— Наташа, ты слышишь меня?! Мои дети должны жить лучше твоих! Это не обсуждается!
Дверь в квартиру распахнулась так, что ручка врезалась в стену. Соня влетела без звонка, без предупреждения, с огромной сумкой через плечо и с таким лицом, будто её только что ограбили прямо на улице. За ней едва поспевал Виталя — муж Наташи, её родной брат, который уставился в пол и молчал с видом человека, заранее решившего ни во что не вмешиваться.
Наташа стояла на кухне. Только что налила себе чай, поставила чашку на стол, взяла телефон — хотела проверить сообщения. Не успела.
— Соня, добрый вечер, — сказала она ровно. — Ты могла бы позвонить заранее.
— Могла бы! — Соня швырнула сумку прямо на табурет у входа. — Но тогда ты бы придумала отговорку! Ты всегда придумываешь отговорки, когда речь заходит о деньгах!
— О каких деньгах? — Наташа поставила чашку обратно на стол. Медленно. Спокойно.
— О тех, которые ты зажимаешь! — Соня уже шла по коридору, не снимая обуви. — Виталя мне всё рассказал! Вы в прошлом месяце получили налоговый вычет — восемьсот пятьдесят тысяч! Восемьсот пятьдесят! И ты молчишь! Сидишь, как мышь, и думаешь, что никто не узнает!
Виталя у входа тихо снял куртку и повесил на крючок. На жену не смотрел.
— Виталя, — позвала его Наташа, — это правда? Ты ей рассказал о нашем вычете?
Он пожал плечами.
— Ну… она спросила. Мы же семья.
— Семья! — Соня ткнула пальцем в воздух. — Вот именно! Семья! А в семье делятся! Мои дети ходят в обычную школу, твои — в частную! Мои дети на лето едут к бабушке в деревню, твои — на море! Это справедливо, по-твоему?!
— Соня, — Наташа сложила руки на груди, — мы восемь лет копили на ипотеку. Восемь лет. Налоговый вычет — это возврат наших собственных денег, которые мы заплатили государству. Это не подарок с неба.
— Да плевать, откуда это! — Соня хлопнула ладонью по столу так, что чашка звякнула. — Деньги есть — и точка! Мои дети ни в чём не должны уступать твоим! Слышишь ты меня?! Ни в чём!
— Твои дети — твоя ответственность.
— Ах вот как! — Соня выпрямилась, поджала губы. — Значит, ты так считаешь. Значит, тебе наплевать на племянников. Отлично. Отлично, Наташа. Значит, мы чужие.
— Я этого не говорила.
— Ты именно это и сказала! — Голос у Сони сорвался на визг. — «Твои дети — твоя ответственность»! Это что значит?! Что мне их одной тащить?! А Виталя что?! Он что, не брат тебе?!
— Виталя — мой муж, — сказала Наташа. — Не брат.
Соня замолчала на секунду. Потом повернулась к брату.
— Виталя! Ну скажи ей! Скажи, что мы просим немного! Всего двести тысяч! Двести! Это же копейки от восьмисот пятидесяти!
Виталя наконец поднял голову.
— Соня, ну…
— Что «ну»?! — Соня всплеснула руками. — Ты мужик или нет?! Это твои племянники! Серёжке нужен репетитор по математике, Маше — на танцы! Им нужна нормальная жизнь! А эта твоя — — она снова повернулась к Наташе, — сидит и считает чужие деньги!
— Я не считаю чужие деньги, — спокойно ответила Наташа. — Я считаю свои. И мои деньги, Соня, я трачу туда, куда считаю нужным.
— Наглая! — выдохнула Соня. — Вот ты кто. Наглая и жадная. Сидишь в своей квартире, которую мамины деньги помогли купить, и нос воротишь!
— Стоп. — Наташа сделала шаг вперёд. — Что ты сейчас сказала?
— То и сказала! Мама дала Витале сто пятьдесят тысяч на первоначальный взнос! Это были её деньги! А ты теперь живёшь здесь, как барыня, и моим детям копейки жалеешь!
— Сто пятьдесят тысяч, — повторила Наташа. — Которые мы вернули твоей маме через год с процентами. Виталя, это так?
Виталя снова уставился в пол.
— Ну… да.
— Вернули?! — Соня прищурилась. — Это мама так сказала?
— У меня есть расписка, — сказала Наташа. — Подписанная твоей мамой. С датой и суммой. Если хочешь — покажу.
Соня на секунду опешила. Но только на секунду.
— Да хоть сто расписок! Суть не в этом! Суть в том, что мои дети хуже живут, чем твои! И это неправильно! Понимаешь? Не-пра-виль-но!
— Почему они хуже живут? — Наташа говорила ровно, почти скучающим голосом. — Потому что у тебя муж три года назад бросил работу и сидит дома? Или потому что вы взяли кредит на машину, которую не можете обслуживать?
— Не твоё дело!
— Именно. Не моё. Вот именно это я и говорю с самого начала.
— Ах ты!.. — Соня задохнулась от злости. — Да ты вообще кто такая?! Ты здесь никто! Чужая! Понаехала, Витальку охомутала, квартиру под себя подмяла — и теперь рот открываешь?!
— Соня. — Наташа взяла чашку с чаем. Сделала глоток. — Ты сейчас говоришь при муже. Учти это.
— Да пусть слышит! — Соня повысила голос ещё на тон. — Пусть слышит, какая у него жена! Жадная! Бессовестная! Детей чужих видеть не хочет! Нахалка!
— Соня, — Виталя всё-таки подал голос, — ну хватит уже.
