Как же Нина раздражала Гаврилу! Своим внешним видом, своим поведением, даже словами своими – все в ней было совсем не таким, каким казалось раньше. И почему он решил, что любил ее? Сам придумал какие-то чувства, пошел на поводу у своего влечения, а теперь выяснилось, что жил несколько лет совсем не с той женщиной, о которой мечтал.
— Тебе котлетки разогреть? — ласково спросила Нина, а Гаврила даже поморщился от слов своей жены. Хотя, какая она ему жена? Ну да, живут вместе, ребенка общего воспитывают, хозяйство совместное ведут, но ведь не женаты они, ни одной бумаги, подтверждающей факт того, что Нина – жена Гаврилы, а он – ее муж, нет. Ему и мать об этом не один раз напоминала.
— Опять котлеты? — буркнул Гаврила и отвернул лицо в сторону. Нина стояла рядом с ним, от нее привычно пахло знакомыми духами, но запах этот почему-то казался мужчине отвратительным. И ведь это он сам духи покупал, много лет с ума сходил от этого запаха, а теперь воротило от него еще больше, чем от домашних котлеток, заботливо предлагаемых Ниной на ужин. Не хотелось Гавриле есть, был он сыт, потому что до возвращения домой заскакивал совсем в другое место.
— А что не так в котлетках-то? — Нина удивленно вскинула вверх брови, — раньше тебе они нравились.
«Раньше мне и ты нравилась», — с досадой подумал Гаврила, — «а теперь мутит от одного вида твоего!»
Разумеется, вслух он так не сказал, но неприятное ощущение внутри осталось, посасывало где-то под ложечкой. Врать Нине не хотелось, вместо этого Гаврила бы сейчас подскочил с места, схватил бы свои вещи и был бы таков. Только вот не время еще, может быть, и время это не настанет вовсе.
— Я поел на работе, — отозвался Гаврила, — ты сына покорми, а потом укладывай спать. Я чаю попью.
Нина пожала плечами, и котлеты сложила обратно в кастрюльку, а потом убрала в холодильник. Вопрос с ужином был закрыт, и не стала сожительница расспрашивать своего мужчину о том, где это и с кем он умудрился поесть на работе.
Может быть, спроси Нина сейчас у Гаврилы об этом, он бы набрался смелости и во всем ей признался. Но нет, Нина словно чувствовала, что спрашивать даже о таких мелочах сейчас не стоит, иначе узнает она ту правду, которая будет ей неприятна.
Эта правда отчасти была неприятна и самому Гавриле, но он уже ничего не мог с собой поделать: мужчина влюбился. Сам от себя не ожидал такого, боролся с собой и своими чувствами, а в итоге понял, что бороться с ними смысла никакого не имело: это было равнозначно борьбе с ветряной мельницей.
С Зинаидой Гаврила познакомился случайно. Выходил из супермаркета, а на выходе стояла она. Перед Зиной лежал порванный пакет с продуктами, часть из них вывались на пол. Зина же, вместо того, чтобы продукты собирать, стояла рядом с ними и горестно рыдала.
— Я могу вам помочь? — участливо обратился к ней Гаврила, не сумевший пройти мимо чужой беды.
— Чем? — воскликнула Зина и затравленно посмотрела на мужчину, — разве что у вас есть крысиный яд?
Лицо Гаврилы вытянулось от удивления.
— Зачем вам? У вас дома крысы? Поэтому вы плачете?
Молодая женщина улыбнулась сквозь слезы, потом хлюпнула носом и качнула головой:
— Дома у меня одна крыса – мой муж. Этот гад изменил мне, а теперь хочет, чтобы я съехала с нашей квартиры. Вот я и думаю раздобыть где-нибудь крысиный яд: отравить его или лучше себя.
Гаврила изумленно смотрел на Зину. Какая женщина! Мало того, что красивая, молодая и стройная, так еще и такая решительная. Гаврила стоял напротив Зины, пораженный ею до глубины души. Нина на ее фоне выглядела простушкой, которая могла приготовить котлеты, могла на отлично отгладить рубашки, но во всем остальном была слишком банальной. Приелась ему Нина, а вот Зина привнесла в жизнь мужчины свежую струю.
В тот день Гаврила помог Зине с продуктами, подвез ее к дому, а через несколько дней не выдержал и позвонил ей сам. Свой номер телефона Зинаида оставила еще в машине, когда Гаврила вез ее в сторону дома, молодая женщина ни капли не удивилась тому, что он попросил у нее номерок, она знала себе цену и понимала, что нравится мужчинам.
