Вчера пытался напугать библиографов в РНБ нейросетями. К примеру, вот кусочек нейрорецензии, который сгенерировали на мастер-классе. Он, конечно, нейросетевой, это видно. Но все равно неплохо.
***
В этом романе вообще поразительно, как быт перестаёт быть бытом. Коммуналка у Чижовой — не декорация и не знак эпохи, не привычный уже литературный аттракцион с примусом и взаимной ненавистью. Это метафизическая теснота. Люди здесь живут вплотную не только друг к другу, но и к прошлому, к смерти, к безумию, к собственной непроизнесённой речи. Оттого так важна фигура немой девочки: молчание у Чижовой не дефект, а способ восприятия. Мир сначала вбирается без слов — как ужас, как жалость, как смутный свет, — и только потом, если повезёт, получает язык. Но язык этот никогда уже не будет невинным.
Чижова вообще очень умно работает с речью. Это не стилизация ради стилизации, не любование «голосами». Это куда серьёзнее. Она сталкивает разные речевые пласты так, что из них проступает не этнография, а онтология. Кто как говорит — тот так и живёт. Кто не может сказать — тот обречён носить в себе целый затонувший материк. Поэтому роман и производит впечатление многоголосия не музыкального, а травматического: каждый голос здесь чуть надтреснут, чуть сбит, чуть говорит мимо себя. И в этом, собственно, правда.
#яковиеговода
