— Быстро подай чай и метнись за хлебом! Гости не должны страдать из-за твоей нерасторопности.
Голос Елены Петровны резким ударом прорезал гул светских бесед. Внушительная дама с невероятно высокой прической брезгливо оттолкнула от себя плетеную корзинку. Крошки от французского багета разлетелись по накрахмаленной праздничной скатерти.
Светлана так и замерла на пороге кухни. В руках она держала тяжелое фарфоровое блюдо с запеченной уткой. Жар от раскаленной керамики обжигал ладони даже сквозь двойную ткань плотных прихваток.
За длинным дубовым столом сидели очень важные люди. Олег Николаевич, генеральный директор фирмы мужа, усердно пережевывал кусок фермерского камамбера. Его супруга, упакованная в изумрудный шелк, с кислым видом ковыряла вилкой салат, словно пыталась найти там гусеницу.
Все они сейчас разом прекратили жевать и уставились на Светлану. В их глазах читалось снисходительное сочувствие. Так смотрят на нерадивую прислугу, которая случайно испортила господам вечер.
Два года. Ровно два года Светлана безупречно играла роль удобной, бессловесной невестки.
Началось все с феноменальной глупости ее младшего брата Никиты. Парень умудрился разбить арендованную чужую машину, и требовались срочные выплаты. Андрей тогда широким жестом достал свои накопления и закрыл этот вопрос.
С того самого дня на шее Светланы затянулся невидимый, но очень прочный поводок. Муж ежедневно напоминал о своем невероятном благородстве. А свекровь получила негласное право приходить без стука, инспектировать пыль на шкафах и критиковать любой шаг невестки.
Светлана сделала вдох, шагнула вперед и аккуратно опустила тяжелое блюдо на край столешницы. Медовая корочка птицы аппетитно заблестела в свете огромной хрустальной люстры.
Елена Петровна показательно сморщила нос, разглядывая угощение.
— Вы только посмотрите на нее, Олег Николаевич, — свекровь доверительно склонилась к тучному начальнику. — Стоит, глазами глупо хлопает. Мой Андрюша, святая душа, взял ее в чем была. Думал, хоть хозяйка из нее выйдет.
Олег Николаевич неловко крякнул и потянулся за бокалом. Жена начальника нервно звякнула ножом о край тарелки.
Светлана потянулась за пустыми салатниками, стараясь не смотреть на гостей. В ее пальцах оказался массивный керамический соусник. На его фигурной ручке застыл холодный, липкий налет от клюквенного маринада.
Кожа неприятно прилипла к грязной керамике. Светлана сжала ручку посуды так крепко, что мышцы предплечья свело болезненной судорогой.
— Абсолютно не приспособлена к семейной жизни, — продолжала вещать свекровь, тщательно промакивая тонкие губы салфеткой. — Никакого уважения к мужчине. Только и знает, что чужие продукты переводить.
От слова «продукты» Светлану слегка замутило. Накатила резкая дурнота от несправедливости происходящего.
Весь этот роскошный ужин был полностью оплачен с ее личной банковской карты. Мраморная говядина, элитные сыры, красная рыба.
Андрей целый месяц твердил, что от этого приема напрямую зависит его повышение. При этом он привычно развел руками, пожаловавшись на временные трудности с финансами. Светлана отдала все свои сбережения, брала ночные подработки по дизайну, сидела у монитора до красных глаз.
Она перевела взгляд на мужа. Андрей вальяжно раскинул локти на столе, сидя по правую руку от начальника.
Он изо всех сил строил из себя потомственного аристократа. Хотя еще сегодня утром этот аристократ бегал по первому этажу в растянутых спортивных штанах, громко требуя найти его чистые носки.
Помоги мне, буквально кричал ее напряженный взгляд. Останови этот цирк немедленно. Скажи им всем правду.
Но Андрей лишь выдавил из себя фальшивый, заискивающий смешок. Он откровенно поддакивал матери перед нужными людьми. Боялся разрушить свой свежевыдуманный образ сурового, влиятельного главы семейства.
— Света, ну не стой ты над душой с кислым лицом, — раздраженно бросил муж, поймав ее умоляющий взгляд. — Просто сходи в магазин, тебе полезно проветриться.
Воздух в просторной гостиной внезапно стал тяжелым, спертым, словно перед грозой. Липкий соусник тянул руку вниз, казался чугунной гирей.
Она крутилась у плиты с шести утра. Резала, мыла, сервировала посуду. А ее муж, в рубашке, которую она полночи отглаживала идеальными стрелками, сейчас смеется вместе с теми, кто цинично вытирает об нее ноги.
Елена Петровна показательно и очень громко вздохнула, поправляя массивные золотые серьги.
— Вот так всегда в этом доме. Приходится все брать в свои руки.
Свекровь грузно потянулась к своей лакированной сумке, висящей на спинке резного стула. Раздался сухой, царапающий слух шорох расстегиваемой металлической молнии.