— Хочу тебя еще раз увидеть, — честно сказал ей Гаврила, считая, что лучше сразу во всем признаться, чем ходить вокруг да около. В последние несколько дней Зинаида снилась ему каждую ночь, и после этих снов находиться рядом с Ниной было невыносимо тяжело, слишком серой и невзрачной казалась она в сравнении с Зинаидой.
Не выдержал Гаврила, позвал Зину на ужин. Посидели в кафе, съели по салату и выпили по бокалу вина, а потом все само как-то закрутилось. Муж-изменщик уехал в другой город по делам, а Зина, не стесняясь ни своего семейного статуса, ни того факта, что она почти ничего не знала про Гаврилу, пригласила своего нового знакомого в свою квартиру.
Гаврила обалдел, оказавшись в ее доме. Четырехкомнатная квартира с дизайнерским ремонтом, дорогой мебелью и сигнализацией, была напичкана новейшей бытовой техникой и системой «умный дом». Ходя по комнатам, Гаврила цокал языком и восхищенно говорил о том, что никогда в таких местах не бывал.
— Кто твой муж? — спросил он у Зины, а та равнодушно махнула рукой.
— Гад он последний, — отозвалась она, а потом приблизилась к Гавриле и впилась в его губы поцелуем. Он обалдел от такого развития событий, но сопротивляться уже не мог, да и не хотел: сны, которые мучали его на протяжении последних дней, наконец стали реальностью.
В тот вечер он остался с Зинаидой, пришел в себя только к полуночи, тут же принялся собираться. Впервые он изменил Нине, ощущал Гаврила себя паршиво, как будто нагадил на коврик дорогому человеку. Сбегал от Зины, корил себя за слабость и обещал больше никогда с ней не встречаться.
Дома его ждала Нина, она не спала несмотря на поздний час. Встретила Гаврилу молча, не задала ни единого вопроса, да и он сам не знал, как себя вести в такой ситуации и что говорить. Молча съел ужин, потом обнял Нину, молча стоял несколько минут, ненавидя себя за совершенный поступок.
На угрызения совести ушло ровно два дня, а потом все началось по новой. Опять снилась Гавриле Зинаида в полупрозрачном пеньюаре, она же писала ему днем сообщения и снова звала к себе в гости. Мол, муж уехал надолго, а я тоскую без мужской ласки.
Гаврила боролся с собой еще несколько дней, а потом сразу после работы рванул к Зине. Схватил ее в охапку прямо с порога, а потом провалялся в ее постели до одиннадцати вечера.
— Может, останешься? — спросила Зинаида, лениво потягиваясь, — куда ты все время бежишь от меня?
— К семье, — ответил Гаврила, — я же говорил тебе, что жена у меня и сын.
— Жена? — удивилась Зина, — ты ведь говорил, что не женат. Врал, стало быть?
— Нет, — резко отозвался Гаврила, — я не люблю врать. Не женат я. Живем с ней вместе уже пять лет. Сыну четыре.
— Надо же, — задумчиво проговорила Зинаида, а потом обернулась к Гавриле, — и что она – лучше меня?
— Нет, — снова искренне ответил Гаврила.
— Ну тогда уходи от нее ко мне, — жарко проговорила Зина, прижимаясь к мужчине всем телом, — я тебе тоже ребеночка рожу, будем одной семьей.
По телу Гаврилы пробежала сладкая дрожь. Ну как тут отказаться от такого предложения? Внутри все загудело от предвкушения, Гаврила уже видел себя хозяином этой большой квартиры, каждое утро завтракавшим перед огромным телевизором, а по ночам спящим в не менее огромной постели. Рядом с ним еще и такая женщина – мечта, да и только!
Все эти мысли вкупе с мечтами совершенно измотали Гаврилу. Он метался между Зиной и Ниной, и чем больше времени проходило, тем сильней тянуло мужчину к любовнице. Нина раздражала своей простотой, не хотелось видеть ее и ложиться с ней в постель, а к Зинаиде Гаврила несся, расправив крылья за спиной. Как же он хотел свою Зину, как любил ее. И почему судьба раньше не послала ему этой женщины? Разве стал бы тогда Гаврила размениваться на простую продавщицу из магазина? Нет! он заслуживал лучшего, ему об этом много раз повторяла его мать.
