— Стасик, ну ты посмотри, посмотри на этот чек! — Варвара Ивановна брезгливо, двумя пальцами, приподняла длинную бумажную ленту, выуженную из мусорного ведра. — Семга, авокадо, какие-то сыры заморские с плесенью... Это на твои-то кровные? Ты на заводе с восьми до пяти, в цеху, пылью дышишь, а Оксана твоя только и знает, что по доставкам кликать.
Станислав вздохнул, не отрываясь от телевизора. В квартире стоял густой аромат домашнего уюта: Оксана запекала мясо с травами, и этот запах уже полчаса дразнил его желудок.
— Мам, ну чего ты завелась? Мы оба работаем.
— Работает она! — Варвара Ивановна всплеснула руками. — В пижаме до обеда сидит, в свой планшет тычет. Это, по-твоему, работа? Дизайнер… Тьфу! Маляр она цифровой. Помяни мое слово, она из тебя все жилы вытянет. Ты же мужик, кормилец. А она? Пользуется твоей добротой. Вводи, сынок, раздельный бюджет. Пусть каждый на свое зарабатывает. Вот тогда и увидишь, сколько у тебя денег на самом деле оставаться будет.
Стас нахмурился. В голове зашевелилась черная, липкая мысль. А ведь мать права? Он — ведущий инженер, у него ответственность, чертежи. А Оксана… Ну, рисует что-то, заказы какие-то из-за границы приходят. Но ведь он платит за квартиру, он оплачивает счета, он заправляет их общую машину.
Вечером, когда Варвара Ивановна ушла, оставив на кухонном столе послевкусие недовольства, Стас дождался, пока жена выйдет из своей «студии» — маленькой комнаты, заставленной мониторами.
— Оксан, надо поговорить, — начал он, демонстративно отодвигая тарелку с тем самым ароматным мясом.
Оксана, устало потирая переносицу, села напротив.
— Что-то случилось? Опять у Варвары Ивановны давление подскочило?
— Нет, с мамой всё в порядке. Я про нас. В общем, я тут подумал… Мы современные люди. Давай перейдем на раздельный бюджет.
Оксана замерла. В кухне стало слышно, как мерно гудит холодильник и тикают настенные часы.
— Раздельный? Это как?
— Ну, — Стас замялся, но тут же вспомнил слова матери, — аренду и коммуналку — пополам. Интернет — пополам. Продукты… продукты давай каждый сам себе покупать. Ну, или скидываться на базовое: хлеб, соль. А деликатесы всякие — за свой счет. И по кредиту за машину я сам буду платить, она же на меня оформлена. Справедливо?
Оксана долго смотрела на него. В её глазах не было ни гнева, ни обиды. Только какое-то странное, изучающее любопытство, словно она видела его впервые.
— С завтрашнего дня? — тихо спросила она.
— Да. С завтрашнего.
Утро началось с того, что Стас обнаружил в холодильнике пустоту на своей полке. Раньше там всегда стоял контейнер с готовым завтраком. Теперь же на средней полке лежали аккуратные свертки с подписью «Оксана», а его полка сияла девственной чистотой пластика.
«Ничего, — подумал он, — заскочу в магазин».
Но в магазине выяснилось, что цены на нормальную еду кусаются сильнее, чем он предполагал. Вечером он пришел домой с пачкой дешевых сосисок и батоном. Оксана в это время ела салат с креветками и пила свежевыжатый сок. Пахло так вкусно, что у Стаса заурчало в животе. Она даже не предложила ему попробовать.
Прошла неделя. Стас начал замечать, что его кошелек пустеет с пугающей скоростью. Раньше он не задумывался, откуда берутся свежие рубашки, полная корзина продуктов и полная баклажка омывайки в багажнике. Оказалось, всё это стоило денег. И немалых.
— Стас, ты за квартиру свою долю перевел? — спросила Оксана в среду, проходя мимо него с ноутбуком.
— Завтра переведу, — буркнул он.
— Пожалуйста, не задерживай. Хозяйка не любит ждать. И еще, я вчера заправила машину на свои. Там был почти пустой бак. С тебя половина суммы.
— Ты же на ней почти не ездишь! — возмутился он.
— Я съездила на объект и в типографию. Если не хочешь платить — давай я буду вызывать такси, а ты сам занимайся обслуживанием. Кстати, там страховка заканчивается через три дня.
Стас похолодел. Страховка. КАСКО. Плюс ежемесячный платеж по кредиту. Он схватил калькулятор и начал судорожно считать. Цифры не сходились. У него оставалось всего ничего до зарплаты, а платежи давили тяжелой плитой.
Он позвонил матери.
— Мам, слушай, выручи… Тут по машине платить надо, а я немного не рассчитал.
— Ой, Стасичек! — голос Варвары Ивановны стал жалобным. — Да я бы с радостью, сынок! Но я же квартиру свою продала, помнишь? Решила вложиться в дело… Племянник советовал, проценты обещал золотые. А дело-то прогорело! Ни денег теперь, ни квартиры. Сама вот в комнате у подруги перебиваюсь, жду, когда ты меня к себе заберешь. Ты же обещал, как только Оксана… ну, сама понимаешь.
