Ариша устала, и уснула, причмокивая. Прижавшись теплой щечкой к моей щеке, спала крепко.
- Прекратите шуметь. Что за невоспитанная семейка Аддамс? – прогундела орчиха с верхней полки. Фу. Женщина, жена того самого мужика с нижней.
- Сейчас порешаем, как спать будем, и ляжем, - бубнит недовольным сонным голосом Мария Федоровна.
- Тоже мне решала нашлась. Вырастешь, будешь «решать» ажурные трусики носить или бусики, а пока быстро спать!
- Как вы смеете говорить ребенку подобное? - шиплю я.
- Матрешки, какие-то проблемы? – из соседнего плацкартного купе показывается взлохмаченная голова молодого мужчины. – Что за шум, а драки нет?
- Всё нормально, - отвечаю поспешно. – Драки не будет.
- Вы вроде как нижнюю полку просили. Или я ослышался? Могу свою уступить. Понимаю, у меня тоже дома такая егоза бегает, - улыбается Машке.
- Не беспокойтесь, пожалуйста, мы справимся со всем сами, - как уже привыкли справляться, - говорю я.
- А почему вы не купили сразу нижнюю? С детьми так надо было заранее подсуетиться заранее, не ждать, пока билеты закончатся. Пятнадцатое января на носу. Даже ребенку понятно, что заканчиваются праздники, задержавшиеся в гостях у родственников пассажиры возвращаются домой.
Машка, которую я только что переодела в трикошки и футболочку, прыгает рядом.
Мужчина с телефоном с деловым видом отрывает взгляд от игры, глядит презрительно на мою дочь.
- Ты чего как блоха? Угомонись.
- Мам, а блоха, это кто? Зайка?
- Типа того, - гогочет мужчина из соседнего «купе». – Зайка только без ушей.
Ариночка издает какой-то писк. Отворачиваюсь всего на мгновение.
Когда возвращаю свой взгляд на ребенка, в шоке замираю – Маша забралась на стол, и уже оттуда пытается взобраться на верхнюю полку, примеряется.
- Фу. Брысь! – женщина с верхней полки машет на нее. – У нас продукты на столе, а ты лазишь грязными лапами.
- У нее ноги, не лапы! И они чистые, - шиплю я.
- Малая, - мужчина показывает на свое место, - иди, влезай на свою нижнюю шконку. Давным- давно спать пора малышне.
- Я не хочу без мамы, - Маша ставит руки в боки.
- Моя сестра даст тебе свой телефон, и ты сможешь посмотреть мультик перед сном.
- А какой? – допытывается дочь.
- Про самого страшного зверя в лесу… - подмигивает мне.
– Про медведя?
- Про Машеньку, - гогочет над своей шуткой мужик.
- А у меня есть ноуфон! – выкрикивает радостно дочь. – Понимая, что есть уши, в которые она может залить всю нужную и ненужную информацию.
- Ноуфон? Кусок пластика? И кому ты звонишь по ноуфону?
- Папе.
- Еще есть палка-копалка. Я прикрепляю ее к ноуфону, а еще могу много чего достать!
- Чувствую себя питекантропом, не знающим всех этих новомодных штучек, - смеется сосед.
- Всё, давай Машунь, - веду дочь в соседнее «плацкартное» купе, укладываю, знакомлюсь с сестрой Артема – Таней.
Таня с виду не такая милая девушка – вся в татуировках, и я малость пугаюсь. Видимо, испуг у меня на лице отражается, потому что девушка усмехается.
Жуя жвачка, как бы оправдывается:
- Я матер тату. Стилист. Всё это в одном флаконе.
- Я ничего такого не хотела спрашивать, - теперь извиняюсь я.
Свет в вагоне гасят, и большая часть пассажиров тут же засыпает. Удостоверившись, что Машуня спит крепким сном, ложусь сама.
Засыпаю очень быстро под мерный стук колес.
Наутро после водных процедур пьем чай с творожком.
- Мам, - заплети меня, - просит Машуня, усаживаясь рядом.
- Почему меня не позвали? – рядом появляется Таня.
Глядя на моднявую девчонку – на ее прическу – ирокез и темный хвост, я бы никогда не решилась дать ей колдовать даже со своими волосами.
Но она настаивает, а я хочу отблагодарить их семью за то, что моя семья смогла нормально выспаться.
К моему удивлению, Маша безумно рада смене парикмахера и даже не скрывает этого, хлопает в ладоши.
Вслед за ней и Ариша просит, чтобы девушка сделала ей прическу.