Нужно было принимать серьезное решение, а к таким решениям Гаврила не привык. Он жил простой жизнью, все в ней было налажено: дом, сын, Нина рядом. Работа с небольшим доходом, сдаваемая в аренду квартира, родители в пригороде. А тут словно вихрь влетела в его жизнь Зинаида со своей красотой, богатством и доступностью. Бери – не хочу, а он не берет, боится.
Потом вдруг сам испугался того, что, пока он мечется между Ниной и Зиной, вторую уведет какой-нибудь более расчетливый и смелый мужик, и стало Гавриле так страшно от этой мысли, что хоть на стенку лезь.
Начал он Нине грубить, хамить, отстраняться от нее. А та, словно чувствуя неладное, еще больше льнула к нему и пыталась соответствовать его жестким требованиям. Любила, похоже, но не нужна была Гавриле больше эта любовь.
— Выбирай, — однажды сказала ему Зинаида, когда мужчина в очередной раз засобирался домой после визита в ее дом, — или я, или твоя курица. Надоело мне то, что ты убегаешь от меня. Хватит, баста. Я себя слишком сильно люблю и ценю, поэтому не хочу быть твоим запасным парашютом.
— Я тоже тебя люблю, — бросился оправдываться Гаврила, — только вот там ответственность…
— Перед сыном только, — возразила Зинаида, — а перед твоей курицей никаких обязательств у тебя нет. Сына ты не бросишь, будешь помогать, но с ней жить не обязан. Она даже не жена тебе. Вообще никто она!
Гаврила подавленно молчал, понимая, что настал переломный момент. Нужно было и вправду выбрать уже одну женщину и перестать метаться между ними, ненавидя себя самого за слабость и трусость. И он решился. Вернулся домой, увидел радостное лицо Нины и тут же выпалил:
— Не могу так больше, ухожу от тебя.
Лицо Нины побледнело, с губ слетела улыбка. Она смотрела на Гаврилу недоверчиво, словно тот ерунду какую-то сморозил.
— Куда уходишь? — спросила она белыми губами, — к матери что ли?
— К другой женщине, — ответил Гаврила, — люблю я ее. А тебя не люблю.
Нина смотрела на Гаврилу с ужасом. Ему самому было неудобно, хотелось побыстрей все закончить, собрать вещи и сбежать, а взгляд Нины был таким тяжелым, что даже шевелиться было сложно.
— И давно ты ее любишь? — спросила она.
— Недавно, но по-настоящему. С тобой такого уже давно нет. Устал я врать, да и сама ты все давно поняла.
Нина тихо плакала, наблюдая за тем, как Гаврила собирает вещи. Тут еще и четырехлетний Мишка выбежал, испуганно уставился на мать, потом на отца.
— Папа! Ты куда? Ты уезжаешь?
Гаврила поморщился от неприятного чувства внутри и качнул головой:
— Да, я уезжаю. Но с тобой мы будем видеться, я тебе деньги буду переводить.
Потом он обернулся к Нине и многозначительно на нее посмотрел:
— Ты на многое не рассчитывай, сама знаешь, что я не богач. Буду денег давать столько, сколько смогу. Сама понимаешь, у меня новая жизнь, женщина новая.
— Как же так? — снова пробормотала Нина и всхлипнула, — как же мы без тебя?
— Также как и до меня, — жестко ответил он, — ты ведь баба сильная, справишься. Родителей похоронила, сама выкарабкалась из всего, и сейчас выкарабкаешься. Сын у тебя рядом, он тебе сил даст. А я больше так не хочу.
Он больше не слушал уговоров Нины, просто вышел из квартиры, бросив связку ключей на комоде в прихожей. Квартира, в которой они жили с Ниной, принадлежала ей: в ней женщина жила после смерти родителей, а потом привела в свое жилье Гаврилу. Надеялась на счастье, на долгую жизнь рядом с любимым и любящим человеком. Ошиблась, прогадала.
Нине хотелось выть от горя. Она закрылась в ванной и долго плакала, сидя на краю ванны. В дверь колотил кулачками Мишка, он плакал и просил маму выйти. Наконец она смогла взять себя в руки и, тяжело вздохнув, вышла в комнату. Обняла сына, прижала к себе.
— Прости меня, сынок, — проговорила Нина, — прости за то, что папку не удержала. Теперь нам нужно как-то дальше жить вдвоем. Только как? Господи, больно мне, сил нет!