Елена Петровна выудила пухлый кожаный кошелек. Достала оттуда несколько хрустящих, крупных купюр.
Небрежным, отработанным жестом она швырнула деньги через весь стол. Бумажки перелетели через блюдо с уткой, задели бокал и спланировали прямо на дубовый паркет. Точно под ноги Светлане.
— Держи, — с откровенным, густым наслаждением произнесла Елена Петровна. — Прислуга должна получать свои чаевые за расторопность. Ступай за хлебом.
Звон столовых приборов мгновенно прекратился. За столом повисла тяжелая, вязкая пауза. Стал отчетливо слышен монотонный гул компрессора холодильника из кухни.
Светлана медленно опустила взгляд на зеленые купюры, ярко выделяющиеся на темном дереве пола. Затем посмотрела на лицо свекрови, которое исказила самодовольная, победительная ухмылка.
И в эту секунду душный морок окончательно рассеялся.
Въевшееся чувство вины, страх разрушить семью, попытки сохранить хрупкий мир — все это мгновенно сгорело дотла. Осталась только абсолютная, хирургическая ясность мысли.
Она ничего им не должна. Глупый долг Никиты давно выплачен сотнями таких вот ужинов. Ее круглосуточной бесплатной работой в доме. Ее растоптанным достоинством.
Счет полностью оплачен. Ее совесть кристально чиста.
Светлана очень аккуратно, без единого лишнего звука поставила грязный соусник на ближайшую тумбочку. Ее движения стали плавными и выверенными.
Она завела руки за спину. Нащупала тугой узел на талии. Потянула за концы лент.
Фартук, щедро испачканный мукой и густым мясным соком, легко скользнул по бедрам вниз. Светлана перехватила скомканную ткань рукой.
Она сделала шаг к столу и с размаху швырнула грязный кусок ткани прямо в центр композиции. Фартук тяжело шлепнулся поверх парадной скатерти, накрыв собой блюдо с недоеденным салатом.
Супруга начальника испуганно ойкнула, прикрыв рот ладонью. Кто-то резко отодвинулся, издав мерзкий скрежет деревянными ножками стула по паркету.
Светлана обошла стол. Ее шаги были ровными, твердыми. Никакой суеты или истерики.
Она подошла к самому массивному кожаному креслу во главе стола. Тому самому месту, которое Елена Петровна всегда демонстративно оставляла пустым, ожидая появления некоего мифического «настоящего хозяина».
Светлана решительно отодвинула кресло и села в него.
Она расслабленно откинулась на высокую спинку, положив обе руки на деревянные подлокотники. Взгляд ее был прямым, немигающим и очень жестким.
Елена Петровна приоткрыла рот, жадно хватая воздух, словно выброшенная на сухой берег рыба.
— Светлана, ты что себе позволяешь? — угрожающе прошипел Андрей, дернувшись на своем месте.
Она не удостоила мужа даже мимолетным взглядом. Светлана потянулась к невысокому комоду, стоявшему прямо позади кресла.
Там, под стопкой глянцевых журналов, лежала плотная синяя папка. Светлана специально достала ее днем, планируя завтра поехать оформлять налоговые документы.
Раздался сухой щелчок пластикового замка. Светлана извлекла из папки плотный официальный лист бумаги.
Она развернула его с громким шелестом, который заставил гостей нервно вздрогнуть. Светлана жестко разгладила сгибы ладонью и положила свежую выписку из государственного реестра недвижимости прямо перед собой. Синяя печать ведомства ярко выделялась на белом фоне.
— Елена Петровна, хлеба сегодня не будет, — голос Светланы звучал настолько ровно и обыденно, что гости инстинктивно вжались в спинки своих стульев. — Зато будет ваше немедленное выселение из моего личного дома, который вы почему-то привыкли считать своим.
Глаза свекрови неестественно расширились. Дама затравленно переводила взгляд с гербовой бумаги на невестку, совершенно не в силах выдавить из себя ни единого звука.
Андрей, до этого момента активно изображавший важного человека, часто заморгал. Он смешно вытянул шею над столом, силясь разобрать мелкие строчки на официальном бланке.
Коттедж был полностью куплен на крупное наследство Светланы еще до их росписи в ЗАГСе. Андрей же просто два года исправно оплачивал квитанции за свет и воду, раздув из этого статус великого добытчика и полноправного владельца недвижимости.
Муж уставился на спокойное, холодное лицо жены. Лицо женщины, которую он искренне привык считать своей удобной, карманной собственностью.
Вдруг Андрей откинулся на спинку стула. Он захлопал ладонями по своим коленям и разразился громким, лающим хохотом. Смех неприятным эхом заметался под высокими потолками гостиной.
— Света, ну ты серьезно? — выдавил он сквозь нервный смех, пренебрежительно тыча пальцем в сторону документа. — Ты действительно думаешь, что твои жалкие бумажки тут хоть что-то значат? Да ты завтра утром сама приползешь ко мне просить прощения за этот дешевый цирк!