Никита вышел на реку ещё затемно, когда небо только начинало светлеть, а мороз стоял такой, что звук шагов разносился далеко по пустой пойме. Лёд под ногами был крепкий, с характерным глухим звоном, и этот звук всегда давал странное ощущение — вроде бы надёжно, но в то же время напоминает, что под тобой глубина и течение. Он шёл уверенно, с ящиком за плечом, жерлицы стучали друг о друга, а дыхание густым паром оседало на воротнике.
Место он знал давно — глубокая яма за поворотом реки, где зимой держалась щука. Туда было идти не меньше часа, но оно того стоило. По дороге он пару раз останавливался, прислушивался, больше по привычке, чем из необходимости — в такие морозы лес будто вымирает, всё замирает до рассвета.
Когда он вышел на открытую пойму, ветер сразу ударил в лицо. Здесь уже не было защиты деревьев, только белое пространство, редкие кусты и чёрная полоса леса вдали. Он ускорил шаг — на открытом месте лучше не задерживаться.
До ямы он добрался, когда уже стало видно. Сначала проверил лёд — привычно, пешнёй, хотя и так было понятно, что держит. Потом начал работу: пробил первую лунку, очистил, поставил жерлицу, насадил живца. Всё шло спокойно, размеренно, как и должно быть.
Он расставил снасти по кругу, перекрывая яму, потом отошёл в сторону, чтобы посмотреть, как стоят флажки на фоне снега. Всё было как надо.
И вот тогда он услышал.
Сначала это был один звук — протяжный, низкий, тянущийся где-то далеко. Потом второй. Потом ещё. Волчий вой.
Никита замер.
Он давно ходил в тайгу и знал этот звук. Не просто волки. Стая. И не просто перекличка — это был гон.
Он медленно повернул голову в сторону леса. Вой шёл оттуда, с края, где начиналась густая чаща. И через несколько секунд он увидел движение.
Сначала — тени. Серые, быстрые, почти незаметные на фоне деревьев. Потом один вышел чуть дальше, и стало ясно — волк. За ним ещё.
Они шли цепью, быстро, почти бесшумно, и держали направление вдоль леса. Никита стоял, не двигаясь, стараясь не выделяться на белом фоне.
Стая не обращала на него внимания.
Пока.
Он понял, что волки идут по следу. Кого-то гонят. И это значит, что их движение может измениться в любой момент.
Он медленно, очень медленно начал собирать ближайшую жерлицу. Резких движений делать нельзя. Шуметь нельзя. Всё должно быть так, будто его здесь нет.
Но в какой-то момент всё изменилось.
Один из волков резко остановился. Поднял голову. Повернул морду в сторону реки.
И ветер, который до этого дул в лицо Никите, вдруг сменился.
Слабый, едва заметный, но достаточный.
Запах пошёл к ним.
Волк сделал шаг в сторону. За ним второй. Потом ещё.
Теперь стая шла не вдоль леса.
Она шла к реке.
К нему.
Никита почувствовал, как внутри всё сжалось, но внешне остался спокойным. Паника в таких ситуациях — худшее, что можно сделать. Он быстро оценил обстановку: открытое место, до леса далеко, спрятаться негде.
Оставался только один вариант — не становиться добычей.
Он медленно выпрямился, взял пешню в одну руку, другой снял ружьё с плеча. Не вскидывая, не направляя — просто держал.
Волки уже вышли из-за кустов. Их было не меньше пяти. Шли не прямо, а дугой, растягиваясь.
Они проверяли.
Никита сделал шаг назад. Потом ещё. Не поворачиваясь спиной. Глаза не отводил.
Один из волков остановился ближе остальных. Крупный, тёмный. Он стоял и смотрел.
Долго.
Очень долго.
Потом сделал шаг вперёд.
Никита резко ударил пешнёй о лёд.
Звук разнёсся по пойме, резкий, чужой для этого места. Волки дёрнулись. Он ударил ещё раз. Потом ещё.
И закричал.
Громко, резко, не словами — просто звук, который должен был показать: он не добыча.
Стая остановилась.
Несколько секунд — и они словно решили.
Крупный волк отвернулся первым. Сделал шаг в сторону. За ним остальные.
И так же быстро, как появились, они ушли обратно к лесу, снова вытянувшись в цепь.
Будто его и не было.
Никита ещё долго стоял, не двигаясь.
Потом медленно выдохнул.
Собирать жерлицы он не стал. Не в этот раз.
Он аккуратно, не спеша, пошёл обратно, держа направление на свой след. Каждый шаг был продуманным, каждый звук — контролируемым.
И только когда дошёл до кромки леса, позволил себе ускориться.
В зимовье он пришёл уже под вечер. Снял одежду, сел у печки и долго молчал, глядя на огонь.
Рыбалка — это не только про рыбу.
Иногда это про то, как выйти оттуда, где ты оказался лишним.
И в этот раз ему повезло.
А вы бы остались проверять жерлицы или сразу ушли, как только услышали вой?
Как ведёте себя при встрече с волками — стоите до конца или стараетесь уйти раньше?
Подпишитесь на канал, впереди ещё больше настоящих историй про рыбалку, тайгу и встречи, которые не забываются.