— Саша, Саша… Попомни мои слова. С тобой они поступят точно так же. Если не хуже.
Хрущев произнёс это тихо, почти шёпотом — и вышел из зала, не попрощавшись ни с кем. Октябрь 1964-го. Только что завершился Пленум ЦК, снявший его со всех постов. Александр Шелепин стоял и пытался изобразить улыбку. Получилось плохо. Окружающие видели не торжество победителя, а растерянность человека, которому только что сказали что-то очень неудобное.
Хрущев знал, что говорит. И история доказала: он не ошибся ни в одном слове.
Тогда, в середине шестидесятых, мало кто сомневался в том, кто следующий. Аджубей — зять Хрущева, отстранённый с поста главного редактора «Известий» после снятия тестя — повторял в кругу друзей как мантру: «Лёня временная фигура. Не пройдёт и года, как придёт Саша Шелепин». И это были не слова обиженного человека. Так думали многие. Западные аналитики писали о Шелепине как о вероятном лидере СССР. Советологи в Лондоне и Вашингтоне делали ставки.
Но никто не учёл одного. Силу ломит не только сила. Её ломит и хитрость.
Шелепин был из тех людей, которых природа щедро одарила всем сразу. Молодой, энергичный, жёсткий. Бывший первый секретарь ЦК комсомола — а значит, за ним стояло целое поколение партийных работников республиканского и областного уровня, которые начинали под его началом и сохранили личную преданность. Пост председателя КГБ он уже прошёл, передав кресло другу Владимиру Семичастному — а значит, и там всё оставалось под контролем. Плюс одновременно — секретарь ЦК, заместитель председателя Совмина и глава Комитета партийно-государственного контроля. Этот комитет мог проверять кого угодно, включая КГБ и милицию.
По советским меркам это была почти абсолютная власть.
Что имел за спиной Брежнев? Десятилетия честного труда. Годы в полях с землемерным циркулем. Завод. Фронт. Восстановление Днепрогэса. Целина. Опыт в республиканских ЦК. Умение выстраивать отношения — с военными, с промышленниками, с людьми самых разных характеров.
На фоне блестящего Шурика это выглядело скромно. Почти незаметно.
Именно это и было ловушкой для Шелепина.
Пока «железный Шурик» собирал аппаратный вес и аплодисменты, Брежнев работал иначе. Тихо. Методично. Один за другим.
В декабре 1965 года Политбюро проголосовало за упразднение Комитета партийно-государственного контроля. Никто из окружения Шелепина не предвидел этого манёвра. Кресло зашаталось. Главный инструмент влияния исчез в одночасье.
В апреле 1967 года директор ТАСС Горюнов был заменён на Сергея Лапина — человека Брежнева. Главный информационный поток страны оказался в руках того, кто любил начинать разговоры фразой: «Я вчера обедал с Леонидом Ильичом…» Возражать после этого могли лишь те, кто успел с ним позавтракать или поужинать. Остальные — молчали.
Через месяц Семичастного освободили от должности. Ему было 43 года. Его отправили в Киев — заместителем председателя Совмина Украины. До большой политики он больше не добрался ни разу.
Верный друг исчез. КГБ перешёл под контроль Андропова — человека совершенно иного круга.
Потом по коридорам власти пошёл нехороший слух. Говорили, что «комсомольцы» замышляют захватить власть. Это было абсурдом — но слух работал. Один за другим люди из окружения Шелепина стали получать назначения послами в далёкие и малозначимые страны. Таких набралось около тридцати.
Шелепин оставался на поверхности. Но уже — один.
И тут он сам подыгрывал тем, кто его убирал. Был демонстративно честен: не брал подарков, за всё платил сам, говорил вслух о том, что партийное руководство оторвалось от народа. Это нравилось простым людям. Но членам Политбюро — совсем нет. Когда он предложил коллегам не награждать самих себя, это задело за живое по-настоящему.
Сначала к нему стали относиться с опаской. Потом — с раздражением. Потом — с тихой ненавистью.
Брежнев не торопился. Пригласил Суслова — главного идеолога партии. Заручился поддержкой. Потом вызвал Шелепина и сказал с заботой в голосе: «Александр Николаевич, только ты, со своим опытом и авторитетом, можешь укрепить профсоюзы. Как ты смотришь на то, чтобы возглавить ВЦСПС?»
Шелепин прекрасно понял, о чём речь. Это было предложение, от которого нельзя отказаться. ВЦСПС — это не власть. Это красивая клетка с приличным окладом. Брежнева не интересовали профсоюзы ни секунды.
Он согласился. В 1975 году его и оттуда убрали — отправили на пенсию. Ему не было и шестидесяти.
Примечательная деталь: профсоюзы при Шелепине и правда ожили. Профкомы на производстве стали разговаривать с администрацией на равных, реально отстаивая интересы рабочих. Это осталось незамеченным — как и многое другое из того, что он мог бы сделать.
Хрущев оказался пророком. С Шелепиным поступили именно так, как он предсказал. Спокойно, методично, без единого скандала. Просто убирали опоры — одну за другой — пока не осталось ничего.
История любит задавать неудобные вопросы. Что было бы, если бы «железный Шурик» возглавил страну? Был ли бы СССР жёстче, строже, эффективнее? Или — моложе и живее? Никто не знает.
Известно другое. В борьбе за власть умение производить впечатление проигрывает умению выстраивать отношения. Каждый раз. Без исключений. Шелепин выглядел сильнее. Брежнев — оказался умнее.
Это не случайность. Это закономерность.