О чем в статье?
Рассказ о пагубном влиянии погоды на аппетит, характер и здоровье. Меня называют выдумщиком, и это несправедливо. Эффект "теплового острова" для тех, кто ещё не догадался, что живёт на нём. Сенсационная гипотеза о происхождении городов.
________________________________________________
Мы собрались за обедом, Андрей, Семен, Платон и я. Разговор зашел о погоде.
Нам было что обсудить: заканчивалась только первая неделя марта, но субъективно ощущалось, что не за горами июнь. Сугробы исчезали стремительно, оставались только маленькие лужицы.
Обед был не так уж плох, суп с фасолью и гречка с луком.
Платон был с этим не согласен: он едва потревожил суп и отказался от гречки. Андрей отметил, что погода пагубно влияет на аппетит и характер Платона: «Зачем отказываться? Можно сперва предложить остальным. Это не бог весть что, но тоже еда» – сказал он.
Я почти не обращал на них внимания. Меня волновал раздражающий звук. На крыше таял сугроб, который находился там всю зиму. Теперь он устремился к бренной земле. Мимо окна, у которого расположились мы.
На земле его «встречал» металлический лист, размером со школьную доску, и капли воды извлекали из листа нержавейки характерный дребезжащий стук.
Я испытывал иррациональную тревогу по этому поводу. В уме возникали навязчивые образы пыток водой и их эволюция от древних времен и до наших дней.
Я сказал об этом остальным. Андрей сказал, что на него этот звук действует противоположным образом. Как именно он объяснить не смог.
Семен возразил, что его тревожит не сам звук, а погодные аномалии. Он рассказал, как мучился головной болью от жары всю эту неделю, а всю прошлую – суставами, из-за быстрой смены погоды.
Я выразил свое несогласие: «Друг мой, здесь виновата вовсе не погода, а твоя привычка никогда не ложиться спать раньше трех часов ночи».
Платон согласился с тем, что погодные аномалии вызывают тревогу, но добавил, что готов смириться с ними, если сможет поскорее сменить зимнюю обувь на летнюю.
«Готов ли ты сменить зимнее пальто на амуницию для подводной охоты, если Волга вдруг на недельку выйдет из берегов?» – подумал я.
– Сменить зимнюю на летнюю? – спросил Андрей – Ну-ну, только не слишком уж торопись с этим, а то сядешь в лужу. В нашем климате снег в городах тает неравномерно. Где-то он не просто тает, а как будто сразу испаряется. А местами лежит как ни в чем не бывало до мая.
Буквально вчера шел я по одной улице, снег на ней уже растаял и даже высох асфальт. Было обидно, что утром я обул тяжелые зимние ботинки. За следующим поворотом я уперся в сугроб высотой по пояс. Снег был таким рыхлым, что ноги моментально погружались в него. Через пять секунд они промокли до нитки. Тут уж я пожалел, что не додумался надеть сапоги.
Так происходит потому, что снег быстро тает под прямыми солнечными лучами, но долго – в затененных местах. – Последние слова он произносил с таким видом, будто он учитель, а мы – нерадивые ученики, которые обязаны с благоговением ловить каждое его слово.
– Тут ты сам сел в лужу. – сказал Платон, не согласный на эту роль – Ты думаешь, прямые солнечные лучи – это так важно? Солнце светит всем одинаково, просто всю зиму с одних улиц снег чистят, а на другие вываливают.
Я с укором обратился к Платону:
– Неужели можно быть таким болваном и не знать, что прямые солнечные лучи гораздо быстрее превращают снег из застывшей грязи в текущую? Как, по-твоему, иначе объяснить эффект северного склона?
Семен вежливо попросил пояснить, о чем это я:
– Что ты несешь? Никогда в жизни не слышал большей чуши. Ты ведь выдумал это только что, признайся честно.
Не люблю, когда меня называют выдумщиком.
– Дорогой друг, если бы ты был хоть самую малость тактичнее некрашеной кирпичной стены, то дал бы мне закончить и убедился, что такое явление действительно существует на примере истории из моего детства.
Начиная с довольно юного возраста каждый раз с наступлением зимы я брал в руки лопату. Наш замечательный дом (мы жили в частном доме) находился на склоне горы, в месте с таким сложным рельефом, что до сих пор (даже с повсеместным распространением GPS-навигации) туда не ходят почтальоны. Боятся заблудиться.
С приходом зимы на меня ложилась задача по обеспечению логистики от нашего дома до ближайших хоженых троп.
В какой-то момент я заметил, что на склоне перед нашим домом снег лежит дольше, чем в городе, и даже дольше, чем на обратном склоне нашей горы. Когда там уже где-то прорастала трава, у нас снега было все еще хоть отбавляй. Мне из-за этого дольше приходилось изображать снегоуборочный комбайн.
Я пожаловался отцу на это обстоятельство, и он объяснил мне, что так происходит из-за того, что наш склон – северный.
Солнечные лучи в нашем полушарии падают на такие склоны под большим углом, из-за чего лучше отражаются от поверхности обратно в атмосферу и отдают меньше тепла.
Я спросил, не мог ли он подумать об этом, когда покупал этот дом, но отец только улыбнулся и послал меня дальше чистить снег.
