Наш университет раньше назывался Московским нефтяным институтом имени И.М. Губкина, затем его несколько раз переименовывали в соответствии с политической конъюнктурой, а сегодня это университет нефти и газа. Для меня это не просто место работы — это часть моей жизни. Я ещё не родился, когда отец был деканом геологоразведочного факультета. Так что я до рождения был в университете и до сих пор, вот уже почти 90 лет бытия в институте.
Я — академик Российской академии естественных наук, Славянской академии наук и культуры и Абхазской академии наук. С детства отец приучал нас к геологии: сначала возил по окрестностям Загорска (ныне Сергиев Посад), затем брал с собой в экспедиции, в том числе на Военно-Грузинскую дорогу. Со временем я сам начал участвовать в экспедициях и, по сути, почти ни одного лета не проводил дома.
Честно скажу: сегодня я об этом жалею. Нужно больше времени уделять семье. Чем больше вы бываете с близкими — с женой, с детьми, — тем вы счастливее. Я же когда-то поставил геологию и горы выше этого.
После окончания института меня оставили преподавать. Я прошёл весь путь — от ассистента до профессора, преподавал геологические дисциплины. При этом продолжил дело своего отца. Ещё до войны он создал геологический кружок при кафедре петрографии осадочных пород, основанной выдающимся учёным Л.В. Пустоваловым. Тогда же была заложена традиция полевых практик на Военно-Грузинской дороге.
Сначала я ходил туда со своим отцом, а затем много лет сам водил студентов. Практически каждые каникулы, на майские праздники мы выезжали в экспедиции. Со мной ездили группы по 20 человек, и, Бог миловал, за всё это время не произошло ни одного несчастного случая. В последние годы мои ученики продолжили эту традицию: они даже два раза поднимались на Эльбрус и устанавливали там флаг нашего университета. Об этом я написал книгу «Петрограф на всю жизнь».
Мне довелось работать и за рубежом. Нефть и газ — это не только ресурсы, но и причины многих конфликтов на Земле. Например, в Судане мы с коллегой доказали, что Южный Судан расположен на крупной нефтегазоносной впадине. Через год после наших исследований там началась война.
Я работал и в Алжире — это были, пожалуй, самые тяжёлые два года в моей жизни. Но и там, как везде в мире, рядом оказались мои ученики, с которыми мы продолжали научную работу. В студенческие годы я работал в Китае, с эвенками — это были одни из самых счастливых полевых сезонов.
В период перестройки я активно занимался общественной деятельностью. Собрал уникальную коллекцию почтовых конвертов с печатями того времени, назвав её «Распад державы». Позже занялся национальным вопросам, Кавказом, конечно. Потому что по моральному происхождению я кавказец.
Когда в Осетии произошло сильное землетрясение, я, не раздумывая, поехал туда помогать. Выступал по радио, консультировал власти, убеждал людей не покидать свои дома. Позже моя жизнь тесно связалась с Абхазией — это моя абсолютная любовь. Мне было даровано гражданство Абхазии, и я был избран академиком её академии наук.
У моего отца было четверо детей, и все мы окончили наш институт. Мой брат Иван всю жизнь работал на Камчатке, он вулканолог. Сёстры занимались геологией в разных регионах страны — от Восточной Сибири до Магадана, где одна из них работала на золоторудных месторождениях.
Наши дети тоже учились в нашем институте, хотя в итоге выбрали разные пути. У сына две детских школы живописи, он художник. Но все мы педагоги, все! И жена у меня тоже педагог, педагог музыки. Внуки и правнуки уже не стали геологами — у них свои интересы, и это нормально.
Особое место в нашей истории занимает мой отец. Во время Великой Отечественной войны он участвовал в эвакуации института в Уфу. Представьте себе: вместе с преподавателями вывозили библиотеки, коллекции минералов, лаборатории — всё, что составляло научную базу. И уже через месяц после прибытия в Уфу институт возобновил занятия.
Позже отцу было поручено организовать реэвакуацию. Он вывез институт обратно в Москву. Мы возвращались последними, в товарных вагонах, среди научных коллекций. Это было непростое время, но именно тогда проявилась сила и ответственность людей науки. Спасибо Уфе, которая нас приняла и сделала всё возможное, чтобы через месяц мы начали свои занятия.
В нашей семье были и другие выдающиеся люди. Мой дядя Кирилл Павлович Флоренский — ученик Владимира Ивановича Вернадского — участвовал в войне, а позже стал одним из основателей учения о метеоритах. Его именем даже назван кратер на обратной стороне Луны.
Если заглянуть ещё глубже в историю, то мой дед Павел Александрович Флоренский был священником и философом, занимался религиозной мыслью и наукой, работал в области вечной мерзлоты, придумал технологию постройки домов на сваях, разработал методику йода и агар-агара. В годы репрессий он был арестован и расстрелян. Тем не менее его труды и рукописи удалось сохранить благодаря моей любимой бабушке — удивительной женщине, которая сумела уберечь и дом, пятерых детей и рукописи деда.
Брат деда, Александр Александрович, тоже геолог, он открыл Квайсинское месторождение — цинковое месторождение в Южной Осетии.
Их отец, мой прадед был железнодорожником, он строил железные дороги в Закавказье, Батуми-Баку, эта дорога в значительной степени построена при его участии. Сохранились документы о его геологических интересах, так что геологическая порода у нас вот так идёт, идёт и идёт.
Желаю любить наш институт, любить предков, беречь их. Особенно берегите своих детей, цените время с близкими, будьте счастливы и гордитесь нашим университетом!