Волосы у малой тонкие, и я давно сдалась, не пыталась соорудить хоть что-то годное.
Но Таня сооружает из светлых волос бобическую прическу из трех хвостиков на верхотуре.
Дочка радостно трогает ручками, я же думаю, доживут ли эти чудные прически до «встречи» с нашим папой.
На всякий случай фотографирую обеих дочерей, отправляю Феде, но в ответ по-прежнему ни ответа, ни привета.
- Маленькая тоже модница?! – улыбается девушка.
- Похоже на то.
Радуюсь, что бабушка не видит того, что и младшая дочь тянется к моде. Вот бы свекровь причитала здесь, что теперь и Ариша будет доить ее сыночка
«Доить» - слово-то какое мерзкое.
Но свекровь не церемонится с нами. Ненавидит, и считает себя правой.
Я очень скучала без него, также, как и Машка.
Наконец-то, сегодня увижу его, обниму, поцелую. Устала я жить одна без мужика, без ласки, без заботы.
Смахнув слезы с лица, собираю дочерей, выхожу на перрон, где нас должен встретить Федор.
У Маши в руках рисунок, который она ваяла целых пять минут.
Мокрый снег лепит в глаза, в лицо.
- Ма-ма, - он испортился, - дочь протягивает мне поплывший рисунок.
Делаю вдох-выдох, глотаю подступившие слезы. Кручу головой по сторонам, но нашего папы нигде нет.
- Наверное, вагоны перепутал, подождем еще.
Закрываю шарфами лица детей до самых глаз.
- Так будет лучше.
- Мой рисунок, - на лице дочери горькие слезы перемешиваются с мокрым снегом.
- Нарисуешь еще! Ты ж моя мастерица.
Маша разжимает пальцы и бумажный лист улетает от нас, как и надежда встретить здесь папу.
Мой взгляд мечется по перрону, возвращается к детям, спотыкается на малой, которая уже начинает заваливаться.
- Давай, в коляску.
Отстегиваю коляску от дорожной сумки, раскладываю.
- Падай.
- Можно я? – Маша тянет руку как в школе.
- Нет, милая, ты пешком пойдешь, как и я. Хотела быть взрослой? Будь ею.
На пару со старшей усаживаем кроху в коляску, пристегиваем. Всё, поехали.
- Папа не приедет? – Маша удивленно хлопает глазами.
- Наверное, не смог. Ничего страшного, мы сами приедем к нему. Мы же не гордые.
- Точно не приедет? Давай еще тютельку подождем его. Мы уедем, а он придет. Нас нет. Папа расстроится.
Машка сейчас такая напористая, что становится назойливой как ее бабка.
Этот факт меня даже раззадоривает. Как бы Антонина не отмахивалась от старшей внучки, та вся в нее.
- Мамочка, давай, ты поедешь к папе, а меня оставишь здесь, - встает посреди вокзала.
- Где здесь? – очумело гляжу на нее.
- Туть, - Маша кружит взглядом вокруг, выбирает место. Видит сумку рядом с мужчиной, подходит, тычет в местечко. – Туть я буду ждать папу. Вдруг приедет, нас нет. А так я есть. – Вскарабкивается на сидение, и мужчина рядом едва успевает снять сумку, за секунду до того как Маша вместе с ней начинает плавно пикировать вниз.
Машку от тоже ловит – другой рукой.
- Настырная ты у меня.
В глазах дочери стоят слезы отчаянья.
И я понимаю, что пора пустить в ход тяжелую артиллерию. Бью в точку, которую считаю беспроигрышной, ведь старшая дочь обожает сестренку. У них пламенная любовь друг к другу. Сестринская.
- Маша, Арине нужна ты. Когда мы приедем завтра в больницу и ей будут делать диагностику, брать анализы, она должна видеть тебя рядом. Понимаешь, о чем я говорю?
Старшая кивает. Сползает с сидушки.
Мужчина выдыхает облегченно, ставит сумку обратно, поскорее занимая место.
- Всё в порядке? – он смотрит на меня в упор. – Вы бледная.
- Муж уехал в столицу на заработки. Мы с дочками приехали на обследование в Морозовскую больницу. Федя обещал встретить нас на перроне, но не сделал этого. Нам нужно добраться до него, - лепечу я, выкладывая постороннему мужику все, что знаю.
- Эй, - слышу за спиной окрик. – Марго!
Осторожно поворачиваюсь и вижу перед собой Таню, ту самую, с которой ехали вместе.
- Ты чего здесь? Где муж?
Пожимаю плечами.
- Адрес есть? Знаешь куда ехать?
Киваю.