Она еще крепче прижала к себе Мишку и приняла решение: нужно жить дальше, выплывать на поверхность, стараясь изо всех сил и не давая грусти и тоске затягивать себя на дно. Будет сложно, но она справится. Раньше же справлялась, она ведь сильная.
Утро было таким же мрачным, как и настроение Нины. Она открыла глаза и снова закрыла их, слыша, как по подоконнику стучат капли дождя. В комнату к ней заглянул Миша.
— Мам, вставай! — бодрым голосом сказал сын, и Нине испытала что-то вроде зависти: вот бы она, как и сын, воспринимала бы все события в жизни также легко. Вчера узнал об уходе отца, а сегодня снова весел и полон сил.
— У меня голова болит, — соврала Нина. На самом деле, никакой головной боли она не испытывала, а вот душевная боль была такой сильной, что в груди все сжималось от ужаса, предстоявшего ей.
— Давай я тебе таблетку принесу, — предложил Миша, а Нина поднялась с постели и слабо улыбнулась сыну.
Где взять силы на то, чтобы снова стать прежней Ниной? Той, которая была вечным двигателем, которой хотелось завоевывать мир, идти вперед, наплевав на сложности. Она ведь столько всего пережила, смогла взять себя в руки и даже найти радости в жизни, а тут снова катастрофа, кажущаяся смертельно опасной.
Нине было двадцать девять лет. В девятнадцать лет она потеряла родителей: мать с отцом возвращались зимой из гостей и попали в автоаварию. Так Нина осталась одна, ни бабушек, ни дедушек у нее не было. Она училась на втором курсе в университете и мечтала стать дизайнером, а вместо этого оказалась в полном одиночестве и без средств к существованию.
Прийдя в себя после смерти родителей, Нина взялась за свою жизнь. ушла из университета, устроилась официанткой, потом долго работала администратором в ночном клубе, после этого перешла на должность кассира в магазине нижнего белья. Для этого ей пришлось отучиться в колледже, Нина получила диплом экономиста, а после получения среднего специального образования Нина полностью ушла в торговлю.
Именно в магазине она и познакомилась с Гаврилой. Он пришел в магазин за покупками, а на кассе столкнулся с Ниной. Улыбнулся ей, сделал какой-то дежурный комплимент, а она смотрела на него с таким восторгом, что, казалось, мира вокруг не существовало.
— Девушка, вы собираетесь меня обслуживать? — раздался где-то рядом недовольный женский голос. Нина вздрогнула и перевела взгляд с симпатичного темноглазого мужчины на пожилую женщину, стоявшую в очереди после него.
Гаврила уже направлялся к выходу, но Нина нагнала его и тронула мужчину за плечо.
— Вы сдачу забыли, — запыхаясь, сказала она, а Гаврила улыбнулся и подмигнул ей.
— Оставьте себе. Это чаевые за хорошее обслуживание.
Нина залилась краской, а Гаврила с любопытством смотрел на молодую девушку. Тогда Нине показалось, что ей крупно повезло в том, что такой серьезный и красивый мужчины обратил на нее внимание.
Через несколько дней он снова пришел в магазин, снова сделал Нине комплимент и опять оставил «чаевые». Она улыбалась ему, краснела, а потом робко спросила его имя.
— Гаврила, — ответил он, а Нине казалось, что такие имена встречаются только в рассказах Тургенева. Смутившись, она протянула руку и назвала свое имя.
Они начали встречаться. Отношения развивались медленно, постепенно, Гаврила красиво ухаживал за Ниной, дарил ей цветы, водил то в кино, то в кафе. Ей большего и не нужно было, после смерти родителей она во многом себе отказывала, и такие выходы в свет были для нее настоящим праздником.
О том, что Нина влюбилась в Гаврилу, она поняла случайно. Ждала от него звонка, а он не звонил ей, как будто испытывая ее терпение и проверяя ее на прочность. Нина нервничала, плакала, а когда он, наконец, позвонил ей, обиженно накричала на Гаврилу в трубку и отключила связь.
Он тут же приехал к ней. С букетом цветов и той самой улыбкой, которая сводила Нину с ума. Признался ей в своих чувствах, а потом предложил познакомить ее со своими родителями. Нина не была уверена в том, что готова пойти на такой серьезный шаг, но все же отважилась.
Уже придя в гости к родителям Гаврилы и сев за семейный стол, Нина поняла, что пришлась не ко двору. Не такую невестку мечтали увидеть его родители. Мать считала своего сына выдающимся человеком, лакомым кусочком для любой женщины, а Нина не была в ее глазах кем-то перспективным. Так, девчушка какая-то без кола и двора. Даже несмотря на то, что у Нины была своя квартира, оставшаяся после смерти родителей, все равно она оставалась в глазах родителей Гаврилы недостойной его женщиной.
