Пройдут годы. Уже не будет ни Петербурга, ни империи, ни самого князя. И она напишет: «Я хочу выразить тебе самые глубокие чувства, моё сердце всю жизнь хранило любовь к тебе. Не цветы я кладу на твою могилу, а дань любви и уважения».
Мужчина, которому адресованы эти слова, умер в 1910 году. Женщина, их написавшая, пережила его на три десятилетия. Он был потомком одного из богатейших аристократических родов России. Она — дочерью бедной итальянской семьи, которая в детстве торговала цветами на улицах Рима.
Их история — не о любви, которая победила. О любви, которую раздавила система.
В 1897 году итальянка Лина Кавальери впервые ступила на петербургскую сцену. Настоящее имя — Наталина, родилась в рождественскую ночь 1874 года в маленьком городке Онано в провинции Витербо. С детства работала: упаковщица в типографии, помощница у портнихи, цветочница. В четырнадцать участвовала в конкурсах красоты. В двадцать два уже покоряла Париж.
Голос у неё был, откровенно говоря, скромным. Критики не скрывали этого. Но публика вставала и аплодировала — ещё до того, как она открывала рот. Потому что Лина Кавальери была тем редким явлением, когда красота сама по себе становилась искусством.
Современники называли её «самой красивой женщиной мира». Не преувеличение — так писали газеты по всей Европе и в России. Её фотографии на открытках расходились миллионными тиражами. Женщины изучали её причёску и наряды, мужчины теряли головы.
В тот петербургский вечер 1897 года в зрительном зале сидел молодой князь Александр Барятинский, штабс-ротмистр, один из богатейших холостяков столицы. Пока вся мужская половина зала сгрудилась вокруг певицы после выступления, он демонстративно листал какую-то брошюру в нише у окна.
Он один не смотрел на неё. И именно это её зацепило.
Потом — обморок. Врачи констатировали сердечный приступ. Его унесли в соседнюю комнату, уложили на диван. Очнувшись, он увидел рядом её.
«Это вы? — спросил он. — Похоже, моё сердце сыграло со мной злую шутку».
Через неделю весь Петербург говорил о романе сиятельного князя с итальянской певицей. Через год у неё на шее были бриллианты от Фаберже на двести тысяч рублей — состояние, которого большинство людей того времени не видели за всю жизнь.
Барятинский был влюблён по-настоящему. Это чувствовалось не в словах — в деньгах и поступках. Он нанял ей лучших петербургских педагогов по вокалу. Заказал для неё специальную программу у итальянских преподавателей. Хотел, чтобы его любимая осуществила мечту — стала настоящей оперной дивой.
И она стала. В 1905 году Лина Кавальери пела вместе с Энрико Карузо в Париже — в опере Умберто Джордано «Федора». Потом они вместе дебютировали в нью-йоркской Метрополитен-опера. Критики по-прежнему оговаривались насчёт вокала. Но залы были переполнены.
Дело шло к свадьбе. Барятинский решился.
Родители встали как стена. «Она тебя околдовала. Ей нужны твои деньги и титул». И — главное — добавляли: «Тебе мало выходки твоего брата?»
Младший брат Владимир в 1896 году тайно обвенчался с актрисой Яворской. Скандал. Позор. Теперь старший собирается повторить?
Александр пошёл к царю.
Николай II выслушал его. Отказал. Логика была проста и безжалостна: офицер, женившийся на «кафешантанной певице», должен был немедленно подать в отставку. Семья Барятинских была одной из знатнейших в стране. Такой мезальянс дискредитировал бы всех.
«Я найду вам невесту, — добавил император. — По красоте и стати не хуже вашей итальянки».
Слово сдержал. Барятинскому в жёны была предложена Екатерина Юрьевская — дочь императора Александра II от морганатического брака. Красавица. Умница. Сам Николай II описывал её как «изумительно красивую».
По некоторым сведениям, Лина и Александр успели обвенчаться тайно — но брак был аннулирован по приказу императора. Певице дали понять: пора покинуть страну.
Они расстались. Публично и бесповоротно.
5 октября 1901 года в Биаррице Александр Барятинский обвенчался с Екатериной Юрьевской. Сразу вышел в отставку — карьера военного его больше не интересовала. Они поселились в Париже.
Внешне — всё приличия соблюдены. Молодая жена, дети, светская жизнь.
Только в парижском особняке висел портрет Лины Кавальери. Написанный итальянским художником Джованни Больдини — в тёмном платье, задумчивая, чуть грустная. Барятинский заказал его в 1901 году. Специально.
Лина потом напишет в мемуарах: «Он одевал её так же, как одевалась я. Он заставлял её пользоваться моими духами. Он давал ей ласковые имена, которыми называл меня».
Екатерина Барятинская всё это терпела. Говорят, даже сама начала брать уроки вокала — чтобы хоть как-то приблизиться к образу, который жил в голове её мужа. Историки осторожно называют это «попыткой стать заменой». Но заменить Лину было невозможно — потому что дело было не в ней, а в том, что она символизировала: выбор, которого Александр не сделал.
А подарки для Кавальери он продолжал отправлять. Уже будучи женатым. Ювелиры изготовили для неё гарнитур из изумрудов и рубиновый набор. Три нити жемчуга от Фаберже. По оценкам современников — полмиллиона рублей суммарно. Жена, двое сыновей, законный брак — и при этом полмиллиона рублей чужой женщине.
Это не романтика. Это диагноз.
Зима 1909–1910 годов. Барятинские снимают виллу во Флоренции. Первый апоплексический удар — и кажется, обошлось. Александр идёт на поправку. Друзья навещают, играют в бридж.
В один из вечеров он падает со стула прямо за карточным столом. Острый менингит. 8 марта 1910 года Александра Барятинского не стало. Ему было тридцать девять лет.
Лина узнала. И только после его ухода приняла предложение американского миллионера Роберта Чандлера. Говорят, именно смерть Барятинского стала для неё точкой невозврата — пока он был жив, она не соглашалась.
Потом был брак с французским тенором Люсьеном Мураторе. Потом — салон красоты в Париже, книга с рецептами ухода за лицом, ставшая бестселлером, реклама Palmolive и роли в немом кино. Жизнь не остановилась.
С началом Второй мировой она оказалась во Флоренции — в том самом городе, где умер Барятинский. 7 февраля 1944 года в её дом попала бомба.
Город, который забрал его, забрал и её.
Где-то в этих годах — уже после того, как осела пыль нескольких эпох — она написала то, с чего началась эта история. Слова на могилу мужчины, которого ей не позволили любить законно.
«Не цветы я кладу на твою могилу, а дань любви и уважения».
Интересно вот что: Екатерина Юрьевская, жена Барятинского, пережила всех. Она умерла в 1959 году в доме престарелых на острове Хэйлинг — почти без средств, продав к тому времени большую часть своего имущества. На её похоронах было только двое родственников.
Женщина, которую выбрали вместо Лины, оказалась той, кого история забыла быстрее всего.