Я сидела на веранде и пила кофе, когда зазвонил телефон. Я ещё не знала, кто звонит, а отвечать уже не хотелось. Предчувствие меня редко обманывает. На экране высветилось имя свекрови. Ничего хорошего. Это я точно знала. Я десять лет жила с ней. Десять лет, Карл. Хотя какой Карл, мужа зовут Олег и он до сих пор не может сказать матери «нет».
— Алло, Тамара Петровна, доброе утро.
— Привет, доченька, — свекровь мурлыкнула на том конце провода, и я сразу поняла: утро перестало быть добрым. Потому что «доченькой» она называла меня только перед тем, как огорошить. — Как вы там? Как море? Поди, красиво сейчас?
— Красиво, Тамара Петровна, бархатный сезон. Виноград уже поспел.
— А я вот что думаю, — свекровь сделала паузу. — Мне так после возвращения от вас хорошо было. Целый месяц. И врач подтвердил, что морской воздух мне на пользу. Климат менять надо.
— Так приезжайте в гости, — выпалила я.
— Приеду, Леночка, приеду, но не в гости. Я насовсем хочу. Билеты уже взяла. — Голос у свекрови стал деловой.
— Подождите, как — насовсем? — переспросила я.
— А что не так? Олежек мой сын. Ваш дом и мой дом. Да и внуки по мне скучают. Все-таки десять лет прожили вместе, мне одной плохо. Не хочу одна жить. Почти два года уже маюсь, места не нахожу, а чего ради? Если у вас и дом такой замечательный и климат! — свекровь даже не подумала оправдываться.
Какие внуки, прости господи? Они о бабушке вспоминают, только если я напоминаю. И когда вместе жили всегда конфликтовали. Но свекровь всегда жила в параллельной реальности, где все по ней скучают и готовы с радостью выполнять все ее просьбы.
Я не стала ничего говорить. Просто сбросила вызов ( пусть думает, что связь прервалась) и уставилась на море. Оно было красивым. Солнце только-только выглянуло из-за гор, лучи легли на воду золотыми дорожками.
Наш пёс Бари спал в ногах и даже не подозревал, что его райская жизнь закончилась. Свекровь не любила собак.
Мы переехали сюда почти два года назад. И я помнила каждый день. Как мы тогда радовались, что теперь будем жить в своем доме, да еще и на море! Дом был небольшим, белые стены, синие ставни, веранда с креслами-качалками. Черешня во дворе. Я влюбилась в это место сразу. Это было мое место. А теперь она хочет приехать и все испортить.
Здесь нет места ни ее пирожкам, ни нравоучениям и советам, как жить, как готовить, как детей воспитывать и как мне жить. Я просто этого не допущу. В гости - пожалуйста, а навсегда - ни за что!
Мне кажется, что я сказала это вслух потому что пёс поднял голову и посмотрел на меня. Когда Олег проснулся, я уже десять раз передумала как сорвать планы свекрови. Телефон я отключила, поэтому она мне не перезвонила. Не могла.
— Доброе утро!
— Привет!
— Что хмурая какая?
— Твоя мама звонила, она переезжает к нам. Насовсем. Уже билеты купила.
— Ты это серьёзно? — спросил муж.
— Я бы так шутить не стала.
— Ну если она так решила…
— Она так решила? И что? Я не хочу, чтобы она жила с нами!
— Лен, она моя мать, — Олег сделал себе кофе и сел рядом. — Что ты мне предлагаешь, чтобы я ей сказал, что она не может жить здесь?
— Да, я хочу. Скажи ей, если хочет жить у моря, пусть продает свою квартиру и покупает здесь отдельное жилье!
Олег отвернулся и замолчал. Я знала, что он сейчас думает. Внутри него шла борьба — между чувством вины перед матерью и чувством вины передо мной. Между детством, где она была единственным авторитетом, и настоящим, где у него своя семья. Между «надо» и «хочу». В нем всегда побеждало «надо», точнее «маме надо».
На улице потеплело. Солнце поднялось выше, и через кухонное окно бил прямой луч, от которого пылинки танцевали в воздухе.
— Может ты и права, давай мы ей что-нибудь подберем поблизости? — предложил вдруг Олег. — И воздух морской, и мы рядом.
— Обсуди сначала с ней. Надо подобрать так, чтобы денег хватило и нам не пришлось еще и доплачивать! Потому что нечем. У нас нет лишних денег.