Только вот Гаврила пошел против мнения матери и отца. Он любил Нину, тогда любил и хотел быть с ней. Так вышло, что через несколько месяцев после того, как девушка была представлена его родителям, Нина узнала о том, что ждет ребенка.
— Что теперь будет? — с ужасом спросила она у Гаврилы. Тот уверенно посмотрел на нее, потом резко обнял, прижал к себе и поцеловал в макушку.
— Все будет хорошо. Будем жить вместе и растить нашего общего ребенка.
Он перебрался в квартиру к Нине, а свою собственную отдельную квартиру, купленную для него родителями, Гаврила сдал в аренду. Работал он простым юристом в небольшой компании, звезд с неба не хватал, занимался исключительно делами фирмы-работодателя, по карьерной лестнице не поднимался.
Нину же все устраивало. Она любила Гаврилу таким, каким он был и ничего от него не требовало. Рядом с ней был мужчина, которого она обожала и боготворила, он стал после смерти родителей Нины самым близким для нее человеком, и очень многое для нее значил.
Рождение Миши ничего не изменило, Гаврила предложения Нине не делал, а сама она на свадьбе не настаивала. Обоих все, казалось, устраивало, только вот чувствовала Нина, что вечно ее счастье длиться не сможет. Это ощущение не давало ей покоя, по ночам Нине снилось, как Гаврилу уводит за руку какая-то женщина, и Нина просыпалась в холодном поту и тут же прижималась к своему любимому.
— Ты чего? — удивленно спрашивал ее сонный Гаврила, переворачиваясь на бок, — приснилось что-то?
— Кошмар приснился, — отвечала Нина, чувствуя, как в груди бешено колотится сердце.
И вот, спустя пять лет совместной жизни, Гаврила все же ушел. К какой-то другой, которая была лучше Нины, и в которую он влюбился, забыв про чувства к той, что любила его всем сердцем. Просто взял свои вещи, оставил ключи от дома и был таков.
А ведь Нина начала подозревать неладное еще несколько недель назад. Видела, как встревожен Гаврила, что он не находил себе места, плохо спал, постоянно курил на балконе, а с ней разговаривал сухо и односложно.
Даже Мишка, четырехлетний пацан, понял, что с отцом что-то происходит.
— Мама, а почему папа больше не играет со мной по вечерам? — обиженно спросил сын у Нины, а та только руками развела. Верить в самое страшное ей не хотелось, Нина была уверена в том, что уход Гаврилы станет для нее настоящим ударом, который она уже не переживет. Сначала родители, потом любимый человек… Нет, даже представлять этого не хотелось.
Но, как бы Нина ни надеялась на чудо, как бы ни закрывала глаза на правду, все произошло. Гаврила ушел к той другой, чей образ виделся Нине во сне на протяжении долгих месяцев. Нина не видела ту другую, но почему-то была уверена, что та женщина красивая, богатая и успешная. Точно такая, какой рисовали себе будущую невестку родители Гаврилы.
Теперь нужно было брать себя в руки и опять начинать все с нуля. Только если раньше Нина была одна и несла ответственность только за себя саму, то теперь у нее был сын, который нуждался в ее заботе, опеке и содержании. Навряд ли Гаврила со своим заработком будет утруждаться и платить Нине с сыном большие алименты, он и при совместной жизни с семьей не очень-то раскошеливался, а тут точно уйдет на дно и сделает вид, что не знает о том, что у него имеются какие-то обязательства.
— Знаешь что, Васильева, — строго сказал Нине ее начальник через несколько дней после того, как ушел Гаврила, — работать ты стала очень плохо. Что за недостача? Что за невыполнение плана продаж?
Нина отрешенно посмотрела на маленького и толстенького Армена Борисовича. Тот красный как помидор, пыжился и смотрел на Нину пронзительным взглядом своих глазок, похожих на маслины.
— Я просто устала, — ответила Нина искренне, — от меня муж ушел, я теперь одна с сыном. Очень много устаю.
— И что? — почти прокричал Армен Борисович, — если бы я работал спустя рукава всякий раз, когда меня баба бросала, я уже давно бы спился где-нибудь под мостом. Или ты берешь себя в руки, или пошла вон. Мне убытки не нужны.