- Максим, - девушка обращается к молодому мужчине с бородкой. – Помоги с вещами.
- Не надо, мы сами.
- Так не пойдет. Раз уж вы снова встретились на моем пути, я хочу помочь.
Высокий и худой темноволосый парень забирает сумку, Таня – Машу, я везу перед собой коляску с Аришей. Так мы выходим из здания вокзала и направляемся к парковке.
Спустя пять минут понимаем, что детских кресел в машине нет.
- Черт с ним! – бубнит Таня.
- Ну уж нет! Не хочу лишиться водительских прав. Вызову такси с креслами.
Пока сидим в машине, греемся, болтаем с Таней обо всем на свете – о моде, погоде, столице.
- Вот и ваше такси, - Максим помогает нам перебраться в другую машину. – Поездку я оплатил, так что всё тип-топ.
Таня улыбается Маше, прощается со мной.
- Марго, если что звони. По мелочам помогу, я не вредная, с людьми люблю общаться, и делать прически малышам, - гладит по руке сонную Аришу.
Ровно через двадцать минут мы с дочками стоим у дверей подъезда, где живет наш папа.
На звонки телефона и в домофон он не отвечает.
Отхожу от подъезда, считаю окошки, чтобы выяснить, в каком могу увидеть любимого.
Замечаю его в окне второго этажа – он целуется и обнимается на кухне арендованной квартиры с другой женщиной.
- Федя! – кричу громко. – Федя!
Приоткрытое окно тут же закрывает женщина, и глухо задергивает шторы.
Поглаживаю пальцами кнопки на домофоне, шепчу.
- Фёдор, я стою мокрая у дверей твоего подъезда! Почему ты не открываешь. На улице дождь со снегом. Мы с дочками замерзли и промокли насквозь. Арише нельзя замерзать! – мой голос срывается. - Открой, я вижу, свет горит у тебя в окне! Я видела тебя… с женщиной. Пожалуйста, впусти нас с детьми, пожалуйста…
В ответ тишина.
- Мама, не плачь, - Маша берет меня за руку. – Поедем на вокзал, дядя уберет сумку, у нас будет местечко.
Местечко на вокзале?..
Моих детей предали, мои чувства растоптали, теперь мы с дочерями сами по себе. Одни в чужом городе, без денег и жилья.
Нет, так не пойдет!
- Сейчас кто-нибудь выйдет и мы зайдем, - шепчу я. – Все будет хорошо. Нам не придется жить на вокзале!
Лихорадочно думаю о том, что скажу мужу, когда поднимусь и застану его там с любовницей.
Что сделаю ей – оттаскаю за волосы или пристыжу.
На худой конец, вытолкаю из квартиры взашей.
-Я справлюсь! - в голосе прорезается металл, даже Маша вскидывается, глядит на меня озадаченно.
- Да что же вы столичные жители из дома не выходите! – бубню я, пытаясь тыкать по всем юзаным кнопкам.
Угадать комбинацию цифр никак не получается.
- Пу-пу-пу! – выдыхаю я. И в этот самый момент дверь открывается. Моментально вцепляюсь замерзшими пальцами в железную дверь.
- Вы. Кто?
- Мы к Феде в седьмую квартиру.
- Еще одна? Сразу с выводком? Чем там у него намазано, что все бабы летят как на мед? – усмехается женщина под пятьдесят.
- Я – законная жена, - шиплю сквозь слезы и ненависть к ситуации. Моя уязвленная гордость готова восстать, но борьба за выживание детей не дает это сделать.
- Сочувствую. Такого изменщика еще отыскать надо было!
Опускаю глаза, закрываю рот, чтобы больше ничего не сказать незнакомке.
Просачиваемся с детьми в подъезд, поднимаемся по лестнице на второй этаж.
Останавливаемся перед дорогой железной дверью, звоним. За дверью торопливые шаги, вернее шажки, очень легкие, женские.
- Кто? – звонкий женский голос.
- Мы, - отвечает спокойно Маша.
- Кто «мы»?!
- Пусти, - слышу голос Федора. – Зачем к двери подошла?!
- Федя, открой, пожалуйста. Уже нет смысла прятаться, я видела вас в окне. Дело не в ней, а в наших детях.
Сжимаю руки в кулаки.
Всё происходит одновременно – дверь открывается, Ариша просыпается с хныканьем, Маша радостно визжит «папка», а я ошарашенно взираю на женщину за тридцать, обнимающую за талию моего мужа.
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
"Выйду замуж за врача. После развода", Регина Янтарная ❤️
Я читала до утра! Всех Ц.