— Мам, пирог вообще огонь, — сказал Олег и потянулся за третьим куском.
Лена поставила чайник на плиту. Щёлкнула конфорка. Лена вытерла руки о полотенце, повесила его ровно на крючок.
— Тамара Сергеевна, вы рецепт скиньте, — Олег откинулся на стуле, — я серьёзно. Такое тесто — это ж талант.
Тамара Сергеевна сидела с прямой спиной, блюдце держала на весу. Улыбалась.
— Там ничего сложного. Масло должно быть холодное, и руками не перемешивать.
— Вот, — Олег повернулся к Лене. — Слышишь? Руками не перемешивать. Может, поэтому у тебя и не выходит.
Лена открыла шкафчик. Достала три чашки, поставила на стол. Одну — перед Олегом, одну — перед матерью, одну — себе, с краю.
— Я в прошлый раз по этому же рецепту делала.
— Ну, значит, руки другие, — Олег засмеялся и посмотрел на тёщу. Тамара Сергеевна не засмеялась, но и не возразила. Отпила чай.
Лена села. Пирог стоял на столе в форме, в которой она утром замешивала тесто для шарлотки. Свою шарлотку она убрала в холодильник ещё до прихода матери — тесто осело, бок подгорел.
— Лен, ну не обижайся, — сказал Олег. — Я ж не со зла. Просто у Тамары Сергеевны реально лучше получается. Ну что такого-то.
Тамара Сергеевна поставила блюдце на стол.
— Олег, я пеку сорок лет.
— Вот! Сорок лет! — Олег поднял палец. — Опыт. А Ленка у нас что? Из духовки достанет — и сама не знает, что вышло.
Лена держала чашку обеими руками. Чай был горячий, пальцы покраснели. Она не пила.
— Лен, ну скажи что-нибудь. Чего молчишь? — Олег наклонился. — Ну правда, не обижайся.
— Я не обижаюсь.
— Ну вот и отлично.
Олег отрезал ещё кусок пирога, положил себе на тарелку. Нож стукнул о край формы. Тамара Сергеевна смотрела на дочь. Лена смотрела в чашку.
— Мам, ты забери форму, — сказала Лена. — Мне не нужна.
Тамара Сергеевна не ответила сразу. Потом сказала:
— Форма твоя.
— Я знаю. Забери.
Олег перестал жевать. Посмотрел на одну, потом на другую. Лена встала, открыла холодильник, достала шарлотку, поставила на стол рядом с пирогом. Бок подгорелый, тесто просевшее.
— А это что? — спросил Олег.
Лена села, взяла нож и отрезала себе кусок.
Она отломила вилкой кусок шарлотки, положила в рот. Жевала медленно. Корочка горчила, середина была влажной, слишком мягкой. Она проглотила, отломила ещё.
Олег смотрел на неё, потом на тёщин пирог, потом снова на неё.
— Лен, ну зачем ты это достала?
Лена не подняла глаз. Отрезала второй кусок, положила на тарелку.
— Интересно, — сказала она и подцепила вилкой край, — это ты сейчас маме делаешь комплимент? Или снова намекаешь, что ошибся с выбором?
Вилка стукнула о тарелку. Тамара Сергеевна отодвинула чашку.
— Лена.
— Что — Лена?
Олег положил обе руки на стол, ладонями вниз.
— Ты сейчас серьёзно? Я похвалил пирог. Пирог, Лена. Не тебя с кем-то сравнил.
— Ага. «Руки другие». Это про пирог.
Олег откинулся на спинку стула. Стул скрипнул. Он посмотрел на тёщу — та сидела не двигаясь, салфетка в руке скомкана.
— Тамара Сергеевна, вы слышите? Я человеку комплимент сделал, а тут сразу суд.
Тамара Сергеевна не ответила. Разгладила салфетку на колене, сложила пополам.
Лена ела. Жевала подгорелую корку, запивала чаем. Не морщилась.
— Ну и как? Вкусно? — спросил Олег.
— Нормально.
— Нормально, — повторил он. — То есть ты сейчас назло ешь.
Лена положила вилку. Посмотрела на него.
— Я ем свой пирог. У себя на кухне. Тебе нужно моё разрешение, чтобы это было нормально?
Олег открыл рот и закрыл. Потёр переносицу двумя пальцами.
— Я не это имел в виду.
— А что ты имел в виду?
Тамара Сергеевна встала. Стул проехал по полу с коротким визгом.
— Я, наверное, пойду.
— Сядь, мам, — сказала Лена. — Чай не допила.
Тамара Сергеевна стояла, держась за спинку стула. Посмотрела на дочь, на зятя. Потом села. Взяла чашку обеими руками, но не отпила.
Олег сидел молча. Крошки от тёщиного пирога на его тарелке. Лена подвинула к нему свою шарлотку.
— Попробуй.
— Лен…
— Попробуй. Раз уж мы сравниваем.
Олег смотрел на кусок. Подгорелый бок, осевшее тесто, яблоко, провалившееся внутрь. Он взял вилку и отрезал кусок.
Олег жевал медленно. Положил вилку. Провёл языком по зубам.
— Ну, яблоки чувствуются.
— И всё?
— Лен, что ты от меня хочешь?
— Ответ. Вкусно или нет.
Олег выдохнул через нос. Отодвинул тарелку.
— Не очень. Доволена?
Лена кивнула, забрала его тарелку, поставила в раковину. Открыла воду. Тарелка звякнула о металл.
— Вот видишь, — сказала она в сторону раковины. — Можешь же честно.
— То есть до этого нечестно?
Лена закрыла воду. Повернулась.
— Ты маме за полчаса три раза сказал «талант». А мне за восемь лет — ни разу «спасибо».
— О, начинается, — Олег хлопнул ладонью по столу. Чашки дрогнули. — Восемь лет она считала. Записывала, может?
Тамара Сергеевна сжала край скатерти.
— Олег.
— Нет, Тамара Сергеевна, подождите. Она сейчас при вас из меня делает — кого? Я пирог похвалил. Ваш пирог. Это преступление?
— Ты не пирог похвалил, — сказала Лена. Голос был ровный, руки мокрые. Она не вытирала. — Ты показал, кто тут справляется, а кто нет. Как всегда. При маме — удобнее.
— Ну знаешь что...
— Знаю. Посуду я каждый день мою. Завтрак, обед, ужин. Пирог раз в месяц пеку. И раз в месяц слышу, что у мамы лучше.
Олег встал. Стул отъехал, ударился о подоконник. Горшок с фиалкой качнулся.
— Я не буду в этом участвовать. Ты хочешь скандал — скандаль одна.
Он вышел в коридор. Хлопнула дверь комнаты.
На кухне стало тихо. Холодильник гудел. Капля из крана упала в раковину. Тамара Сергеевна сидела, обе руки на столе. Лена стояла у раковины, прислонившись бедром к столешнице.
— Мам, не надо.
— Я ничего не говорю.
— Вот и не говори.
Тамара Сергеевна посмотрела на пирог, на шарлотку рядом. Встала, взяла нож, отрезала кусок шарлотки, положила себе на тарелку. Откусила. Жевала долго.
— Корица? — спросила она.
— Корица. И лимонная цедра.
Тамара Сергеевна откусила ещё.
— Тесто в следующий раз в холодильник ставь. И масла на четверть меньше.
Лена стояла. Смотрела, как мать ест. Потом взяла полотенце и вытерла руки.