«Вам и не снилось»: что было бы, если бы всё сложилось иначе?
Есть фильмы, после которых хочется сидеть и молчать. «Вам и не снилось» — один из них. Советская мелодрама 1980 года режиссёра Ильи Фрэза рассказывает историю первой любви двух старшеклассников — Романа и Кати — которую взрослые изо всех сил пытаются уничтожить. И почти уничтожают.
Но мало кто знает, что у этого фильма была совсем другая концовка. Та, которую вам не показали.
Что было в оригинальной повести
Фильм снят по повести Галины Щербаковой. В её первоначальном варианте всё заканчивалось однозначно и страшно: Роман выпрыгивал из окна ленинградской квартиры, куда мать увезла его подальше от Кати, — и больше не вставал. Щербакова писала своего Ромео — и не собиралась его спасать.
Кстати, это сравнение было намеренным — и именно оно стало проблемой. Когда режиссёр Илья Фрэз пришёл в Госкино с идеей экранизации, чиновники отреагировали жёстко: «Влюблённых зовут Роман и Юля? Это что, Щербакова себя Шекспиром возомнила? Не бывать этому!» Юльку пришлось переименовать в Катю.
Но это было только начало. Когда повесть понесли в редакцию журнала «Юность», редактор прочитал финал и отказался его печатать — он боялся волны подростковых самоубийств по всей стране. Галина Щербакова вышла из его кабинета, села прямо в коридоре на колени и тут же, на рукописи, переписала последние строки. Роман больше не умирал — он просто падал, и было непонятно: потерял сознание или всё-таки погиб. Именно эта версия и легла в основу фильма.
Финал стал намеренно открытым. Катя бежит к упавшему Роману. Они вместе на снегу. Камера уходит. Всё.
И вот уже 45 лет зрители спорят: он выжил?
А продолжение уже написали — и оно вас удивит
Оказывается, фантазия о том, что было дальше, уже существует. Дочь Галины Щербаковой — Екатерина Шпиллер — написала книгу «Вам и не снилось. 15 лет спустя», в которой взяла историю Ромы и Кати в свои руки.
По её версии, Рома выжил — со шрамом, который остался на всю жизнь. Они с Катей поженились, родилась дочка. Казалось бы — счастливый конец.
Но пришли 90-е. И именно они разрушили то, что не смогли сломать враждебные родители. Рома работал на износ, Катя не спешила устраиваться на работу, зато активно вмешивалась в личную жизнь младшего брата. В итоге он ушёл — к бывшей однокласснице Алёне, деловой и самостоятельной.
Читатели книгу не приняли. «Нельзя разрушать хорошие и светлые истории чернухой и бытом», «Для меня Ромка и Катя навсегда останутся примером чистой и вечной любви» — писали в комментариях. Кто-то добавил честнее: «Обидно, хотя в жизни так примерно бы и было».
Вот вам и ответ на вопрос, нужно ли дописывать чужие истории. Иногда открытый финал — это не недосказанность. Это подарок.
А что было бы? Два варианта
Я предлагаю два продолжения этой истории — светлое и тёмное. Выбирайте то, в которое хочется верить.
Вариант первый: Он выжил
Роман провёл три недели в больнице. Сломанные рёбра, ушиб лёгкого — серьёзно, но не смертельно. Катя приезжала каждый день. Сначала её не пускали — чужая, не родственница. Она сидела в коридоре на деревянной скамейке и ждала, пока медсестра, глядя на неё, не сжалилась и не стала передавать записки.
Мать Романа сломалась первой. Не сразу — через месяц. Она увидела, как сын смотрит на Катю, когда та наконец вошла в палату, и поняла: эту войну она уже проиграла. Просто ещё не признала поражение.
Они поженились в 1984 году — сразу после школы, ещё до института. Все говорили, что это безумие, что они слишком молоды, что первая любовь не бывает настоящей. Но именно те, кто говорил это громче всех, к сорока годам развелись по два раза.
Роман стал инженером. Катя — учителем литературы. Странно, правда? Та самая школа, те самые коридоры — только теперь она по другую сторону учительского стола. Иногда она читала старшеклассникам «Ромео и Джульетту» и думала: как хорошо, что у них с Романом всё вышло не так.
Они жили обычно. Ссорились. Мирились. Растили детей. Иногда по вечерам он смотрел на неё через весь стол — так же, как в той больничной палате — и она понимала, что ничего важнее этого взгляда в её жизни не было и не будет.
Вариант второй: Он не выжил
Катя стояла над ним на снегу и не понимала, что происходит. Потом приехала скорая. Потом был коридор больницы — такой же холодный. Потом к ней вышел врач.
Она вернулась домой одна.
Следующие несколько лет она почти не помнит. Школа, институт, какие-то люди вокруг — всё как через стекло. Мать спрашивала: что с тобой? Катя отвечала: всё хорошо. Это было неправдой, но другого ответа у неё не было.
В двадцать пять она вышла замуж. Он был хорошим человеком — добрым, надёжным, любил её по-настоящему. Она это знала. И всё равно иногда просыпалась ночью с ощущением огромной пустоты — не боли, именно пустоты — и лежала в темноте, глядя в потолок.
Однажды на родительском собрании в школе, куда она привела дочку, Катя увидела учителя литературы — молодую женщину, которая рассказывала про «Ромео и Джульетту». «Шекспир написал эту историю как предупреждение», — говорила учительница. «Любовь, которая требует смерти, — это не любовь. Это одержимость».
Катя молча встала и вышла в коридор.
Она не была с этим согласна. Но возразить вслух не смогла.
Роман умер в семнадцать лет. Она продолжала жить. Это было несправедливо — и одновременно это было единственное, что она могла для него сделать.
Какой финал настоящий?
Галина Щербакова однажды сказала, что писала историю не о смерти — о том, как взрослые убивают в детях самое живое. Гибель Романа в повести была не романтикой, а приговором — не влюблённым, а их родителям.
Фильм смягчил этот приговор. Но не отменил его.
А вы верили, что Роман выжил? И какой из двух вариантов показался вам более настоящим — напишите в комментариях.