Субботнее утро начиналось идеально: запах свежескошенной травы, малина в корзинке и предвкушение тихого вечера на террасе нашей новенькой дачи. Мы с Вадимом строили этот дом пять лет. Каждое бревно, каждая плитка в ванной были оплачены нашими переработками и сорванными отпусками.
Гул мотора у калитки нарушил идиллию. Старая «Лада» чихнула и заглохла, а из неё, как вихрь, вылетела золовка Марина.
— Ну, здравствуйте, помещики! — Марина даже не притормозила у порога, проходя в дом и скидывая пыльные кроссовки прямо на мой светлый коврик. — Ох и отгрохали вы хоромы... Вадик, а че забор такой низкий? Соседи же всё видят!
Мой муж, Вадим, виновато улыбнулся. У него была эта хроническая болезнь — неспособность сказать «нет» старшей сестре.
— Привет, Марин. Проездом?
— Каким проездом! — она по-хозяйски открыла холодильник и достала банку холодного кваса. — Я по делу. По очень серьезному делу, брат.
Мы сели за стол. Я чувствовала, как внутри закипает раздражение. Марина никогда не приезжала просто так. Каждый её визит — это либо просьба денег «в долг до зарплаты», который никогда не возвращался, либо попытка сбагрить нам своих племянников на все каникулы.
— Короче, Вадик, — Марина грохнула банкой по столу. — Жизнь у меня сейчас тяжелая. Сами знаете, сын в институт поступает, на бюджет не прошел, платить надо... А у вас тут — хоромы. В общем, я подумала: справедливость должна быть. Помнишь 2011 год? Вашу свадьбу?
Вадим нахмурился, пытаясь вспомнить.
— Ну, помню. И что?
— А то, что тогда я вам дала десять тысяч рублей! — Марина торжественно подняла палец вверх. — Все свои накопления отдала, чтобы вы свадьбу по-человечески отгуляли, а не в столовке. Десять тысяч! И вы их так и не вернули.
Я не выдержала и прыснула.
— Марин, ты серьезно? Пятнадцать лет прошло. Десять тысяч в 2011-м — это, конечно, были деньги, но...
— Не «но»! — перебила она меня, и глаза её сузились. — Если бы я их тогда в банк положила под проценты, или баксы купила, сейчас бы озолотилась. Вадим, я решила: раз вы такие богатые, дачу эту вы перепишете на меня. В счет того самого долга. Ну, или половину участка отпилите. Нам с сыном тоже надо где-то отдыхать.
Вадим поперхнулся квасом.
— Марин, ты в своем уме? Дача стоит пять миллионов. А участок — три. Десять тысяч... это же копейки сейчас!
— Это не копейки, это — Благородный Жест! — Марина перешла на крик. — Если бы не мои деньги, вы бы вообще не поженились! Я инвестировала в вашу семью! Имею право на дивиденды!
Я видела, как Вадим начал «плыть». Он уже готов был предложить ей «компенсацию» в сто тысяч, лишь бы она замолчала и не позорила его перед соседями. Но я не зря десять лет отработала в бухгалтерии крупного холдинга.
— Подождите, — я встала и принесла из кабинета ноутбук и калькулятор. — Марин, ты права. Долги нужно возвращать. Давай посчитаем по-честному. Прямо сейчас.
Марина довольно заулыбалась, победно глядя на брата. Она думала, что я испугалась.
— Итак, — я открыла сайт Центрального банка. — 2011 год. Средний курс доллара — 29 рублей. Твои 10 тысяч — это примерно 345 долларов. Сегодня 345 долларов — это около 32 тысяч рублей. Согласна?
— Каких 32 тысячи?! — возмутилась золовка. — А инфляция? А упущенная выгода?
— Хорошо, давай по инфляции, — я быстро вбила данные в калькулятор накопленной инфляции с 2011 года. — Суммарно за 15 лет инфляция составила около 180%. Значит, твои 10 тысяч сегодня превратились в 28 тысяч рублей. Ну, давай округлим до 50 тысяч за «моральный ущерб».