— Что «хватит»?! — Сестра резко повернулась к нему. — Ты её защищаешь?! Меня?! Свою сестру?! Я из-за неё в долгах по уши, а ты «хватит»?!
— При чём тут Наташа, если ты в долгах?
— Да при том! — Соня снова шагнула к столу. — При том, что в этой семье все тянут одеяло на себя! Вы с Наташкой в отпуск ездите — мы сидим дома! Вы детей в частную школу отдали — мои в переполненном классе давятся! Где справедливость?!
— В твоём кошельке, — сказала Наташа тихо. — Справедливость — это когда ты сама зарабатываешь на то, что хочешь. А не требуешь с других.
— Дармоедка! — выпалила Соня. — Ты сама дармоедка! На Виталиной зарплате сидишь!
— Я работаю. — Наташа поставила чашку. — Бухгалтер, удалённо, четыре года. Если не в курсе.
— Ой, бухгалтер! — Соня скривилась. — Великое дело! Цифры считает! А вот моих детей пожалеть — не, это выше её сил!
Виталя тихо вышел в коридор. Стоял, прислонившись к стене. Вид у него был человека, который хочет провалиться сквозь землю.
— Соня, — сказала Наташа, — ты просишь двести тысяч. На что конкретно?
— Я же сказала! На репетитора и на танцы для Маши!
— Репетитор стоит сколько?
— Ну… тысяч восемь в месяц.
— Восемь тысяч в месяц — это девяносто шесть тысяч в год. Танцы?
— Ну, абонемент — пять тысяч.
— Итого — сто пятьдесят шесть тысяч в год. Ты просишь двести. Разница — сорок четыре тысячи. Куда?
Соня захлопала глазами.
— Ну… мало ли. На всякое.
— «На всякое», — повторила Наташа. — Понятно.
— Да что тебе понятно?! — Соня снова завелась. — Ты считаешь, как автомат! Бездушная машина! Дети — это не цифры!
— Именно. Дети — не цифры. Поэтому я не буду финансировать чужих детей за счёт своих.
— Чужих?! — У Сони глаза полезли на лоб. — Они не чужие! Они племянники Витали!
— Виталиных племянников Виталя может финансировать из своих личных денег. — Наташа посмотрела на мужа в коридоре. — Виталя, у тебя есть личные деньги?
Муж поднял взгляд.
— Ну… немного есть. Отложено.
— Вот и прекрасно. Это ваше с сестрой дело. Я в это не лезу. Но общий бюджет — нет.
— Наташа! — Соня топнула ногой. — Ты понимаешь, что это не по-человечески?!
— По-человечески — это когда человек сам несёт ответственность за своих детей. А не врывается в чужую квартиру и не орёт на хозяев.
— Хозяев! — Соня засмеялась зло, коротко. — Слышишь, Виталя?! «Хозяев»! Ты для неё гость в собственном доме!
— Я сказала «хозяев», имея в виду нас обоих, — ровно поправила Наташа. — Мы оба хозяева. И мы оба — не твои спонсоры.
— Бессовестная! — Соня схватила сумку, которую бросила на табурет. — Ладно! Ладно, Наташа! Запомни этот разговор! Мама узнает!
— Пусть узнает.
— И не думай, что она промолчит! Она скажет Витале! И посмотрим, что он выберет — тебя или семью!
— Соня, — сказал вдруг Виталя из коридора. Тихо, но твёрдо. — Хватит.
Сестра обернулась.
— Что?
— Хватит, я сказал. — Он наконец посмотрел на неё прямо. — Наташа права. Мы не обязаны платить за твоих детей. Это не жестокость — это нормально. Мы свои кредиты сами тянули. Без чьей-либо помощи.
— Виталя… — Соня не ожидала. Голос у неё вдруг стал тише. — Ты серьёзно?
— Серьёзно. Если хочешь — я дам тебе пятнадцать тысяч из своих. Это всё, что могу. Не из семейного бюджета — из личных. Это моё решение. Но двести тысяч — нет. И не проси больше Наташу.
Соня стояла посреди кухни. Сумка в руках. Лицо красное. Губы поджаты.
— Значит, вот так, — произнесла она наконец.
— Вот так, — подтвердил Виталя.
— Ладно. — Она пошла к двери. Уже в коридоре обернулась. — Я запомню, Наташа. Ты запомни тоже.
— Уже, — сказала Наташа.
Дверь хлопнула.
Виталя остался стоять в коридоре. Потом прошёл на кухню. Сел за стол напротив жены. Долго молчал.
— Прости, — сказал он. — Надо было сразу.
— Надо было, — согласилась Наташа. Придвинула к нему чашку. — Чай будешь?
Он кивнул.
За окном уже стемнело. В квартире было тихо. На столе стояли две чашки, и ни одна из них не была перевёрнута.
Наташа взяла телефон — тот самый, который так и не успела проверить, — и увидела непрочитанное сообщение. От свекрови. Три слова: «Соня мне позвонила».
Она убрала телефон в карман. Допила чай. Встала, убрала чашки в раковину.
— Виталя, — сказала она, не оборачиваясь. — Твоя мама сейчас будет звонить.
— Знаю, — ответил он.
— Ты сам поговоришь или мне передать трубку?
Он помолчал секунду.
— Сам.
Наташа кивнула. Взяла полотенце, вытерла руки. Всё было сказано. Всё было понято. Без лишних слов, без истерики, без слёз.
Телефон Витали завибрировал на столе.
Он взял трубку.
А вы сталкивались с такими золовками? Как бы вы ответили на требование «мои дети должны жить лучше твоих»? Или Наташа была слишком жёсткой?
Подписывайтесь, чтобы видеть лучшие истории канала и поддержать автора❤️
Читайте также: