В любой империи есть министры, генералы и прочие люди с громкими титулами. А есть те, кто реально решает вопросы. Иногда — с козел.
В Петербурге начала XIX века это знали все. Если тебе срочно нужна справедливость, карьера или чудо — не беги в канцелярию. Иди к кучеру.
К самому настоящему. С вожжами, пылью на сапогах и прямым доступом к уху императора.
Звали его Илья Байков. Родился крепостным в симбирской глуши. Умер почётным гражданином столицы. 24 года возил Александра I — и за это время стал человеком, через которого решались судьбы генералов, вельмож и просто тех, кому не повезло родиться без связей.
Генерал-адъютант, весь в орденах, взобрался на козлы императорской кареты прямо у Казанского собора — и крепко обнял кучера. Не какого-то знатного вельможу. Простого кучера. Те, кто видел эту сцену, поняли всё правильно: Фёдор Уваров, герой Аустерлица, знал, у кого в Петербурге настоящая власть.
Единственный крепостной барина
Байков родился в 1768 году в селе Загудаевка Симбирского уезда. Принадлежал он капитан-лейтенанту Дмитрию Александровичу Лукину и был его единственным крепостным.
Байков быть чуть старше. Разница в возрасте между барином и крепостным составляла два года. И была у них не строгая иерархия, а, скорее дружба ровесников.
Лукин был человеком незаурядным. Когда в 1785 году его определили на казённый счёт в Морской кадетский корпус в Кронштадте, Байков последовал за ним в Петербург - не чтобы прислуживать, а скорее как товарищ, который никогда не бросит. По крайней мере, по воспоминаниям современников Лукин воспринимал Илью именно так.
Лукин вышел из корпуса одним из лучших выпускников, отличился в русско-шведской войне 1788–1790 годов, получил ордена Святой Анны и Святого Георгия. Байков при этом оставался рядом, выполняя всё то, что делает единственный слуга при молодом офицере-сироте.
В 1795 году, во время плавания в Северную Атлантику в составе эскадры адмирала Ханыкова, Лукин выдал Байкову вольную.
Байков записался в петербургские мещане и стал свободным человеком. Он запомнит этот жест на всю жизнь.
«Кочующий деспот» и его кучер
Александр I взошёл на трон в марте 1801 года, и уже 1 декабря того же года тридцатитрёхлетний Байков был нанят в придворную конюшню кучером для разъездов государя. Быстро выяснилось, что они нашли друг друга.
Пушкин называл Александра «кочующим деспотом». Государь не умел сидеть на месте. Финляндия, Варшава, Вена, наполеоновские войны, объезды губерний — двадцать четыре года Байков колесил вместе с ним по России и Европе. В его формуляре, выданном при увольнении, было написано сухо и ёмко: «В отпусках не был».
Александр I был человеком молчаливым в дороге. Приказов вслух не отдавал — просто кивал в нужную сторону. Байков поворачивался на козлах, ловил взгляд, понимал направление и ехал.
За двадцать четыре года он выучил эти кивки так, как пианист выучивает ноты. Однажды, впрочем, переусердствовал: увидев очередной жест императора, самоуверенно бросил через плечо: «Знаю, Ваше Величество!»
Государь взорвался немедленно: «Ты ничего не смеешь знать, кроме своих хомутов!» — и Байков оказался на дворцовой гауптвахте. Сидел недолго. Александр отходил быстро.
Неофициальный комитет прошений
Государь исключил его из мещанского сословия и официально зачислил в лейб-кучеры — должность, эквивалентная нынешнему личному водителю главы государства, только с несравнимо большим влиянием.
Петербургское общество быстро усвоило простую истину: если нужно что-то донести лично до Александра I — иди к Байкову. Сам государь однажды заметил кучеру с иронией:
«Существует же у меня комитет для принятия прошений, так ты и у себя дома свой комитет завёл».
Но у него не был, что называется, проходной двор. К делу относился серьёзно и брался за него только тогда, когда был убеждён в справедливости просьбы. Ни ради денег, ни ради связей — только если человек, по его разумению, прав, а сил добиться справедливости самому у него нет.
Генеральша Лошакова пришла к нему в отчаянии: муж под арестом, обычные каналы не работают.
Байков выслушал, убедился в несправедливости ситуации и придумал план. В условленный день нарядно одетая женщина ждала на бульваре. Байков умело сделал так, чтобы одна из лошадей переступила постромку — упряжь встала как вкопанная прямо перед ней. Женщина оказалась у ног государя. Прошение было принято. Генерала отпустили. Александр потом ухмыльнулся: «Илья, это твои штуки?»
