Главным в жизни Куприна была любовь — именно она наполняла его существование смыслом и давала силы в самые трудные минуты. Судьба подарила ему двух женщин, ставших его жёнами, и обе провожали его в последний путь. Это были Мария Давыдова и Елизавета Гейнрих. Удивительно, но обеих девушек Куприн увидел в один день и в одном месте .
Встреча у Пяти углов
Вместе с Буниным Куприн отправился в дом издательницы журнала «Мир Божий» Александры Аркадьевны Давыдовой. Хозяйка хворала, и гостей встречала её приёмная дочь — двадцатилетняя курсистка Мария Карловна, которую домашние звали Мусей. Она была черноглаза, остроумна и держалась с лёгкой насмешкой. Бунин, раздеваясь в прихожей, затеял шутливый торг: «Разрешите представить вам жениха! Талантливый беллетрист, недурен собой… У вас товар, у нас купец». Маша не растерялась: «Нам ничего, мы как маменька прикажут…» .
На другой день писателей пригласили к обеду. Теперь за столом присутствовала сама «маменька», а прислуживали две горничные, которым помогала хрупкая девушка с лебединой шеей. Её звали Лизой, и в доме Давыдовых она была «нелюбимой сиротой» . Тогда Куприн, уже увлечённый Машей, не обратил на неё внимания. Он и предположить не мог, что спустя шесть лет второй его женой станет именно эта тихая девушка — Лиза Гейнрих, сестра жены Мамина-Сибиряка .
Мария: «Мы с тобой одного поля ягоды… Жаль, что колючие»
До свадьбы Маша призналась подруге Ариадне Тырковой: матери очень хочется выдать её за Куприна. Тыркова спросила: «А вам самой хочется? Не выходите зря. Не надо. Он в вас по-настоящему влюблен». Маша рассмеялась и пересказала мамины слова: «Выходи. У нас будет ребеночек. А потом, если Куприн надоест, можно его сплавить, а ребеночек останется…» .
Вскоре она стала его женой. Маша любила в нём не столько самого человека, сколько будущего великого писателя. Когда Куприн объявил, что задумал повесть «Поединок», она сказала: «Я верю в тебя». Но едва работа застопорилась, Маша выставила мужа за дверь: «“Поединок”! А до тех пор я для тебя не жена!» . И покладистый Куприн снял комнату, даже согласившись, что «с влюбленными мужьями иначе нельзя». Встречаться с женой и дочерью ему разрешали только после того, как он приносил новую главу.
Однажды, желая увидеть Машу, он подсунул ей уже читанный отрывок. Дверь не открылась, и Куприн, бесстрашный в жизни, сел на грязные ступени чёрной лестницы и заплакал .
Маша не только требовала работы, но и спасла «Поединок» для читателей. Прочитав пятую главу, она заметила, что монолог героя очень напоминает Чехова — «Три сестры». Обиженный Куприн разорвал рукопись. Через три месяца он признался, что в тех листах «было кое-что недурно», и пожалел об уничтоженном. Маша молча протянула ему склеенные страницы — она сохранила их все. «Машенька! Это же чудо!» — он бросился целовать её, но вернулся к повести только через полтора года.
В мемуарах Мария Карловна вспоминала, как однажды сказала мужу, что его новый рассказ «никуда не годится». Куприн рассердился, швырнул рукопись, кричал, но она подобрала листы и ушла. Утром вернулась с красными глазами, но твёрдая в своём решении — не уступать. И он переписал рассказ.
Куприн платил ей той же монетой: пропадал в кабаках и цыганских таборах, дрался с полицией. Однажды приревновал Машу, вернувшуюся из театра поздно ночью, и поджёг на ней газовое платье — едва потушили. Семейная жизнь напоминала схватку двух сильных хищников. Уже после развода Маша скажет: «С ним можно было жить только в двух случаях: или всё разрешать, или всё запрещать. Я пробовала и то, и другое — ничего не вышло».
А сам Куприн позже объяснял: «Сила любовной страсти уравнивает все разницы — пола, крови, происхождения, возраста и даже социального положения! Но в этой стихии всегда властвует не тот, который любит больше, а тот, который любит меньше: странный и злой парадокс!» . Он любил Машу сильнее, чем она его, и в итоге бежал из этой клетки. А его самого больше, чем себя, любила Елизавета Гейнрих — та самая девушка с лебединой шеей, которую он называл Ми Ли (Милой Лизой) и Сюзинкой .
Елизавета: «Нет никого лучше тебя»
Лиза происходила из старинного венгерского рода Ротони-Гейнрих. Она рано осиротела и воспитывалась в семье Давыдовых. Когда Куприн, уже будучи мужем Маши, встречал её в гостях у Мамина-Сибиряка, она была для него лишь милым приложением к интерьеру. Однажды он увидел её в форме сестры милосердия — она собиралась на Русско-японскую войну. Мамин предостерег: «Смотри не влюбись». Куприн ответил: «Достанется же кому-то такое счастье» .
Лиза уехала на фронт, дошла до Мукдена, пережила крушение поезда в иркутском туннеле, работала в госпитале и получила медали. А ещё он узнал, что она едва не покончила с собой, увидев, как любимый человек избивает солдата. Эта история поразила Куприна — Лиза не выносила жестокости, как и он сам.
Вернувшись с войны, Лиза застала в доме Куприных их дочь Лиду, больную дифтеритом, без родителей, под присмотром няньки. Она осталась у постели девочки и выходила её. Маша, довольная, что дочь привязалась к Лизе, пригласила её в имение Батюшкова, куда собиралась ехать всей семьёй.
