— Ой, Игореша... Сердце... Опять как иголками тычет, — голос Антонины Петровны по телефону звучал так, будто она из последних сил цепляется за край жизни. — Ты не волнуйся, сынок, поезжайте в свой Таиланд. Я как-нибудь сама... Соседка заглянет, если дверь не заперта будет...
Игорь побледнел и выронил загранпаспорт прямо в открытый чемодан.
— Мам, ну какой Таиланд! Я сейчас выезжаю. Подожди, не вставай! Света, отменяй такси, мать плохая.
Я стояла посреди комнаты, сжимая в руках новенький купальник, и чувствовала, как внутри закипает холодная, колючая ярость. Это был четвертый раз. За два года мы четырежды пытались улететь в отпуск. Сначала были билеты в Сочи — у Антонины Петровны «отнялись ноги». Потом была Турция — «жуткий гипертонический криз». На мой юбилей мы хотели просто уехать за город — «подозрение на самое страшное», которое чудесным образом рассосалось после того, как мы сдали бронь.
Артистка больших и малых
Игорь сорвался с места. Я поехала с ним. Когда мы влетели в её квартиру, Антонина Петровна лежала на диване в своем «парадном» халате для умирания — бледная, с мокрым полотенцем на лбу. Пахло валокордином так, что слезились глаза.
— Мамочка, что с тобой? Давление мерила? — Игорь бросился на колени у дивана, судорожно ища тонометр.
— Не надо, сынок... Зачем эти цифры... Чувствую, ухожу,, прошептала она, прикрыв глаза. — Светочка, ты не сердись на меня, старую. Организм — он ведь не железный. Видно, не судьба вам в этот раз море повидать. Ничего, зато деньги целее будут, ремонт на кухне сделаете...
Я смотрела на её идеально накрашенные (хоть и бледной помадой) губы и на чистые, свежеподстриженные ногти. Для женщины, которая «три дня не встает», она выглядела подозрительно ухоженной.
— Антонина Петровна, а давайте я вам скорую вызову? — я достала телефон. — Настоящую. Платную. С госпитализацией в кардиологию. Пусть обследуют по полной программе.
— Ой, нет! — старушка вздрогнула и даже приподнялась на локте. — Не надо врачей! Они только залечат... Мне просто покой нужен. И чтобы Игореша рядом был. Хоть денечек. Посидишь со мной, сынок? Почитаешь мне?
Игорь обернулся ко мне, и в его глазах была такая собачья преданность материнскому страданию, что я поняла: спорить бесполезно. Билеты сгорели. Отпуск превратился в очередное дежурство у «смертного одра».
План «Скрытая угроза»
Прошел месяц. Антонина Петровна «чудесным образом» поправилась на следующий день после того, как истек срок действия наших путевок. Она снова бодро бегала по рынкам в поисках «фермерского творожка» и давала мне советы, как правильно варить борщ, чтобы Игорь не ушел к другой.
— Света, ну что ты злишься? Мама пожилая, мнительная, — Игорь пытался обнять меня на кухне. — Она же не специально.
— Игорь, она делает это каждый раз. Как по расписанию. Тебе не кажется это странным?
— Ты просто её не любишь! — отрезал он.
Тогда я решила действовать. На следующий месяц у Игоря намечалась важная конференция в Питере на три дня. Он хотел взять меня с собой. И, конечно, за два дня до выезда телефон Игоря снова запел похоронный марш.
— Сынок... спину прихватило... лежу, не шевелюсь...
Игорь уже начал собирать вещи, чтобы ехать к матери и «спасать», но я преградила ему путь.
— Игорь, подожди. Я вчера заезжала к ней и... оставила там подарок. Современную систему охраны. Знаешь, сейчас такие есть — с датчиками движения и камерой, чтобы я могла присматривать за ней со своего телефона, пока мы в Питере. Чтобы нам не дергаться.
Игорь замер.
— Какую камеру? Ты в своем уме? Это слежка!
