Часть 1: Брюссель, штаб-квартира НАТО. Три дня после катастрофы.
Зал заседаний Североатлантического совета сиял электрическим светом. Хрустальные люстры, отполированные столы, мониторы на каждом месте, флаги тридцати двух государств-членов. За окнами шумел обычный европейский город — машины, трамваи, люди с телефонами в руках. Мир за пределами серого пятна жил своей жизнью.
Но атмосфера в зале была далека от обычной.
Генеральный секретарь НАТО Марк Рютте открыл заседание сухо и без предисловий.
— Господа, три дня назад мы потеряли первую волну десанта. Из них — триста двенадцать погибших, около пятидесяти раненых и пленных, остальные — отступили на корабли. Мы не смогли закрепиться на побережье. Мы не смогли даже выгрузить полностью тяжёлую технику. Операция «Наследие» провалилась на начальном этапе.
Он сделал паузу, обводя взглядом присутствующих. За столом сидели министры обороны, начальники генштабов, послы. Лица были напряжённые, кто-то опустил глаза, кто-то сверлил взглядом карту на экране.
— У нас есть данные разведки, — продолжил Рютте. — Нас встретили не разрозненные банды мародёров, как мы предполагали. Нас встретила организованная вооружённая группа. По оценкам аналитиков, численностью от двух до трёх тысяч человек. У них были пулемёты, мины, артиллерия. Они знали местность и устроили засаду. Это не могло быть стихийным сопротивлением.
— Кто это? — спросил министр обороны Франции. — Русские?
— Мы не знаем, — ответил Рютте. — Возможно, русские. Возможно, местные, объединившиеся под чьим-то руководством. Но факт остаётся фактом: на юге Англии есть организованная сила, способная противостоять нам.
Часть 2: Горячие головы.
Французский президент поднялся с места.
— Господа, мы не можем позволить себе отступать. Четыреста человек — это много, но это не вся наша армия. Я предлагаю повторную миссию. Увеличить контингент до двадцати тысяч человек. Высадиться не в Фолкстоне, а в нескольких точках одновременно. Портсмут, Саутгемптон, Дувр. Распылить их силы, лишить преимущества в локальности.
— А если у них есть артиллерия и в других местах? — возразил немецкий министр обороны. — Мы потеряли триста двенадцать человек. Из них двести десять — немцы. Мои избиратели не поймут, почему мы посылаем их детей на смерть ради золота, которое, возможно, уже вывезено.
— Вы предлагаете бросить всё? — вспылил француз.
— Я предлагаю подумать, прежде чем посылать новые волны.
Американский президент, до этого молчавший, подал голос:
— Золото Банка Англии — это четыреста тонн. Двадцать миллиардов долларов. Не считая платины, культурных ценностей, архивов. Если мы не возьмём их, это сделают другие. Русские уже там. Китайцы, возможно, тоже.
— А если русские уже вывезли золото? — спросил кто-то из восточноевропейских министров.
— Значит, мы должны выяснить, — отрезал Трамп. — И если вывезли — забрать у них. Или сделать так, чтобы они не могли им воспользоваться.
Спор разгорался. Кто-то предлагал бомбардировки с воздуха (на старых самолётах), кто-то — высадку диверсионных групп, кто-то — блокаду побережья, чтобы никто не мог вывезти ценности.
Часть 3: Голос из тени.
В середине этого шума поднялся человек, которого многие не замечали. Президент Финляндии, невысокий, седой, с лицом, напоминающим застывшую лаву. Он не кричал, не жестикулировал. Он просто встал и заговорил.
— Господа, — сказал он тихо, но его голос перекрыл гул. — Можно мне?
Все замолчали.
— Я слушаю вас уже час, — продолжил он. — И слышу только эмоции. Франция хочет реванша. Германия боится новых потерь. Америка хочет золота. Англия — её здесь нет, но мы слышим голоса изгнанников, которые кричат о суверенитете.
Он сделал паузу, обводя взглядом присутствующих.
— Давайте посмотрим правде в глаза. Великобритании как государства больше нет. Её правительство исчезло. Её армия разбежалась. Её королева сидит в Виндзоре с горсткой ополченцев, которые не могут даже патрулировать окрестности. Те чиновники, которые называют себя «временным правительством» на Диего-Гарсия, — они не представляют никого, кроме самих себя. За ними нет ни войск, ни денег, ни территории. Они — призраки.
— Это цинично, — заметил кто-то.
— Это реализм, — ответил президент Финляндии. — Мы должны действовать исходя из того, что есть, а не из того, что нам хотелось бы.
Он развернул карту.
— По данным нашей разведки и информации от береговой охраны, с момента катастрофы с острова разными способами перебралось около пятнадцати миллионов человек. В основном из южной Англии — из Лондона, Портсмута, Саутгемптона, Брайтона. Это молодые и среднего возраста, здоровые, трудоспособные люди. Они уже здесь. Их можно интегрировать, использовать, переселить.
— А те, кто остался? — спросил немец.
— По оценкам, от семнадцати до двадцати миллионов. И они не собираются сидеть сложа руки. Та организованная группа, которая разгромила наш десант, — это не случайность. Это свидетельство того, что на острове формируются новые центры силы. И чем дольше мы будем пытаться воевать с ними, тем сильнее они будут объединяться против нас.
