«Мама, я не остановлюсь, пока не встану». Никите Еськову всего 15-ть, но он знает, что такое отчаяние, надежда и тяжелый труд. Каждый день, без выходных Никита занимается своим восстановлением. «Я встану — и буду примером для тех, кто попал в такую же беду». Год назад Никита сломал позвоночник.
То упорство, с которым сейчас Никита работает, почти не удивляет его маму Марию. Она помнит, как из-за лишнего веса сына-первоклассника отдали в спорт и тогда Никита сам перестал есть сладкое. И даже на эти новогодние праздники, проведенные в реабилитационном центре, не съел ни кусочка шоколадки.
На тренировки сначала возил дедушка, с 10 лет Никита начал ездить сам: к 8 утра в зал за 50 километров от дома, потом в школу, вечером — снова на самбо, домой возвращался к ночи. Похудел, окреп, добился результатов: стал выезжать на турниры, завоевывать призовые места. Семь лет упорно шел к тому, чтобы поехать на всероссийские соревнования по самбо. И вот за 2 дня до поездки отменилась не только «Россия», но, казалось, что и вообще вся Никитина жизнь.
На прошлое Рождество на сборах во время спарринга на Никиту упала другая пара спортсменов. Перелом шейного отдела. Срочная транспортировка из Новороссийска в Краснодар. Долгая операция и звонок Марии посреди ночи из реанимационного отделения: «Пришел в себя, все помнит, зовет вас. Слава богу, мозг не пострадал».
«Мама, мне все-все отрезали?» — были первые слова Никиты, когда мама примчалась в реанимацию. Мария откинула простыни, показала — всё на месте. Просто тело больше не слушается ее сына. «Мама, я буду ходить?»
«Мы будем ходить!» — она не могла ответить иначе. Мама помнила Никиту десятилетним, помнила, как он во всем помогал по дому и хозяйству, как был ее опорой. Она верила в сына так, как не верили в него врачи, не дававшие и одного процента за то, что у Никиты есть шанс встать. Верила, даже когда не верил он сам. «На третий день после операции у Никиты начался отек легких, пришлось поставить трахеостому. Мы общались так: 1 раз моргнуть — это «да», 2 раза — уже «нет»… Через месяц нас готовили к выписке, а Никита мог только поворачивать голову справа налево. О нашей истории узнали в крае, меня многие поддерживали, родителей детей с похожими травмами писали — обязательно поезжайте в Москву, в «Три сестры», там на самом деле помогают! И на первые курсы реабилитации в центре мы собрали деньги просто по сарафанному радио. Никита на тот момент по-прежнему ничего не чувствовал. И не хотел жить. И вот на 4 день реабилитации в Москве Никите делали укол в плечо — и он вдруг сморщился от боли. Почувствовал! После этого и он поверил в то, что все можно вернуть. Начал есть, общаться с психологом, даже меня поддерживать. А однажды… Моя ладонь лежала на кровати рядом с его, и вдруг я почувствовала ответное прикосновение — сын смог двинуть рукой! Потянулся ко мне — «мама, не плачь…»
«Ваш сын родился в рубашке», — говорили маме врачи реабилитационного центра «Три сестры». Через 40 дней после начала занятий Никита уже сидел в инвалидной коляске, пусть пока привязанный, чтобы не съехать с сиденья: «крутила» тяжелая спастика. Потом начал чувствовать свою грудь, живот, руки. И вот летом Никита уже начал вставать. Сейчас он стоит в упоре, то есть опираясь на ходунки, по 40 минут. Немыслимый, почти невозможный прогресс.
Бросать реабилитацию нельзя, чтобы не было отката. «Никита может полностью встать на ноги уже в ближайшее время», — говорят реабилитологи, хотя это больше похоже на чудо.
Никита — старожил реацентра. Уже год он живет в чужих стенах, ставших почти родными («Здесь моя вторая семья») и каждый день изнурительно идет к своей цели. В 7 утра подъем, в 8 уже приходит массажист. Завтракают вместе с эрготерапевтом, специалистом по бытовой адаптации — это он учит Никиту самостоятельно есть со специальной ложки; это он повесил ему мобильный телефон на шнурочке на шею, а к руке прикрепил стило. Затем полтора часа физиотерапии в зале: до пота и слез, через боль, растягивая и укрепляя мышцы. После — электростимуляция, глайдер — тренажер, на котором Никита тренируется стоять с опорой, мотомед — велотренажер для рук и ног. В конце дня, после вечерней ЛФК Никита уже падает от усталости. Но тут, говорит Мария, «к нему приходят ребята»: даже в свободное от работы время специалисты-реабилитологи заглядывают в палату к Никите, чтобы поболтать, позалипать вместе в телефоне, обменяться новостями. Потому что Никита — особенный.
«Признаться, большой моей заслуги в воспитании сына таким нет, — говорит Мария. — В его детстве я пропадала на работе (моталась по всей стране по командировкам, мы устанавливали металлические конструкции от Спецстроя), а детей поднимали мои родители. Так вот бабушка всегда говорила: «Чтобы не стыдно было прожить жизнь, нужно быть честным с самим собой». А еще говорила про ценность семьи. Сейчас я дежурю у Никиты посменно со своей старшей дочерью Лерой. Ей 22, она тоже оставляет своего четырехлетнего сына на нашу бабушку и приезжает в Москву помогать на несколько недель. А я тогда могу вернуться к своей младшей четырехлетней дочери.
Лера говорит: «Ничего, мам, потом все наверстаем, сейчас главное, чтобы Никита встал». Брат и сестра с детства самые близкие друг другу люди, а ежевечерне у Еськовых семейный видеосозвон: подключаются дяди, тети, крестная, бабушка с дедушкой и все дети. Так Никита поддерживает связь с домом, рапортует о своих успехах и подпитывается родственным теплом. Но пока категорически отказывается возвращаться и даже летом ни на неделю не остановил своих занятий. Хочет вернуться сразу на своих двоих. Выиграть это соревнование у травмы.
У Никиты сейчас нет мечты, у него есть четкие цели. На жизнь: встать на ноги, закончить школу, поступить в институт, вернуться в спорт и поддерживать таких же попавших в беду ребят. И цель на следующие три недели реабилитационного курса: научиться самостоятельно пересаживаться из кровати на коляску или стул. И для Никиты Еськова это возможно. Но только с нашей помощью. «Помогите, пожалуйста! — просит его мама, которая поднимает детей одна. — Никита вырастет и обязательно всех отблагодарит!»