— Лена, нам надо поговорить, — Егор вошёл в комнату и сел на край кровати, где она складывала постиранные вещи.
Лена подняла голову. Муж был каким-то слишком собранным. Выбритый, в свежей рубашке, с телефоном в руке. Обычно по субботам он до обеда валялся на диване.
— О чём? — она продолжала раскладывать наволочки по стопкам.
— Ты знаешь, я много думал, — он откашлялся, словно готовился к презентации. — Мы с тобой… мы зашли в тупик. Давай честно: последний год мы скорее соседи, чем супруги. Я устаю на работе, ты вечно с этими своими марафонами по психологии. Мы не разговариваем. Я не помню, когда мы последний раз смеялись вместе.
Лена замерла с полотенцем в руках.
— Ты к чему это?
— К тому, — Егор сделал паузу, как делал всегда, когда хотел, чтобы его слова звучали весомо, — что я хочу развода.
Слово повисло в воздухе. Лена медленно опустила полотенце.
— Развода, — повторила она, не как вопрос, а как констатацию факта.
— Да. Я не вижу смысла тянуть. Мы оба несчастны. Давай разойдёмся по-хорошему, по-взрослому. Без скандалов, без истерик. Просто… выберем разные дороги, понимаешь?
Лена кивнула. Внутри что-то оборвалось, но она не заплакала. Она вообще не почувствовала ничего, кроме странной пустоты.
— Хорошо, — сказала она тихо. — Если ты так решил.
Егор выдохнул с явным облегчением.
— Вот и отлично! Я рад, что ты адекватно всё воспринимаешь. Я боялся, что начнутся слёзы, упрёки. А ты молодец. Мы же взрослые люди.
— Взрослые, — эхом откликнулась Лена.
— Вот именно. Так что давай так: квартира оформлена на меня, так что собирай вещи. Не сегодня, конечно, дня за три-четыре управишься? Я не выгоняю тебя, просто… ну, ты понимаешь, мне тут надо будет всё переделать, освободить пространство. Новая жизнь, новая энергия.
Лена смотрела на него как на незнакомца.
— Квартира оформлена на тебя, — медленно проговорила она.
— Ну да. Помнишь, мы в ипотеку брали? Ты тогда не работала. Я и оформил на себя. Так проще было с банком. Но это не важно сейчас, главное — что мы расстаёмся цивилизованно.
— Не работала, — Лена усмехнулась. — Я работала на двух подработках, Егор. Просто официально не была трудоустроена. Курсовые студентам писала и детей английскому учила.
— Ну, это не считается. В банке это не считается, — поправился он. — Лен, ну о чем говорить? Ипотеку я плачу. Вот уже семь лет плачу. Это моя квартира.
— Семь лет платишь, — кивнула она. — А кто последние три года половину вносил? Когда ты работу менял и полгода вообще без денег сидел? Кто тогда твою ипотеку спасал?
Егор поморщился.
— Лена, ну не надо мелочиться. Мы же семья были. Я бы так же тебе помог. Это нормально.
— Нормально, — она встала, прошла к окну. За стеклом моросил дождь. Серый московский ноябрь. — Значит, три-четыре дня?
— Ну да. Или неделю возьми, если надо. Просто чем быстрее, тем лучше для нас обоих. Ты же сама понимаешь: затягивать смысла нет. Снимешь однушку какую-нибудь, у тебя же доход сейчас нормальный.
Лена обернулась.
— У меня доход нормальный. Точно. Шестьдесят в месяц. Из них двадцать пять на ипотеку и квартплату уходило. Твою ипотеку, Егор.
— Нашу! — он вскинулся. — Нашу, чёрт возьми! Мы же вместе жили! Ты что, хотела отдельно платить за свет? За воду? Лена, ну это же абсурд!
— Абсурд, — согласилась она. — Три года я вносила половину платежа. Это восемьсот с лишним тысяч, Егор. Почти миллион рублей в твою собственность.
Он замялся.
— Ну… технически да. Но юридически квартира моя. И потом, мы же муж и жена! Были, в смысле. То есть, пока ещё есть, но… ну ты поняла. Это всё семейное. Так принято.
— Так принято, — Лена села обратно на кровать. — А куда мне идти, ты подумал?
— К родителям можешь. У тебя же мама в Люблино. Или к подруге. У тебя вон Катька недавно развелась, снимает двушку. Подселишься на время.