Олег сник. Плечи опустились, голова наклонилась. Я смотрела на него и понимала, что у него духу не хватит ей что-то сказать.
Так и вышло. Прошло десять дней, на днях свекровь уже должна выезжать к нам, а он так и не озвучил ей идею с покупкой отдельного жилья. Сейчас Олег настаивает на том, что это надо сделать, когда она уже будет здесь. Десять дней мы ссоримся, миримся и снова ссоримся.
Вчера я даже ушла поговорить к соседке Вере Николаевне. Сидели на её веранде, пили настойку из вишни и обсуждали мужскую трусость. Вера Николаевна рассказала свою историю:
— Ты знаешь, а у меня такая же история была. Свекровь решила, что после смерти мужа будет жить с нами. Мой Ваня слова поперёк не сказал. А я взяла и уехала к матери в Ростов на два месяца. Пусть, говорю, сами живут, раз вы такие неразлучные. И двух месяцев не прошло как Ваня примчался, в ногах валялся, чтобы я вернулась. А свекровь отселил. Сам не выдержал. Ты главное не бойся настаивать на своем. Если муж не может решиться, тогда сделай это сама.
Но как? Как сказать свекрови «нет», если она уже билеты купила? Как не пустить её в дом, который, по закону, принадлежит нам с Олегом пополам?
Я вернулась поздно, посмотрела на Олега и увидела не мужа, а маленького мальчика, который боится маминого голоса. И в этом было самое страшное — не сама свекровь, а власть, которую она имела над моим мужем. Он до сих пор не вырос. И услышав ее голос, превращается в маленького мальчика. Утром встала рано, Олег уже пил кофе.
— Я поеду в город. Мне нужно купить продуктов.— Сказала я мужу на следующий день.
— Лен, не дуйся, давай все обсудим, когда мама приедет, все будет нормально.
— Мы уже десять дней обсуждаем. Ты за это время твердишь только то, что она твоя мать. А я это и так знаю. Когда будешь готов сказать что-то ещё, дай мне знать.
В машине я включила радио, чтобы заглушить мысли. Там играла какая-то попса про любовь. Я выключила. И всю дорогу думала о том, как выйти из этой ситуации.
Сколько мне еще раз придется отстаивать свое «нет». Сколько раз придется проглотить обиду, потому что «так надо», потому что мы «семья», потому что «она старая, сколько ей осталось». А она живёт и радуется жизни, попутно разрушая чужую. Сколько можно-то?
Я приехала в магазин, купила хлеб, молоко, сыр, колбасу. Потом добавила бутылку вина. Потом ещё одну. Потому что понимала — вечером предстоит тяжёлый разговор.
Когда вернулась домой, Олег сидел на веранде. Бари лежал у его ног и грустно смотрел на хозяина.
— Я поговорил с мамой, — сказал Олег, не поднимая головы.
Неожиданно. Очень. Я не думала, что у него хватит духу.
— И что она?
— Сказала, что мы неблагодарные, она нас вырастила, нам всю жизнь помогала и мы обязаны заботиться о ней.
— И что ты ответил?
Он замолчал. Я и так знала ответ на свой вопрос.
— Лен, но она права…
— Понятно, промолчал, — констатировала я. — Я другого и не ожидала.
— Олег, я все решила. Если она переедет, я уйду! Я не буду с ней жить в одном доме.
Он поднял на меня глаза.
— Куда уйдёшь? — спросил он тихо.
— Найду куда.
Я зашла в дом и закрыла за собой дверь. Через стекло я видела, как он сидит на веранде, обхватив голову руками.
Море шумело за окном. И в этом шуме мне слышалось что-то успокаивающее. Что-то вроде: «Ты справишься. Ты уже справилась с большим. Справишься и с этим».
Я открыла бутылку вина. Налила себе полный стакан. Олег всё сидел на крыльце. Я не позвала его внутрь. Я не хотела с ним разговаривать. И мешать принимать решение я ему тоже не хотела. Пусть выбирает.
Я свой выбор уже сделала двадцать лет назад, когда сказала «да» на ЗАГСе. Я не говорила «да» его матери. И никогда не скажу. А вот отозвать то “да” я вполне могу. Будет больно, неприятно, но если это единственный вариант сделать так, чтобы меня услышали, я это сделаю.