В парке у пруда Куприн неожиданно объяснился Лизе в любви. Та испугалась: «Что вы, Александр Иванович! А как же Лелюшка? Как вы можете даже подумать о том?» — и убежала, а на рассвете, ни с кем не простившись, уехала. Лиза устроилась в госпиталь на окраине, скрываясь от всех. Полгода спустя Батюшков разыскал её и сказал: «Спасите Куприна от пьянства, от скандалов, от той свори, что его окружает. Он с двух сторон жжёт свечу своей жизни». А потом Батюшков нашёл и Куприна в ресторане: «Саша, я нашёл Лизу. Она согласна…» .
Единственным условием Лизы было лечение от пьянства. Они уехали в Гельсингфорс (ныне Хельсинки), но обвенчаться смогли только через два года — первая жена не давала развода.
Лиза не пыталась переделать Куприна. Она принимала его таким, какой есть, и для его израненной души это стало исцелением. В письмах к ней он не сдерживал чувств: «Милая, бесценная, единственная моя собачка Лизичка… Я целую твои милые, добрые, верные глаза… в которых я утонул, как в море». Вдохновлённый этой любовью, он написал «Суламифь» — гимн любви, где есть слова: «Верь мне, тысячи раз может любить человек, но только один раз любит».
Куприн не стал другим, но рядом с Лизой он расцвёл. Она смеялась, когда он приводил в дом лошадь, чтобы узнать, как она спит, или когда он на домашнем спектакле так страстно целовал партнёршу, что та забыла текст. В Гатчине он купил дом на Елизаветинской улице и радовался, что улица названа в её честь. Во дворе у них жили лошади, козы, медвежонок, а перед домом Куприн разбил цветник, благоухавший на всю улицу.
Эмиграция и возвращение
После революции и разгрома армии Юденича Куприн, отправив семью в безопасное место, покинул Гатчину навсегда. Дверь дома он оставил незапертой. В эмиграции он чувствовал себя вырванным из родной земли. «Видели ли вы, как лошадь подымают на пароход на конце парового крана? — писал он. — Лишённая земли, она плывёт в воздухе, бессильная, потерявшая всю красоту… Это — я…» . Жизнь в Париже превратилась в борьбу за существование. Куприн много пил, подрабатывал корректором, а Лиза разрывалась между кухней, долгами, штопкой и поиском лекарств. Она пыталась открыть переплетную мастерскую, потом книжный магазин — всё разорялось.
Дочь Ксения (Киса), ставшая моделью и актрисой, жила на широкую ногу, но редко помогала родителям. Она вспоминала, как однажды увидела на улице почти слепого, беспомощного отца, который на ломаном французском просил помочь перейти дорогу, а прохожие смеялись. Ксения не решилась подойти.
В 1937 году Куприн вернулся в СССР. Инициатором приглашения называют и Машу (к тому времени жену крупного советского чиновника), и Лизу, и советские власти. На перроне его встречали с помпой, но он уже плохо узнавал людей. Фадееву, бросившемуся к нему, Куприн равнодушно сказал: «А ты кто такой?» . Он никого не узнавал, кроме двух женщин — Маши и Лизы. Ему предоставили дачу под Москвой, затем домик в Гатчине, где он умер через полтора года.
Две вдовы
В 1938 году Ленинград простился с Куприным. Белый гроб на белых дрогах везли шесть белых лошадей, за ним двигалась белая колесница, полная белых цветов. В белом гробу лежал поручик белой армии Александр Куприн . Мало кто знал, что между дрогами и колесницей, в чёрной машине с завешенными стёклами, ехали две его жены — две вдовы, познакомившиеся с ним в один день в одном доме .
Лиза пережила мужа на четыре года. Одиночество, блокада, отсутствие близких — зимой 1942 года она покончила с собой. Одни говорили, что она повесилась в библиотеке Академии художеств, другие — что выбросилась из окна.
Уже после смерти Куприна Елизавета Морицовна сказала о своей роли в его жизни: «Я просто любила его и старалась сделать его жизнь возможной». В этой фразе — суть её подвига. Пока Мария Карловна пыталась сделать его жизнь «блестящей», Елизавета Морицовна делала её возможной .
Их история — не о том, кто из жён был лучше. Она о том, что бывают разные любви. Одна — чтобы закалять и бросать вызов. Другая — чтобы спасать и дарить покой. Куприну, чтобы стать легендой и пережить себя, были нужны обе.
Источники и литература
Мемуары, дневники, переписка
· Куприна-Иорданская, М. К. «Годы молодости» (М., 1960).
· Куприна, Е. М. Воспоминания и письма (из архива семьи Куприных).
· Тыркова-Вильямс, А. В. «Воспоминания» (М., 1956).
· Бунин, И. А. «Воспоминания» (Париж, 1950; М., 2007).
· Куприна, К. А. «Куприн — мой отец» (М., 1979).
· Переписка А. И. Куприна с Е. М. Куприной (собрание сочинений, т. 9, М., 1973).
Исследования и биографические работы
· Недошивин, В. М. «Адреса любви: Москва, Петербург, Париж. Дома и домочадцы русской литературы» (М.: АСТ, 2014) — использованы фактические сведения о знакомстве Куприна с обеими жёнами, истории их браков, эпизоды эмиграции и возвращения, а также финальная сцена похорон.
· Афанасьев, В. Н. «Александр Иванович Куприн» (М., 1960).
Архивные материалы
· РГАЛИ (Российский государственный архив литературы и искусства), ф. 256 (Куприн А. И.).
· Личный архив семьи Куприных (письма, фотографии).