Людмила Райкова.
Глава 40.
Это на УЗИ они неслись как на пожар, впереди медсестра, запахнув поверх халата куртку, прицепом Маня. Водворив пациентку в кабинет, сестричка унеслась обратно, а просвеченная Маня, уже спокойно вышла на улицу и осмотрелась. Солнечно, безветренно. Съесть банан она решила на улице, оглядываясь в поисках лавочки, наткнулась на вывеску.
«Московская клиническая больница №…». Понятно, частная клиника покупает у больницы время для обследования своих пациентов. То-то в её спину смотрели злобные взгляды обычных омээсовских больных, со скамейки у двери кабинета УЗИ. Им в срочном порядке обследование, как правило, назначают только в экстренном случае. Все строго по времени. А для Мани Ляля время оплатила, значит остальные, которые условно бесплатно, могут и подождать. Почему «условно»? Обследование оплачивает страховая компания, то есть по белой кассе. А как рассчитываются частные клиники, и по какой ставке, никому не известно. Скорее всего по принципу нарождения коммерческих магазинов и палаток в 90-е. Куда перекочёвывали фондовые товары по фиксированной государственной цене. И располагались такие магазины строго в территориальной близости от государственных. И владели ими назначенные на свои посты директора торговых трестов, подконтрольных районным исполнительным партийным комитетам. А то и вовсе оформляли аренду на половину площади магазина. А зачем, далеко от склада и подсобного помещения с холодильниками, перетаскивать товар? Очень похожую схему используют сегодня такие бизнес-вумен, как Ляля. Медицинская предприимчивость давно перетасовала страховую безликую медицину и частную – гламурную богатую. Открытие не помешало Мане схомячить прямо на ходу банан, усмотреть курящих под навесом и пристроиться рядом подымить в компании. Заморив червячка, она не спешила возвращаться в палату – успеет ещё позавтракать. А если нет, спокойно доживёт до обеда – банан попался большой. Теперь она научилась определять вес на глазок. Без шкурки граммов на сто восемьдесят потянет.
- Вас в какое отделение положили, гастроскопию? – Спрашивает Маню женщина в длинном пуховике.
- Почему в гастро?
- Бледная и глаза красные. – Ставит диагноз пуховик.
- Нет меня только обследуют. – Маня кивает в сторону подъезда Лялиной клиники.
Пуховик поджимает губы и демонстративно отворачивается. Зато две молодые, но болезные, мигом проявляют интерес:
- А правда, что вам еду в ресторане заказывают?
- Не знаю, меня пока ничем не кормили, анализы УЗИ все натощак.
- А вы шашлык закажите. Круто, с острым соусом и горячим лавашом. Оставьте нам по кусочку, а то от протертого супа уже с души воротит.
- Попробую. – Обещает Маня и интересуется. – Давно лежите?
- Третью неделю.
Так она и думала, её соседки по палате в Обнинске, по выходным сбега́ли в город и отправлялись в шашлычную. Приносили по кусочку тем, кто оставался в палате, даже обижались, когда Маня отказывалась. Подумаешь диета, что ей сделается от одного кусочка. Города и клиники разные, а мечты у болезных, как под копирку. Шашлык и острый соус.
Маня обходит лифт – не повредит подняться на третий этаж и пешком. Удивляется, что на двери подъезда нет таблички с указанием клиники. Вообще никакой таблички нет. Потом она узнаёт, что на первом этаже квартирует частная стоматология с услугами протезирования. На втором разместилась косметология и массажи всех видов. А клиника «Лилия» занимает весь третий этаж.
В холле её уже поджидает Алина. Тут же обнимает за плечи и нога в ногу, следуя в направлении Маниной палаты, излагает ближайшие планы. Незачем давиться овсянкой, специально для Мани она припасла творожок, галеты с сыром и чай с бергамонтом. Его они будут пить на балконе с сигаретками. Заодно и поболтают о своём о женском. От овсянки Маня отказаться не смогла. Тарелка, ещё теплая, уже стояла на столе и прямо манила к себе. Виновато глянув на благоприобретённую приятельницу, Маня взяла ложку и прямо стоя проглотила половину.
Алина, не выдержав, прямо во время завтрака открыла на экране смартфона первый снимок, и показала Мане незнакомого мужчину на фоне её собственного дома в Миетаве.
- Вася теперь такой. Привыкнуть не могу. Хорошо хоть губы остались прежними.
- Как вам его губы?
-Угу. – Хвалит Маня.
- Ну и глаза конечно, смотри какие печальные. Горе. Его не скроешь ни очками, ни линзами.