Часть 4: Новое предложение.
Французский президент нахмурился.
— И что вы предлагаете? Сдаться?
— Я предлагаю не воевать, — спокойно ответил финн. — Я предлагаю эвакуировать людей.
В зале повисла тишина.
— Мы выставим корабли с громкоговорителями у границы Покрова. Не заходя под него. И объявим: раз в неделю в нескольких точках побережья — в Кенте, в Суссексе, в Эссексе — будут приходить баржи. Они не будут заходить под Покров, они будут стоять на границе. Люди, желающие покинуть остров, могут добраться до них на своих лодках или пешком через мелководье. Мы будем забирать всех, кто приходит.
— И сколько мы так вывезем? — усмехнулся американец.
— Со временем — многих. Но главное не это. Главное — информация. Каждый вывезенный человек — это свидетель, который может рассказать, что происходит внутри. Кто контролирует территории, где находятся запасы, кто готов к сотрудничеству. Мы будем знать о противнике больше, чем он о нас.
— А золото? — спросил Трамп. — Ценности?
Президент Финляндии посмотрел на него долгим взглядом.
— Господин президент, наступает весна. На острове никто не сможет заниматься сельским хозяйством в больших масштабах. Семян нет, техники нет, людей, умеющих пахать на лошадях, почти не осталось. К лету запасы продовольствия, которые ещё сохранились, будут съедены или испортятся. Люди начнут голодать. И тогда те, у кого есть ценности, сами принесут их нам в обмен на еду и медикаменты.
— Вы предлагаете взять их в осаду? — спросил немец.
— Я предлагаю дать им выбор. Оставаться и голодать, или уходить. Отдавать золото за хлеб — или умирать с золотом в руках. Это их решение.
Он повернулся к карте.
— Мы не должны повторять ошибки прошлого. Посылать солдат на верную смерть ради того, что можно получить дешевле и безопаснее, — это безумие. Мы уже потеряли триста двенадцать человек. Сколько ещё мы готовы потерять? Пять тысяч? Десять тысяч? Ради чего?
— Ради того, чтобы не отдавать инициативу русским, — возразил американец.
— А что русские? Они тоже не смогут прокормить миллионы. У них нет ресурсов. Рано или поздно они тоже начнут торговать. А мы будем торговать с ними — еду на золото, медикаменты на информацию. Это цинично? Да. Но это реализм.
Часть 5: Реакция.
Французский президент молчал. Немецкий министр обороны кивал. Американский президент смотрел в одну точку, барабаня пальцами по столу.
— У вас есть конкретный план? — спросил Рютте.
— Есть, — ответил финн. — Я подготовил документ. Он называется «Операция Ковчег». Мы используем старые баржи и паромы, которые не требуют электроники. Мы разместим на них запасы продовольствия и медикаментов. Каждую неделю они будут выходить в назначенные точки и стоять там сутки. Люди, пришедшие на берег, смогут погрузиться. Мы будем их кормить, лечить, опрашивать, а затем направлять в приёмные центры на континенте.
— А если их будут атаковать? — спросил кто-то.
— Кому это выгодно? Тем, кто хочет сохранить людей для себя? Пусть попробуют. Мы объявим, что баржи нейтральны и не вооружены. Если их атакуют, это будет военное преступление, и мы ответим.
— А если атакуют русские?
— Тогда у нас будет casus belli. Но я сомневаюсь, что они настолько глупы.
Президент США поднялся.
— Я не согласен. Мы не можем бросить золото.
— Мы не бросаем его, — ответил финн. — Мы просто берём его позже, когда оно будет стоить дешевле. Когда люди принесут его сами.
— А если они его спрячут?
— Спрячут. Но потом, когда захотят есть, достанут. И принесут нам.
Трамп сел, задумавшись.
Часть 6: Компромисс.
Совещание продолжалось ещё три часа. В итоге был принят компромиссный план.
— Операция «Ковчег» одобрена, — объявил Рютте. — Мы начинаем эвакуацию гражданского населения с территории Великобритании. Первые баржи выйдут через десять дней. Параллельно мы готовим вторую фазу операции «Наследие» — с увеличенным контингентом и новой тактикой. Окончательное решение о высадке будет принято через месяц, после оценки результатов эвакуации.
— А золото? — спросил Трамп.
— Золото остаётся в приоритете. Но теперь мы будем действовать через эвакуированных. Возможно, кто-то из них знает, где оно хранится, и согласится помочь.
Президент Финляндии кивнул. Это был не его идеальный план, но лучше, чем ничего.
Часть 7: Эпилог.
После заседания он вышел в коридор. К нему подошёл немецкий министр обороны.
— Вы жёстко выступили, — сказал он.
— Кто-то должен был сказать правду, — ответил финн. — Британии больше нет. Есть остров с двадцатью миллионами голодных людей. Мы можем воевать с ними, или можем помогать им. Война выгодна только тем, кто продаёт оружие. А мы должны думать о жизни.
— А если их там меньше? Если многие уже умерли?
— Значит, будем спасать тех, кто остался. Это наш долг.
Он ушёл, оставив немца в раздумьях.
За окнами штаб-квартиры НАТО садилось солнце. Мир за пределами Покрова жил своей жизнью. А там, за серой стеной, миллионы людей ждали решения.
