Я свернул на Советскую. Самое советское название для улицы, которая ведёт к самому несоветскому месту в городе. Ирония? Или закономерность? Моя трубка раскурилась как-то особенно задумчиво — видимо, чувствовала, что сейчас начнётся не просто осмотр достопримечательностей, а нечто более тяжёлое. Или просто ветер переменился.
И вот он — Казанский мужской монастырь. Тот самый, чью колокольню я заприметил ещё с вокзала, когда только вылез из поезда — она торчала над крышами, как огромный каменный палец, указывающий в небо.
Прежде чем нырнуть внутрь, я, решил немного погрузиться в историю. Потому что без этого вы просто увидите красивые стены, а я хочу, чтобы вы увидели шрамы.
Итак, представьте себе 1670 год. Где-то в Черноземье старец Иосиф решает, что именно здесь, в Тамбове, быть обители. Первые храмы были деревянными — тогда никто не думал о монументальности, думали о молитве. А уже в XVIII веке монастырь стал таким важным, что сюда занесли архиерейскую резиденцию. И самое вкусное для любителей церковных историй: здесь, в этих стенах, в 1793 году принял иеромонашеский сан сам преподобный Серафим Саровский. Да-да, тот самый, который с медведем здоровался и говорил «радость моя». Он ходил по этой земле. В XIX веке здесь выросла колокольня. Гордость Тамбова, как тогда писали в путеводителях. Многоярусная, величественная, подпирающая небо.
А потом случился 1918 год. И вот тут начинается история.
Монастырь закрыли. В святых стенах разместили губернскую ЧК и лагерь для допросов. Представляете? Там, где звучали молитвы, зазвучали крики и выстрелы. Подвалы, где когда-то хранили мощи, превратились в камеры. Ирония, достойная самого мрачного пера Булгакова.
В 1930-х колокольню взорвали. Кирпич, понимаете, потребовался на клуб в соседнем Котовске. Святой кирпич пошёл на танцы и собрания. Монастырское кладбище сравняли с землёй — там лежали почётные граждане, духовенство, а теперь асфальт и газоны. Надгробные плиты потом, спустя десятилетия, нашли при строительстве нового корпуса. Лежали себе в земле, ждали. Как ждали и мощи, и правда, и тишина.
Исчезла каменная ограда с башнями. Исчез деревянный архиерейский дом. Исчезли консистория, баня, хозяйственные постройки. Всё, что составляло бытовую и святую жизнь обители, стёрли с лица земли.
Мне подумалось: вот ведь как бывает — человека можно расстрелять, но дух его не убьёшь. А здание можно взорвать, но память о нём… она остаётся в земле, в камнях, в тех самых надгробных плитах, которые откопали через семьдесят лет.
Возрождение началось в 1992-м. Только представьте: спустя почти век забвения, сюда снова пришли монахи. Земля ещё, возможно, помнила кровь, но она же помнила и молитву.
Сегодня здесь действует летний Казанский собор. Построили его ещё в 1796 году — удивительно, как он уцелел. У него редкая живопись в технике гризайль. Это когда всё написано оттенками одного цвета — серого, как пепел, как дым моей трубки, как те самые тамбовские сумерки. Под полами собора покоятся мощи епископа Феофила. Я постоял у входа, прислушался. Тишина там особая — не пустая, а наполненная.
Рядом — зимний Иоанно-Предтеченский храм. Строили его долго: с 1794 по 1821 год. Зато теперь там службы идут круглый год, и это приятно: не гонять же прихожан по холоду из одного собора в другой.
А теперь — барабанная дробь — главная доминанта. Новая колокольня. Высота — 107 метров. Это, если вы не поняли, выше, чем любая другая колокольня во всей Центральной России. Выше, чем в Сергиевом Посаде? Почти. Я специально уточнил у местного православного архитектора: да, самая высокая в ЦФО.
И тут есть забавный момент, от которого я чуть не поперхнулся дымом. Историческую колокольню 1848 года взорвали в 30-х. А новую поставили… не на том месте. Потому что там уже стояла школа. Представляете? На месте, где когда-то была святая колокольня, учили детей марксизму-ленинизму. Поэтому новую колокольню возвели с западной стороны обители, в 2009–2014 годах. Теперь она царит над городом, и с вокзала видно её, а не старую — и это, знаете, такая метафора: вера не возвращается туда, где её убили, она находит новое место и поднимается ещё выше.
Кроме того, на территории есть домовый храм Кирилла и Мефодия (освящён в 2005 году в здании семинарии). Часовня в память о погибших в годы гражданской войны — её освятил сам патриарх Алексий II в 1993-м. Часовня над могилой архиепископа Евгения (Ждана) — 2003 год. И новый корпус семинарии с домовым храмом Иоанна Златоуста.
Я обошёл территорию не спеша. И знаете, что я понял? Этот монастырь — не просто действующая обитель. Это живой памятник тамбовским святым, которых расстреляли в подвалах ЧК. Это символ того, как вера умеет восставать из руин. Это когда вам говорят: «Всё разрушено, ничего не вернуть», а вы приходите через сто лет и видите 107-метровую колокольню, которая смеётся над временем.
Я вытряхнул пепел из трубки (не на святой земле, не переживайте), перекрестился на купола и пошёл дальше. Потому что Тамбов — это не только расстрелы и взрывы. Это ещё и жизнь.