Убирайтесь из моего дома! — крикнула я, распахивая дверь так сильно, что та жалобно стукнулась о стену. — Ваше совещание по разделу моего имущества окончено!
Голос мой дрожал. Не от страха — от ярости, которая накапливалась годами и наконец нашла выход.
За дубовым столом в гостиной сидели трое: моя родная сестра Наталья, её муж Виктор и наш двоюродный брат Сергей. Перед ними лежали бумаги, калькулятор и даже какой-то план моего дома, нарисованный от руки. Они так увлеклись обсуждением, что не услышали, как я вернулась с дачи на день раньше.
— Людмила, ты нас не так поняла... — начала Наталья, поднимаясь со стула. Её лицо, всегда такое приветливое и улыбчивое, теперь застыло в маске растерянности.
— Не так поняла? — я швырнула на пол сумку с продуктами. Яблоки покатились по паркету. — Я всё слышала, Наталья. Каждое слово. Ты говорила, что моя спальня подойдёт твоей дочери, потому что у неё окна на восток. А Виктор добавил, что гараж можно продать отдельно.
Виктор отвёл взгляд. Сергей, самый младший из нас, вообще спрятался за спинку кресла.
— Мы просто обсуждали... варианты, — пробормотал он.
— Варианты! — я рассмеялась, но смех вышел горьким. — Вы обсуждали, кто что получит, когда я умру. Но вот новость: я ещё жива. И собираюсь жить долго.
Наталья подошла ко мне, пытаясь взять за руку. Я отдёрнула ладонь.
— Люся, ты болеешь. Врач сказал...
— Врач сказал, что у меня гипертония, а не смертельный диагноз! — перебила я. — Да, я пошла к кардиологу на прошлой неделе. Да, я рассказала тебе, потому что ты моя сестра и я доверяла тебе. А ты что сделала? Собрала семейный совет, чтобы поделить мою квартиру, мебель, посуду!
В комнате повисла тишина. За окном шумел дождь, и капли стучали по стеклу. Этот дом я строила с мужем тридцать лет назад. Каждый кирпич, каждый гвоздь — всё было пропитано нашими мечтами. Игорь давно ушёл из жизни, а дом остался. Мой дом. Моя крепость.
— Люся, мы переживаем, — Виктор встал, поправляя галстук. — Ты одна, детей нет. Кто позаботится о тебе?
— Позаботится? — я повернулась к нему. — Тот, кто хочет моей квартиры? Или тот, кто уже приценивается к моему гаражу?
Сергей наконец решился заговорить:
— Людмила, ты несправедлива. Мы семья.
— Семья не обсуждает наследство за спиной у живого человека, — отрезала я. — Семья спрашивает: «Как твоё здоровье? Чем помочь?» А вы спрашивали? Нет. Вы приехали с пирогом, с улыбками, а сами — за спиной — чертили планы.
Я подошла к столу и собрала разбросанные бумаги. В них были списки: кухня — Наталье, спальня — её дочери, гостиная — Сергею. Даже мои книги были расписаны. Моя коллекция фарфоровых статуэток, которую я собирала двадцать лет, тоже оказалась чьей-то.
— Это что? — я показала лист Наталье. — «Библиотека — продать, выручку разделить на троих»?
— Люся, это просто черновик...
— Это план. Ваш план. А мой план — выметаться из моего дома.
Я открыла входную дверь. Холодный осенний воздух ворвался в тёплую гостиную.
— Но на улице дождь! — воскликнула Наталья.
— И что? — пожала я плечами. — Когда ты приезжала ко мне в прошлый раз, ты привезла не лекарства, не фрукты. Ты привезла нотариуса, чтобы оформить дарственную. Я отказалась, и вы решили подождать. Решили, что я скоро... освобожу территорию.
Сергей встал, тяжело вздохнув:
— Людмила, мы неправы. Признаём. Но не гони нас.
— Гоню, — твёрдо сказала я. — И хочу, чтобы вы запомнили: моё завещание уже составлено. Всё моё имущество — детские дома и приюты для животных. Вы не получите ничего.
Наталья побледнела:
— Ты не можешь так поступить!
— Могу. Это мой дом. Моя жизнь. Мои решения.
Виктор схватил жену за локоть и потащил к выходу:
— Пойдём, Наташа. Тут делать нечего.
Сергей шёл последним. На пороге он обернулся:
— Тётя Люся, мы правда тебя любим.
— Любят не за имущество, — ответила я. — Любят просто так. Запомни это.
Дверь захлопнулась. Я осталась одна.
В гостиной пахло чужими духами Натальи и сигаретным дымом от Виктора. На столе лежала забытая ручка и калькулятор. Я взяла его и бросила в мусорное ведро.
Потом прошла на кухню, поставила чайник. За окном дождь усилился, и капли стекали по стеклу, как слёзы. Но я не плакала.
Я достала из шкафчика свою любимую чашку с синими цветами. Игорь подарил её мне на нашу пятую годовщину. «Самой лучшей жене на свете», — было написано на донышке.
Чайник засвистел. Я заварила мятный чай, села за стол и наконец выдохнула.
Завтра я позвоню юристу и официально оформлю завещание. А потом позвоню в волонтёрскую организацию и спрошу, кому нужна помощь. Детям? Животным? Одиноким старикам?
У меня есть дом. Есть здоровье, которое я буду беречь из принципа. Есть время, чтобы сделать что-то доброе.
А родственники... Они сами выбрали свою роль. Не роль любящих людей, а роль стервятников. Что ж, это их выбор. А мой выбор — жить. Жить долго и счастливо. И знать, что моё наследство достанется тем, кто действительно в нём нуждается.
Я сделала глоток чая. Он был горячим и сладким. Как жизнь, которую я собиралась прожить заново.