Маня согласно кивает, а про себя думает. Горе было у тебя, Алина, когда вытащили из реки пустой джип, тело сына водолазы искали несколько дней. А ты сама бродила вдоль берега тенью, пока родные не посадили под замок да не вменили в обязанность внука в школу водить и забирать после уроков. А у Васи твоего любимого, никакого горя, кроме заботы уберечь семью от бандитов, да сворованное не потерять. Второй снимок она рассматривала дольше. Прямой нос с хорошо очерченными крыльями, слегка впалые щёки и заметный послеоперационный шов на подбородке. Так вот какое лицо пряталось под маской в Егорьевском доме. Маня поймала себя на том, что думает о «рептилоиде» без сочувствия или ненависти, а просто с безразличием. Да и сама Алина сегодня кажется ей особенно навязчивой. Может потому, что после каши, любой беседе она предпочла бы юркнуть под одеяло досыпать. Но она гость в этой клинике, а значит сейчас пойдет пить чай с бергамонтом. Пока не позовут на консультацию к эндокринологу. Полный расклад по плану обследования ей ещё никто не рассказал. В момент внедрения, сразу после того как её на каталке доставили в приемный покой, кажется речь шла об МРТ и эндоскопическом исследовании желудка.
Наверное, от этой экзекуции надо отказаться. Прежде чем глотать кишку надо снова голодать. Да и вообще, эта процедура неприятная до тошноты. Когда Теодорочку определили в частную клинику на операцию, и сразу с Рижского вокзала они поехали куда-то в Котельники, где Маня должна была оставить подругу в палате, а уже потом начинать визиты к дочери, родителям, приятелям. Она уже всех уведомила, договорилась о времени. Но не тут-то было. В середине второго дня выяснилось – подругу надо везти на исследование желудка в специальную частную клинику в район метро «1905 года», то есть обратно в центр. Причём, выезжать следовало рано утром. Перепуганная предстоящей операцией, Теодора ни в какую не соглашалась дойти от больницы до электрички. Чтобы Маня просто встретила её на Казанском вокзале. Пришлось тащиться с Юго-Западной в эти Котельники, забирать принаряженную Теодору. Заботливая свекровь, светлая ей память, всучила Манюне полутора литровый термос с кофе. Чтобы не портили себе желудки всякой бурдой, воздушные пирожки с творогом. Кофе, ясное дело, пролился в сумке ещё по дороге туда. Хорошо заметила вовремя. А пирожки и бананы Маня таскала с собой во все концы, пока не оплатили процедуру, кажется уже тогда она обошлась Теодоре 7000 рублей. Евро, кажется стоил 35-ть. В общем приличную сумму. Наркоз оплачивался отдельно. Маня ждала окончания экзекуции с сигаретой, недалеко от входа, рассматривая здание. Ей показалось, что стоит она у морга, именно такое строение было моргом на территории больницы Куйбышева в Санкт-Петербурге. Но вывеска успокаивала, мол здесь расположен научно-исследовательский центр. Словом, через 30 минут Мане выдали бледную, пошатывающуюся после наркоза подругу. Вместо прогулки по городу пришлось заказывать такси и тащиться в Котельники. Но они не огорчились, к хорошо оплачиваемой операции, с участием сразу трёх хирургов, вывозить Теодорочку из стационара, Мане пришлось ещё трижды. Так что успели они и к Матронушке сходить и по Лужникам погулять. И всегда с воздушными пирожками. Медицинские коллеги друг друга не забывали, поддерживали передавая платёжеспособного клиента, как вымпел. Здесь, хотя бы всё под боком.
Маня вспоминает свое былое, Алина свое. Маня молча, Алина воодушевлённо щебечет, описывая Васины таланты и гениальность, которая проявилась прямо с рождения. И пошёл то мальчик ещё до года, и к полутора буквы все знал. Маня вспоминает шуструю Юльку в полтора года. Болтала во всю, а с буквами… Ладно, пусть Алина сочиняет дальше – ей теперь можно всё. И даже если Маня узнает, что Васенька стал академиком в семь лет, она улыбнётся и вежливо согласится – «Конечно». Голос у Алины приятный, манеры тоже. Вот если бы она сочиняла для Мани сказки не здесь на балконе, а в палате, где Манюня в пижамке и под одеялом слушала бы фантастические истории ускоренного развития чужого сыночка…
Кажется, и на балконе под журчание голоса, Маня умудрилась уснуть. Алина испугалась, трясёт подругу за плечо:
- Может врача, только давай потихонечку с балкона выйдем.
Вот он шанс свалить:
- Извини, я почти не спала. – Рассказывать о том, как митинговали до четырёх утра с мужем, глупо. Да и не поверит, что за 25 лет не наговорились? Но у Мани, когда надо улизнуть от любого надоеды, всегда найдется благовидный предлог:
- На голодный желудок засыпать вообще сложно, а тут ещё и переволновалась. Врача не надо, просто пойду полежу.