– Так что, – закончил я – перед вами человек, который на собственной шкуре испытал эффект северного склона.
Я закончил говорить.
По лицу Семена я понял несколько вещей. Что мои детские воспоминания его мало беспокоят. Что он все еще слабо представляет в чем заключается «эффект северного склона». И если бы я с детства не был таким отпетым лодырем, то легко справился бы с расчисткой горы от снега.
Разговор на минуту приостановился.
Так часто бывает, когда я пытаюсь связать больше пары слов.
Вот идет непринужденная дружеская беседа, и все прекрасно до тех пор, пока я буду ограничиваться односложными замечаниями.
Мне даже будет казаться, что я произвожу на окружающих впечатление неглупого человека.
Но стоит мне, как сейчас, сказать что-то сложнее набора междометий, и я вижу, как окружающим становится неловко находиться рядом и они с тоской смотрят на дверь.
Не знаю, почему так происходит и предпочитаю делать вид, будто не замечаю этого.
Вот и сейчас, заметив подобную реакцию, я схватил стакан и стал нервно прихлебывать чай.
Андрей сидел с задумчивым видом. Через минуту он спросил:
– То есть на окраинах снег тает дольше, потому что они находятся на северном склоне?
Меня умиляет его непосредственность. Если бы кто-то другой в здравом уме сказал что-то подобное, я либо расхохотался бы до судорог, либо нарек такого человека тупицей.
Но Андрей – один из тех людей, которые открыто говорят, если чего-то не понимают. Не делая при этом вид что мол «на-самом-то-деле-я-знаю-все-на-свете». Уж это я в людях ценю.
– Друг мой, – начал я, забыв, что минутой ранее уже заставил кое-кого из присутствующих посмотреть на дверь – уверяю тебя, что окраины нашего замечательного города находятся не только на северных склонах, но также на восточных, южных и западных. А также на ровных поверхностях.
Тут дело не в склонах. Готов поклясться, что ты спрашиваешь про эффект «теплового острова», но еще не догадываешься об этом.
Я откашлялся, сделал глоток уже остывшего чая и продолжил.
– Эффект теплового острова – штука известная. Город всегда теплее пригорода. Асфальт, бетон, крыши нагреваются за день, а ночью отдают тепло обратно в воздух. За городом, в поле, после заката температура падает резко: травка остыла, земля остыла – всё, привет. А в городе стены и тротуары еще долго работают как батарея. Плюс отопление, плюс миллион машин. Поэтому в центре может быть на пять градусов теплее, чем за кольцевой дорогой. И снег, соответственно, тает быстрее.
На этом месте можно было бы остановиться, но я почувствовал, как мысли в голове начинают кружиться в более интересном порядке.
– Однако, – сказал я, понижая голос, – меня всегда занимал другой вопрос. Допустим, город сам себя греет. Но почему он оказался именно здесь? Почему наши предки поставили город в этом месте, а не в соседней низине или на том берегу?
Андрей и Платон переглянулись. Семен открыл было рот, чтобы сказать что-то про Волгу и торговые пути, но я опередил его.
– Да, вода – это важно. Но в нашем климате вода – это не только благо, но и проблема: сырость, распутица, речные ветра.
Я думаю, был еще один фактор. Может быть, гораздо более древний.
Представьте: несколько тысяч лет назад, когда никакого города еще не было, а было просто место, где люди решали обосноваться. И они, возможно, не отдавая себе отчета, выбирали участки с чуть более мягким микроклиматом.
Те места, где теплее на пару градусов, где снег сходит на неделю раньше, где весна приходит быстрее.
– Это же копейки, – сказал кто-то.
– В масштабах одного года – да. А в масштабах хозяйственного цикла, в эпоху, когда каждая лишняя неделя тепла означала дополнительный выпас скота или лишнее время посевной?
Это уже не копейки. Это – преимущество. И если такое место к тому же защищено от ветра, если оно находится на южном склоне или рядом с рекой, которая аккумулирует тепло, то оно становится магнитом.
– Так что, возможно, – я сделал паузу, – тепловой остров – это не только следствие городской жизни. Возможно, города изначально возникали в точках природных тепловых аномалий. А потом, разрастаясь, они эту аномалию многократно усилили.
То есть современные города стоят на тех же местах не случайно. И если это так, то эффект теплового острова – не побочное явление, а системообразующее.
Я замолчал, наслаждаясь моментом. Так бывает, когда только что сформулировал гипотезу, которая переворачивает представление об урбанистике.
– Ты это на полном серьезе говоришь? – спросил Платон. – Я просто никогда о таком не слышал.
– На самом деле нет. – сказал я – Я это придумал только что.
– Ааа, круто. А то я уж подумал …
– Да ладно тебе. Не придавай такого значения всему, что я говорю.
А про себя добавил: «Ладно, попробую в другой раз. Однажды я все же совершу свое сенсационное открытие»
– Чай еще будешь? – спросил Андрей.
Я протянул ему пустой стакан. Разговор о тепловых островах, северных склонах и том, почему снег тает неравномерно, сам собой сошел на нет. Мы молчали, пили чай и слушали капель.
______________________________________________
Спасибо всем, кто дошел до сюда! Следующий пост будет в понедельник.
Расскажите в комментариях какие неожиданности вам принесла весна.