Нина кивнула и постаралась принять серьезный вид.
— Я буду стараться, Армен Борисович. Сделаю все для того, чтобы убытков не было.
Нина пообещала это начальнику, а внутренне содрогнулась от ужаса. В детском саду, куда ходил Миша, ввели новое правило: забирать детей до шести вечера, а Нина работала в магазине до семи. Для того, чтобы успеть забрать Мишу из садика, ей нужно было уехать с работы в половину шестого, а потом вернуться обратно. Найти выход из непростой ситуации Нина никак не могла, поэтому решила, что в свой обеденный перерыв, когда ее подменяла другой продавец, она будет мотаться в детский садик и забирать Мишу перед дневным сном. Потом она будет оставлять его в подсобке магазина, а вечером они вместе с сыном будут уезжать домой.
Другого плана у Нины не было, только вот и этот пошел прахом спустя несколько дней, когда четырехлетний Миша сбежал из магазина, в котором работала его мать, в неизвестном направлении.
Нина, перепугавшаяся за своего ребенка, покинула рабочее место и бросилась искать Мишу в глубинах торгового центра. Она чувствовала, как лоб покрылся испариной, в глазах темнело от одной только мысли о том, что она еще и сына могла потерять. Нина бежала вперед, не разбирая дороги, а потом увидела вдалеке знакомую клетчатую рубашку.
— Миша! — закричала она издалека, а потом едва не разрыдалась, поняв, что это именно ее сын стоит напротив входа в какой-то магазин. Нина налетела на Мишу, схватила его за руку, а потом, поддавшись порыву, отшлепала его по мягкому месту.
Нина не видела, что за этой картиной некоторое время наблюдал незнакомец в пальто, стоявший метрах в пяти от них. Мужчина приблизился к Нине и строго на нее посмотрел:
— Зачем вы так с ребенком? Разве он заслуживает такого обращения?
Мишка рыдал, Нина сама шмыгала носом, только теперь до нее стало доходить то, что она оставила бутик открытым, а сама просто сбежала в поисках сына.
— Он меня ослушался! — пыталась оправдаться Нина, но строгий взгляд незнакомца продолжал сверлить ее словно бур, — я думала, что мой сын потерялся. Миша, разве так можно?
— Тут игрушки, — всхлипывая и икая, отозвался Миша. Он смотрел на Нину красными глазами, а она только теперь почувствовала, как вибрирует в кармане пиджака мобильный телефон. Это был Армен Борисович, приехавший в магазин с проверкой и не заставший там Нину.
— Ты уволена! — верещал начальник в трубку, — и не надейся на то, что я снова поверю в твои слезные истории!
Нина обессиленно опустилась на пол и прислонилась спиной к магазинному окну. Миша присел рядом с ней и осторожно коснулся ее руки.
— Мамочка, что случилось?
— Из-за тебя меня уволили, — холодно ответила Нина. Она не имела представления о том, что делать дальше. На что жить с Мишкой? Как жить?
— Вы продавец? — к Нине снова обратился мужчина в пальто. Он продолжал стоять рядом с ними и наблюдать за тем, что происходит.
— Я продавец, — подавленно ответила она, — была им. Меня только что уволили, потому что я покинула свое рабочее место. А сделала я это, потому что мой ребенок сбежал. Мне вообще нельзя было приводить его на работу. Что теперь будет с нами – ума не приложу.
Нина сама не знала, для чего делится своими горестями с незнакомцем. Наверняка, ему было наплевать и на ее жизнь, и на ее проблемы. Однако, он почему-то стоял рядом, а потом вдруг сказал:
— У меня есть для вас место. Это мой магазин игрушек и товаров для детей. он откроется через неделю, и я ищу продавца. У вас есть резюме?
Нина с недоверием смотрела на незнакомца, предлагавшего ей нечто невероятное. Сердце внутри подпрыгнуло и радостно
затрепыхалось в груди. Неужели чудеса все же случаются?
Уважаемые читатели, на канале проводится конкурс. Оставьте лайк и комментарий к прочитанному рассказу и станьте участником конкурса. Оглашение результатов конкурса в конце каждой недели. Приз - бесплатная подписка на Премиум-рассказы на месяц. Так же, жду в комментариях ваши истории. По лучшим будут написаны рассказы!
→ Победители ← конкурса.
Как подписаться на Премиум и «Секретики» → канала ←
Самые → лучшие, обсуждаемые и Премиум ← рассказы.