как в восемнадцатом веке мимо его леса проезжал Радищев и обронил книгу.
После статьи позвонили из налоговой. Вежливо. Попросили подъехать с документами. Кондратий подъехал. На лосе. Лось был старый, спокойный, привязанный к берёзе у входа в инспекцию он жевал газон и смотрел на посетителей с таким выражением, с каким пенсионеры смотрят на молодёжь в метро.
Инспектор, молодой парень в очках, листал документы и нервничал.
– Кондратий Елисеевич, у вас в декларации... тут написано «натуральный обмен». Что это значит?
– Это значит, что мне заплатили мёдом. Три банки. Липовый.
– Мёдом?
– И ещё дровами. Но дрова я не считал, они берёзовые, горят быстро, какая в них ценность.
Инспектор снял очки, протёр, надел обратно. Кондратий сидел напротив, занимая полтора стула, и пах хвоей. На плече у него сидела синица. Откуда она взялась в помещении налоговой, никто не понял.
– Ладно, – сказал инспектор. – Давайте так. Мёд по рыночной стоимости... литровая банка... допустим, пятьсот рублей.
– Обижаете. Это майский, с разнотравья.
– Хорошо, восемьсот.
Они торговались минут двадцать. Сошлись на семистах. Кондратий пожал инспектору руку (тот потом рассказывал, что рука была как деревянная, тёплая и шершавая) и ушёл.
Лось на газоне оставил следы. Из администрации потом звонили, но кому именно предъявлять претензии за лося, так и не разобрались.
Кондратий работает до сих пор. Тамара Сергеевна ведёт ему бухгалтерию и записывает клиентов. На Новый год он подарил ей резную шкатулку, сделанную, судя по всему, из цельного дубового пня. Внутри лежал гриб-боровик размером с кулак, идеально высушенный.
– Это вместо премии, – объяснил Кондратий. – Такие только я знаю где растут.
Тамара Сергеевна гриб сварила в суп. Суп получился такой, что соседка сверху, учуяв запах, спустилась в тапочках и попросила рецепт.
Рецепта Тамара Сергеевна не дала. Некоторые вещи нельзя объяснить. Можно только найти правильного специалиста.
Иногда лучший эксперт по недвижимости тот, кто сам триста лет жил без крыши над головой. Ему точно есть с чем сравнивать.