— На время, — Лена засмеялась. Смех вышел странный. — Я восемь лет замужем за тобой, а ты предлагаешь мне подселиться к Катьке.
— Семь лет, Лен, — поправил Егор. — Семь, не восемь.
Она покачала головой.
— Семь лет замужем. Боже, семь лет.
Егор встал, сунул руки в карманы.
— Слушай, я понимаю, тебе сейчас тяжело. Но давай без драмы. Мы просто не сошлись характерами. Бывает. Люди меняются. Я не хочу тебя обидеть, но и жить в несчастливом браке я больше не могу. Мне тридцать пять, Лен. Я хочу ещё пожить для себя.
— Для себя, — она кивнула. — А эта девушка, с которой ты переписываешься последние два месяца, она тоже для себя?
Егор побледнел.
— Какая девушка? О чём ты?
— Юля. Двадцать шесть лет. Маркетолог. Ты с ней переписывался. Я случайно увидела на прошлой неделе, когда ты телефон на кухне забыл. Там было написано: «Скоро всё решится, потерпи немного». Это она должна потерпеть, пока ты меня выставишь, да?
Лицо Егора из бледного стало красным.
— Ты в моём телефоне рылась?!
— Он лежал экраном вверх. Сообщение всплыло. Я не рылась, Егор. Но теперь понимаю, почему тебе так вдруг захотелось «новой энергии».
— Лена, это… это вообще не то, что ты думаешь! Мы просто общаемся! Я с ней познакомился уже после того, как понял, что наш брак закончился!
— Два месяца назад понял, — уточнила Лена. — Значит, в сентябре. А я-то думала, почему ты вдруг так холоден стал.
— Я не обязан отчитываться! — рявкнул он. — Мы разводимся! Какая разница, есть у меня кто-то или нет? Это моё личное дело!
— Личное дело, — Лена встала. — Хорошо. Тогда раздел имущества — тоже личное дело. Моё личное дело.
— Какой раздел?! — Егор выпучил глаза. — Я же тебе сказал: квартира моя! Оформлена на меня!
— Оформлена на тебя, но куплена в браке, — спокойно сказала Лена. — А значит, по закону является совместно нажитым имуществом. Статья тридцать четыре Семейного кодекса. Я вчера адвокату звонила. После того, как в твоём телефоне сообщение увидела.
Егор опешил.
— Ты… ты уже адвокату звонила?
— Звонила. Очень толковая женщина попалась. Объяснила мне всё доступно. Оказывается, неважно, на кого квартира оформлена. Важно, когда она куплена. А куплена она в две тысячи восемнадцатом. Мы тогда уже год как расписаны были. Значит, я имею право на половину.
— Лена, ты с ума сошла! Половину?! Это моя квартира! Я на неё горбатился!
— И я горбатилась, — она подошла ближе. — Семь лет я в этой квартире стирала, готовила, убирала. Платила твою ипотеку. Когда ты болел, я тебе супы варила. Когда твоя мать приезжала, я её три недели терпела. Когда ты работу потерял и в депрессию ушёл, я тебя из неё вытаскивала. Семь лет, Егор. Семь лет моей жизни в эту квартиру вложено.
— Это не считается! — он уже кричал. — Ты не можешь мне половину отсудить! Я адвоката наймУ! Лучшего!
— Найми, — Лена пожала плечами. — Адвокат мне объяснила: даже если я ни копейки не вносила, я всё равно имею право на половину. Потому что вела домашнее хозяйство и обеспечивала тебе быт. А я ещё и вносила. Восемьсот тысяч, Егор. Переводы на карту есть. С назначением платежа «ипотека». Это улика.
Егор схватился за голову.
— Лена, ну ты чего творишь? Я же по-хорошему хотел! По-взрослому! А ты… ты меня разоряешь! Я Юле обещал, что мы тут заживём! Она уже обои выбрала!
— Юля обои выбрала, — Лена усмехнулась. — Трогательно. Передай ей, что жить она будет в квартире, половина которой принадлежит твоей бывшей жене. Или вы мне деньгами компенсацию выплатите. Восемь с половиной миллионов. Это половина рыночной стоимости.
— У меня таких денег нет! — взвыл Егор.