— Это забота, дорогой. Если ей станет плохо, я сразу увижу и вызову врачей. Давай посмотрим, как она там сейчас?
Шоу начинается
Я открыла приложение на смартфоне. Камеру я установила в гостиной еще неделю назад, замаскировав её под обычный освежитель воздуха. Игорь нехотя заглянул в экран.
На экране была гостиная Антонины Петровны. Пять минут назад она стонала в трубку, что не может даже дотянуться до стакана воды.
И тут дверь в комнату распахнулась. В кадр вошла «парализованная» Антонина Петровна. На ней были яркие лосины и футболка со стразами. В руках она несла тяжеленный поднос, на котором стояла бутылка шампанского, тарелка с нарезкой и... огромный торт.
— Ой, Люська, заходи! Мои укатили, вернее, не укатили — дома сидят, горюют! — Антонина Петровна поставила поднос на стол с такой легкостью, будто это была пачка сигарет.
В комнату зашла её соседка, тетя Люся. Они обе весело расхохотались.
— Ну ты, Тоня, и актриса! — Люся хлопнула подругу по плечу. — Как ты его в этот раз? «Спину прихватило»?
— А то! — свекровь лихо откупорила шампанское., Игореша, он же пластилиновый. Сказала «ой», и он уже у моих ног. А Стервочка-то его как бесилась! Думала, в Питер укатит, хвостом вертеть. Нет уж, пусть дома сидят. Пока я жива, он никуда от моей юбки не отойдет. Садись, Люся, давай за мой талант выпьем!
Антонина Петровна включила телевизор, нашла какой-то музыкальный канал и... начала пританцовывать, размахивая бокалом. Никаких «иголок в сердце», никакой «отнявшейся спины». Только чистый, концентрированный эгоизм.
Холодный финал
Я чувствовала, как Игорь рядом со мной каменеет. Его лицо стало белым, а потом багровым. Он смотрел на экран, где его «умирающая» мать сейчас бодро закидывала ногу за ногу, изображая танец маленьких лебедей.
— Это... это как? — прошептал он. — Она же клялась...
— Она клялась тебе в любви, Игорь. Но любит она только власть над тобой.
Игорь молча взял телефон, набрал номер матери и поставил на громкую связь. Мы видели на экране, как Антонина Петровна вздрогнула, поставила бокал и мгновенно — за доли секунды! — преобразилась. Она упала на диван, натянула на себя плед и приняла страдальческое выражение лица.
— Да, Игореша... — прохрипела она в трубку. — Плохо мне, деточка... Лекарство не помогает...
— Мам, — голос Игоря дрожал от ярости. — Поправь плед, у тебя левая нога из-под него торчит. И шампанское со стола убери, оно при гипертонии вредно.
На экране было видно, как Антонина Петровна замерла. Её глаза округлились. Она начала судорожно озираться по сторонам, ища камеру.
— Сынок... ты о чем? Какое шампанское? — она попыталась изобразить недоумение, но голос сорвался.
— Мы всё видели, мама. От первого до последнего такта твоего балета. Завтра я приеду забрать свои ключи. И больше не звони мне с жалобами на сердце. Если действительно прихватит — вызывай 103. Я больше не твой личный реаниматолог.
Игорь нажал «отбой» и швырнул телефон на диван.
Мы уехали в Питер в тот же вечер. Антонина Петровна обрывала мой телефон, писала проклятия, потом снова «умирала» в сообщениях, присылая фото каких-то старых таблеток. Я заблокировала её везде. Игорь не разговаривал с ней три месяца.
Позже мы узнали от соседей, что свекровь пыталась устроить «показательное выступление» — легла на лестничной клетке, когда Игорь приехал за вещами. Но он просто перешагнул через неё и вызвал психиатрическую перевозку. С тех пор Антонина Петровна «болеет» гораздо реже.
А мы наконец-то съездили в Таиланд. И знаете, это был самый спокойный отпуск в моей жизни. Потому что самое страшное уже случилось — мы увидели правду. А правда, в отличие от липовых болезней, лечится один раз и навсегда.