Марина фыркнула.
— 50 тысяч? Да за такие деньги сейчас даже забор не покрасишь! Я дачу хочу!
— Погоди, мы еще не закончили, — я открыла вторую вкладку. — Теперь давай посчитаем наши расходы на тебя и твою семью за эти 15 лет. Вадим, помнишь, как мы три года назад оплачивали ремонт коробки передач на Марининой машине? Сорок тысяч. Марин, ты их вернула?
— Это была помощь брата! — огрызнулась она.
— Записываем: минус 40 тысяч, — я щелкнула клавишей. — Дальше. Прошлым летом твои дети жили у нас на старой даче три месяца. Питание, свет, вода... Я тогда посчитала — мы потратили около шестидесяти тысяч на их содержание, пока ты «искала себя» на Гоа. Вернула? Нет. Пишем: минус 60 тысяч.
Лицо Марины начало менять цвет с торжествующего на багровый.
— Добавим сюда твой «день рождения в ресторане» два года назад, за который Вадим заплатил «временно», потому что ты забыла кошелек. Еще пятнадцать. Итого, Марин, получается, что это ТЫ должна нам сто пять тысяч рублей. За вычетом твоих десяти тысяч с инфляцией — ты должна нам пятьдесят пять тысяч прямо сейчас.
В комнате повисла тишина. Вадим смотрел на цифры на экране с нескрываемым восхищением. Он и сам не осознавал, сколько денег «утекало» в бездонную бочку сестринских хотелок.
— Ты... ты... мелочная жаба! — Марина вскочила, опрокинув стул. — Считать копейки родной сестре! Да как тебе не стыдно! Вадик, ты слышишь, что она несет?! Она нашу кровь считает!
— Она считает деньги, Марин, — тихо сказал Вадим. — И, кажется, она права. Я за эти годы отдал тебе в десять раз больше, чем те десять тысяч. Я думал, это помощь. А ты, оказывается, это как «инвестицию» рассматривала? Решила на брате заработать?
— Да пошли вы со своей дачей! — Марина схватила сумку. — Подавитесь своими грядками! Чтобы я еще раз вам помогла... Ноги моей здесь не будет!
— Постой, Марин! — крикнула я ей вдогонку. — А как же 55 тысяч долга? Я могу скинуть номер карты в мессенджер!
Она не ответила. Дверь захлопнулась с такой силой, что на террасе звякнули чашки. «Лада» взревела и, выбрасывая клубы черного дыма, умчалась прочь.
Мы сидели на террасе в полной тишине. Солнце медленно опускалось за лес.
— Оль... — Вадим взял меня за руку. — Прости. Я правда не понимал, что всё зашло так далеко. Я думал, я просто хороший брат.
— Хороший брат — это тот, кто помогает в беде, Вадим. А тот, кто позволяет на себе ездить 15 лет ради мифического долга — это просто удобный ресурс.
Через неделю нам позвонила мать Вадима. Плакала, говорила, что Марина «в предынфарктном состоянии», что мы «довели человека до ручки» своей черствостью. Вадим выслушал её спокойно.
— Мам, — сказал он. — Я Марину люблю. Но дачу переписывать не буду. И денег больше не дам. Если ей плохо — пусть продает свою машину и платит за институт сына. А нам с Олей нужно забор достроить. Тот самый, который «слишком низкий».
Больше Марина у нас не появлялась. В семейном чате нас заблокировали, но, честно говоря, это был самый спокойный отпуск в нашей жизни. Малина в этом году была особенно сладкой. Наверное, потому, что мы наконец-то перестали кормить тех, кто считает свою доброту товаром с неограниченным сроком годности.
А калькулятор я теперь всегда держу под рукой. На всякий случай. Мало ли кто еще из родственников вспомнит, что в 1998-м угостил меня мороженым.