Алина провожает подругу, приобняв за плечи, они тащатся по коридору под нескончаемые воспоминания Васиного детства. Маня не вникает, осматривается. Если бы не медсестра в халате и не табличка на одной из дверей «Главный врач Жирова Л.И.», можно было считать, что гуляют они по коридору гостиницы с 15-ю номерами. В холле аромат неведомых духов и лака для волос распространяют две дамы. Краем уха Маня слышит, как они нахваливают косметолога, к которому успели сходить с утра. Удобно – спустился по лестнице на один этаж и вернулся через час красивым. Отделаться от Алины у входа, как робко планировала Маня, не получилось. Приятельница дождалась, когда она переоблачится в пижаму, взбила подушку, подоткнула одеяло, обняла и поцеловав подопечную в лоб, наконец удалилась. Маня перестала быть связной между пропавшим сыном и матерью. Теперь её переквалифицировали в удобного слушателя, с которым можно проживать заново свою молодость. Перекраивая на ходу события. А встретить свободные уши везёт не часто. Оставшись одна, Маня игнорирует сообщения на телефоне и быстро погружается в сон. Дверь в номер пусть остаётся открытой.
Она почти не проснулась, когда ставили и снимали обещанную витаминную капельницу.
Маня, с двухлетней Юлькой гуляет по Таврическому саду. Они кормят уточек в пруду. На Юльке салатный весенний комбинезончик и такого же цвета вязанная шапочка. Двадцатипятилетняя Маня, совсем ещё молодая с распущенными волосами до пояса, без шапки, в короткой кожаной курточке, сшитой из кусочков. Мех торчит наружу по швам, и в джинсах. Всё это она привезла из Стокгольма ещё зимой, когда ездила к кузине в гости. Там одежду для Мани и её крошечной дочки, полгода собирали Ольгины приятели. Все знали, что купить в СССР одежду, большая пребольшая проблема. Юлька норовит вырваться, чтобы сбежать поближе к берегу. Маня крепко держит ладошку дочурки и грустно вздыхает. Она уже знает, что через 35 лет всё изменится. Юлька будет заказывать куртки, костюмы, обувь себе и внукам на Озоне. Переедет жить в Москву и обидится на маму за то, что она не хочет продавать питерскую квартиру. Никому не дано знать, что будет завтра, а уж как сложится жизнь через 30 лет и подавно. В этом отрезке Маня, как минимум 4 раза реально могла умереть. Только две автомобильные аварии чего стоят. Но кто-то там наверху решил, что рано вычёркивать мадам из списка живых. А двухлетняя Юлька там, в Таврическом саду, ждёт от жизни веселья, нескончаемых подарков и сплошных фейерверков. К озеру подходит бабушка с внуком. Это Алина, она тоже крепко держит ладошку трёхлетнего мальчишки, вежливо здоровается и просит отломить от булки кусочек, чтобы сын Васенька тоже бросил уточкам корм. Мане не жалко. Дети с любопытством поглядывают друг на друга.
Сейчас булка кончится и можно пойти на карусели. Так они и сделали, молодая Маня и Алина в возрасте за 60. Васечка не выговаривает букву «р». Юлька его дразнит и требует сказать «рыба, рука, радуга». С началом каждого слова она рычит как тигрёнок, а Вася злится, дети с визгом бегают вокруг мамочек. Маня знает, как взрослый Вася организует своё фальшивое утопление, хочет предупредить Алину, чтобы уж очень не убивалась. Но не знает, как начать и спрашивает:
- Вы в гости к кому-то приехали?
- Нет, Мария мы приехали к тебе. Специально подошли познакомиться. А ты уже догадалась что мы не питерские.
Маня начинает соображать, где она разместит этих незваных гостей и как объяснит мужу и бабушке их визит. Мол знакомые из будущего поживут у нас недельку. Потом вспоминает, что объяснять некому. Бабулю похоронили, когда Юлька заканчивала гимназию. А муж бывший, давным-давно умер от инсульта 7 лет назад.
Как и когда они дошли до дома Маня не помнит, наверное, уже на другой день, потому что Алина будит Маню, тихонько так трясёт за плечо.
- Обед принесли, уже 14.00. А в 14.45 тебе на МРТ.
25 летняя Маня не знает, что такое МРТ. Со здоровьем у неё всё в порядке, недавно удалили зуб мудрости и это стало значимым болезненным событием. Но с силой разлепив глаза она понимает, что эта МРТ очень и очень важна…
Осмотрев палату, Маня огорчается. Молодость осталась во сне. Пожалуйте в реальность со всеми болячками и страхами. На столе утешение – картофельное пюре с солидным кусочком парной фарели. Кусочек булки и яйцо. В центре пюрешки расплывается пятнышко сливочного масла. Ничего, вокруг него можно построить картофельную плотину. Алина усаживается напротив с чашкой кофе. С причёской из сна, только без пальто.
- А что у нас в мире происходит?
Маня идёт на плагиат, озвучивает новоявленной приятельнице традиционный вопрос Глеба. Алина мигом нажимает кнопку на пульте. И первая новость о которой за день узнает Маня, это подлость Саудовской Аравии. Там отменили виды на жительство всем иранцам, а инвестиции, по которым выдавали этот самый вид, обратили в казну государства. В итоге за один только день она пополнилась на пол триллиона долларов.
- Мир такой, что инвестировать можно только в образование и здоровье. Остальное могут отнять, сжечь, разбомбить. Всегда рядом найдётся кто-то сильный, которому хочется кушать.