Стас почувствовал, как в груди стало тесно.
— Как продала? Как прогорело?
— Ну вот так… Мошенники, наверное. Сказали, бумаги подпиши — и будешь миллионершей. А теперь выселяют меня. Стасик, я завтра к тебе приеду с вещами. Ты же не бросишь мать в беде?
На следующий день Варвара Ивановна действительно приехала. С тремя огромными баулами и старым фикусом. Она сразу по-хозяйски прошла на кухню и открыла холодильник.
— Это что же… — ахнула она. — На нижней полке — суповой набор и кефир? А на верхней — икра и стейки? Оксанка совсем совести лишилась? Сына моего голодом морит?
В этот момент на кухню вошла Оксана. Она была в нарядном платье, пахла дорогими духами — собиралась на встречу с заказчиком.
— Здравствуйте, Варвара Ивановна. У нас с вашим сыном теперь всё по-честному. Раздельный бюджет. Он сам себе покупает кефир, я себе — стейки. Всё как вы советовали.
Свекровь побледнела, её губы затряслись.
— Да как ты смеешь! Он же муж! Он за всё платит!
— Нет, Варвара Ивановна, — Оксана мягко улыбнулась, надевая часы. — Раньше я оплачивала 70 процентов наших расходов. Понимаете, Стас зарабатывает в три раза меньше меня. Мои «рисульки» стоят очень дорого. Я просто не хотела его уязвлять, говорила, что у нас общие деньги. Но раз вы решили, что я его объедаю… Теперь он платит за себя сам.
— Стасик, скажи ей! — взвизгнула мать.
Стас сидел у окна, низко опустив голову. Ему хотелось провалиться сквозь землю. Вчера он узнал, что Оксана за последние два года тайно погасила половину его автокредита, просто докидывая деньги на счет. Теперь она этого делать не будет.
— Мам, замолчи, — глухо выдавил он. — У нас денег нет. Совсем.
— Как это нет? А квартира? А машина?
— Квартира съемная, — отрезала Оксана. — Завтра крайний срок оплаты. Стас, ты нашел свою долю?
— Нет, — прошептал он.
— Очень жаль. Я свою часть уже внесла за следующий месяц, но хозяйка сказала, что по частям не берет. Так что… я переезжаю. Сняла себе небольшую студию в центре. А вам придется искать что-то попроще.
— Ты нас на улицу выгоняешь? — Варвара Ивановна схватилась за сердце.
— Почему на улицу? — Оксана удивилась. — Стас — взрослый мужчина. У него есть зарплата. На комнату в общежитии точно хватит. А вы можете поехать к той самой подруге. Или вернуть деньги за квартиру через суд, если сможете.
Через два часа Оксана уехала. Грузчики быстро вынесли её вещи, компьютеры и папки с проектами. Квартира внезапно стала огромной, пустой и холодной. Пахло пылью и старыми вещами Варвары Ивановны.
— Стасик, ну сделай же что-нибудь! — причитала мать, распаковывая баул. — Напиши ей, попроси прощения!
— Не напишу, мам, — Стас смотрел на свои руки. — Она заблокировала меня везде. И правильно сделала.
Месяц спустя. Крохотная комната на окраине города в старом доме. Обои в цветочек, отклеивающиеся от сырости. За окном — серый пустырь.
Стас сидел на табуретке и жевал пустые макароны. Денег после продажи машины (которую пришлось отдать почти за бесценок, чтобы закрыть остаток кредита) хватило только на этот клоповник и на еду на пару недель.
Варвара Ивановна суетилась у плиты, пытаясь отмыть старую кастрюлю.
— Сынок, ну ты посмотри, что она в сети выставляет! — она сунула ему под нос телефон. — Вон, Оксана твоя… В Париже! С каким-то мужчиной, смеется. В ресторане сидят, вино пьют… Ишь, какая! А ведь могла бы нам сейчас помочь! Мы же не чужие люди!
Стас отодвинул телефон. На экране Оксана светилась от счастья. Она выглядела так, будто с её плеч сняли многотонный груз.
— У неё бюджет раздельный, мам, — прошептал он, и в горле встал комок. — Ты же сама настояла.
Он вспомнил вкус того запеченного мяса, которое так и не попробовал в тот последний вечер. Оказалось, что вкус любви — это не только романтика, но и готовность делить всё поровну, когда один сильнее другого. И он эту любовь собственноручно обменял на глупые советы и мелочную жадность.
Варвара Ивановна что-то продолжала ворчать, жалуясь на сквозняки и плохую воду, но Стас её уже не слышал. Он смотрел в окно на серый дождь и понимал: Оксана больше никогда не вернется. Потому что она была не просто «кошельком», а его душой. Которую он оценил в стоимость куска семги.
Спасибо за ваши СТЭЛЛЫ, лайки, комментарии и донаты. Всего вам доброго! Будем рады новым подписчикам!