— Тогда продавать будем. Пополам деньги разделим. И разъедемся. По-взрослому, как ты хотел.
Егор осел на стул. Лицо у него было как у человека, которого грузовик переехал.
— Лена… Ленка… Ну ты же не серьёзно? Ну я не думал, что ты так воспримешь. Я думал, мы цивилизованно…
— Цивилизованно — это когда ты предупредил меня за три дня, что я должна съехать из дома, в который вложила несколько лет жизни и миллион рублей? — Лена села напротив него. — Это твоё понимание цивилизованности?
— Я не хотел тебя обидеть, — пробормотал он. — Просто… ну, квартира же на мне. Я думал, так проще.
— Проще для тебя, — кивнула она. — Выставить жену на улицу и привести новую пассию. Удобно.
Егор поднял на неё глаза. В них плескалась обида.
— Так ты из-за мести это всё? Из-за Юли?
— Не из-за мести, — Лена покачала головой. — Из-за справедливости. Ты хочешь развода — пожалуйста. Я не держу. Честно говоря, я уже полгода думаю о том же. Но если ты думал, что я просто молча соберу вещи и уйду, оставив тебе всё, что мы вместе нажили, — ты ошибался. Я не д..ра, Егор. И не тряпка.
Он молчал. Потом спросил тихо:
— И что теперь?
— Теперь ты идёшь к своему адвокату, я — к своему. И мы делим имущество по закону. Квартира, машина, дача. Всё пополам. Или компенсацией, или продажа.
— Дача?! — Егор подскочил. — Дача вообще на моего отца оформлена!
— Но куплена на наши деньги, — напомнила Лена. — Шестьсот тысяч. Я чеки сохранила. И договор дарения от твоего папы нам. Тоже делится.
Егор схватился за сердце.
— Ты меня уничтожаешь. Ты понимаешь?
— Ты сам начал, — спокойно сказала Лена. — Когда решил, что можешь меня выставить из дома за три дня. Собирай вещи, говоришь? Нет, Егор. Собирать будешь ты. Потому что я никуда не уйду, пока не получу то, что мне положено по закону.
Она встала и вышла из комнаты. Егор остался сидеть, уткнувшись взглядом в пол.
В коридоре Лена прислонилась к стене и закрыла глаза. Руки дрожали. Сердце колотилось. Но внутри, в самой глубине, впервые за много месяцев она почувствовала что-то похожее на облегчение.
Она дошла до ванной, плеснула в лицо холодной воды. Посмотрела на своё отражение: бледная, с красными глазами.
В кармане завибрировал телефон. Сообщение от Кати: «Ну как? Сказала ему?»
Лена набрала: «Сказала. Адвокат была права. Он в панике».
Ответ пришёл моментально: «Красава! Приезжай, отметим. Первый день твоей новой жизни».
Лена усмехнулась. Новой жизни. Да, пожалуй.
Она вышла из ванной. В комнате сидел Егор, судорожно листающий что-то в телефоне. Наверное, гуглил статьи Семейного кодекса.
— Я ухожу к Кате, — сообщила Лена, надевая куртку. — На пару дней. Подумаю. А ты пока тоже подумай: или мы решаем всё мирно, через адвокатов, или идём в суд. Во втором случае процесс затянется на год, и ты с Юлей всё это время будешь жить в подвешенном состоянии. Решай.
— Лена, подожди! — он вскочил. — Давай поговорим! Ну нельзя же так! Мы же семь лет вместе!
— Вот именно, — она обернулась в дверях. — Семь лет. И ты решил, что за три дня я должна собрать вещи и уйти. Без денег, без крыши над головой, без ничего. Потому что «квартира оформлена на тебя». Знаешь, Егор, я долго была удобной. Долго молчала. Но сегодня ты перешёл черту. И теперь разбирайся с последствиями.
Она хлопнула дверью.
Лифт ехал вниз, а Лена смотрела на кольцо на пальце. Через секунду сняла его и сунула в карман.
На улице моросил дождь. Лена подняла воротник куртки и пошла к метро. Телефон разрывался от звонков Егора, но она не брала трубку.
Впереди были адвокаты, суды, дележка. Будет тяжело. Будет страшно.
Но она уже не та Лена, которая согласилась бы собрать вещи за три дня, потому что так удобнее мужу.
Она шла по мокрому асфальту, и с каждым шагом становилась всё легче.