Дом на Фонтанке
В 1808 году Байков получил от государя дворовое место на Фонтанке, между Аничковым и Чернышёвым мостами — один из лучших адресов столицы.
В 1813-м, когда начал строить дом, Александр выдал ему ссуду в двадцать тысяч рублей. Для понимания масштаба: обычный петербургский извозчик зарабатывал 300–500 рублей в год. Ссуда Байкова равнялась сорока-шестидесяти годам непрерывной работы его коллег без выходных. В 1824 году долг был списан полностью — государь просто простил.
Так появился дом бывшего крепостного в самом центре императорской столицы.
Академическая шутка с последствиями
В сентябре 1822 года в Академии художеств разгорелся скандал. Нескольких сановников, любимцев государя, предлагалось принять в почётные академики.
Проблема была в том, что принимали их за близость к трону, а не за какие-либо заслуги перед искусством.
Вице-президент Академии Александр Лабзин, человек честный до неудобства, не сдержался.
«По какому праву эти люди метят в академики?» — спросил он. «Они близки к государю!» — ответили ему.
Лабзин помолчал секунду и выдал:
«Тогда предлагаю выбрать в академики государева кучера Илью Байкова. Он не только ближе всех сидит к государю — но и единственный в России, кто сидит к государю задом».
Шутка была блестящей. Реакция — предсказуемой. Разгневанный Александр I отправил Лабзина в ссылку в Симбирскую губернию — ту самую, откуда был родом Байков.
Долг перед мёртвым другом
В июле 1807 года в Эгейском море, во время Афонского сражения, капитан первого ранга Дмитрий Лукин — тот самый, давший Байкову вольную, — был убит ядром в грудь. Это сражение во время Русско-турецкой войны, где Россия одержала победу.
Современник написал, что Лукин «умер на поприще славы смертью, завидной для воина». Вдова и двое сыновей остались без средств.
Байков узнал об этом и не стал писать прошений. Он просто однажды свернул с привычного маршрута и повёз императорскую коляску на дальнюю окраину Петербурга. Остановил у полуразвалившегося домика. Александр I, удивлённый и явно раздражённый таким маршрутом, спросил: «А чего ты меня сюда завёз?» Байков ответил коротко: «Здесь живёт семья моего бывшего хозяина». Того самого, что доблестно воевал за царя.
Этих слов оказалось достаточно. Вдове увеличили пенсию вдвое. Оба сына Лукина — Константин и Николай — были приняты в Пажеский корпус и вышли оттуда офицерами. Байков сполна расплатился за свою вольную.
Борода, которую пришлось сбрить
При дворе лейб-кучер обязан был быть чисто выбрит. Байков носил бороду. Александр I делал исключение — то ли из расположения, то ли потому что в Европе густая русская борода кучера добавляла колориту образу царя-освободителя. Когда российский государь въезжал в европейские столицы после победы над Наполеоном, его бородатый кучер был частью картины — живой символ той самой России, которая дошла до Парижа.
Александр I умер 19 ноября 1825 года в Таганроге. Ему было сорок семь лет. Вскрытие показало обширный инсульт. Слухи о том, что государь инсценировал смерть и ушёл в затворничество, поползли немедленно.
Байкову было пятьдесят семь. Он взялся везти тело государя из Таганрога в Петербург — путь занял около двух месяцев. Перед отправкой процессии некий высокопоставленный вельможа потребовал, чтобы Байков сбрил бороду: «Не положено бородатому везти государя, даже мёртвого».
Байков разрыдался. Потом сказал: «Брейте. Я всё равно повезу».
Жена британского посланника Анна Дисборо, очевидец событий, написала 16 марта 1826 года: «Кучер Илья, который возил императора свыше двадцати лет, получил разрешение провезти погребальную карету от Таганрога и до могилы».
По словам очевидцев, именно присутствие Байкова на козлах успокоило народ: если Илья везёт — значит, государь действительно умер. Обмануть Байкова было невозможно.
После императора
Без Александра I Байков стал кучером вдовствующей императрицы Александры Фёдоровны. Ездил с ней в Москву, Одессу, Варшаву, Ревель. Работал с той же безупречностью, что и прежде. 24 января 1836 года его уволили «за старостью и слабостью здоровья» с пенсией тысяча рублей в год — достаточно, чтобы жить с достоинством.
Его сыновья — Пётр и Фёдор — стали художниками, окончили Академию художеств и писали батальные полотна об Отечественной войне 1812 года, которую их отец видел с козел императорской коляски. Сын крепостного получил то, о чём сам крепостной не мог мечтать.
Илья Иванович Байков умер 17 апреля 1838 года в возрасте 70 лет.
В его формуляре написано: «Служил, при отлично хорошем поведении, усердно и беспорочно».