Олеся орала так, что мелко вибрировала входная дверь.
Она ввалилась в квартиру прямо в грязных зимних сапогах. Оставляла на светлом ламинате тающие черные следы. Яркий красный пуховик был распахнут. Лицо пошло пятнами от мороза и злости. В тесной прихожей моментально запахло сыростью и дешевым парфюмом.
Лиза стояла в дверях кухни.
В руках она так и держала тяжелые кухонные ножницы. Минуту назад она вскрывала ими плотную пластиковую упаковку с куриными бедрами. Обычный ужин по акции.
— Олеська, ну тише ты. Соседи же, — бубнил Паша.
Он переминался с ноги на ногу в стоптанных домашних тапочках. Сутулился. Втягивал голову в плечи. Смотрел куда угодно, только не на раскрасневшееся лицо младшей сестры.
— Плевать я хотела на твоих соседей!
Золовка смахнула с головы капюшон. Осветленные волосы растрепались.
— У меня коллекторы телефон обрывают! Обещали сегодня ночью дверь краской залить. Замки пеной запенить! Паша, ты мужчина или кто? Займи до зарплаты!
Лиза усмехнулась про себя.
Три года эта песня не менялась ни на одну ноту. Микрозайм под бешеные проценты. Просрочка. Агрессивные звонки из конторы. Паника и вечерняя истерика в их прихожей.
Олеся брала деньги на новые телефоны. На бизнес по наращиванию ресниц, который прогорел через месяц. На поездки в Сочи с сомнительными ухажерами. А отдавал всегда Паша.
Прошлым летом они из-за этого так и остались без моря.
Паша втихаря перевел сестре немалую сумму. Отпускной бюджет рухнул в одночасье. Лиза собирала эти деньги по крупицам весь год. Олеся клялась здоровьем всё вернуть к августу. Ожидаемо забыла. Зато купила себе новый гардероб на осенней распродаже.
— Олесь, ну сколько там набежало? — виновато спросил муж.
Он нервно поправил воротник старой домашней футболки.
— Сорок тысяч! — выпалила золовка.
Она шмыгнула носом. Резко сменила тон на жалобный.
— Пашенька, ну выручай. Там проценты каждый день капают. Они матери звонить начали. Ты хочешь, чтобы у мамы инфаркт случился из-за этих уродов?
— У нас нет свободных денег, — раздельно проговаривая слова, сказала Лиза.
Олеся резко крутнулась к ней.
Ее глаза сузились. Взгляд ощупал Лизу с ног до головы. Задержался на простом домашнем фартуке и волосах, заколотых дешевым пластиковым крабом.
— А я не с тобой разговариваю!
Олеся ткнула в сторону невестки пальцем с неоновым маникюром.
— Я к брату пришла! Паша, скажи своей жене, чтобы не лезла в дела родственников. Мы одна семья.
— Мы тоже семья, — невозмутимо ответила Лиза.
Она перехватила ножницы поудобнее. Металл холодил ладонь.
— И у нас путевки в субботу. Мы завтра вносим остаток туроператору. Наши деньги расписаны до копейки. Никаких займов.
Олеся театрально всплеснула руками.
— На пляже пузо греть собрались!
Она зло рассмеялась.
— А родная сестра пусть на улице ночует? Пусть ее бандиты по подъездам ловят? Паш, ты совсем под каблук залез? Тебе баба указывает, как с родной кровью поступать?
Это всегда работало.
Паша не выносил упреков в несамостоятельности. Его легко было взять на слабо. Особенно если это делали мать или сестра. Он расправил плечи. Попытался изобразить хозяина положения.
— Лиз, ну правда, — неуверенно начал он. — У нее там ситуация критическая. Угрожают же.
— У нас тоже критическая, — отчеканила жена.
Она не сдвинулась с места.
— Мы три года нормально не отдыхали. Ты сам жаловался, что спина отваливается. Я четвертую зиму хожу в одном пуховике. Молния заедает. Зато твоя сестра щеголяет в новой куртке.
— Это подарок был! — огрызнулась Олеся.
— От кого? От микрофинансовой организации? — припечатала Лиза.
Олеся задохнулась от возмущения. Полезла в карман. Достала телефон с разбитым защитным стеклом.
— Ах так! Ну всё. Я маме звоню. Пусть она посмотрит, кого ты в дом привел!
Она быстро набрала номер. Поставила на громкую связь. Гудки эхом разнеслись по тесному коридору.
Трубку сняли почти сразу.
— Олесечка? Ну что там? Дал Пашка денег? — раздался тревожный голос Антонины Сергеевны.
— Мам, он мне копейки зажал! — заголосила золовка. — Стоит, глаза прячет. А эта его мымра мне путевками в лицо тычет! На море они собрались!
— Паша! — голос свекрови из динамика стал жестким. — Ты там совсем совесть потерял?
Паша вздрогнул. Шагнул к сестре, словно хотел выключить телефон.
— Мам, ну мы правда тур забронировали. Лизка полгода откладывала.
— Я тебе мать или кто?! — рявкнула Антонина Сергеевна.
Только гудел старый холодильник на кухне.
— У твоей сестры беда! Какие пляжи? Какие путевки? Ты старший брат. Ты обязан помогать. Олеся девочка, она ошиблась. Ей эти изверги дверь распишут. Меня в могилу сведете своими отпусками!
— Мам, не начинай про могилу, — пробормотал Паша.
Его плечи снова опустились.
— Я приеду и лягу у вас под дверью! — не унималась свекровь. — Разве я тебя таким растила? Жадным? Чужим? Отдай сестре деньги. Отмените свою Турцию. Не баре, на даче отдохнете. В последний раз прошу!
Звонок оборвался. Антонина Сергеевна бросила трубку.
Олеся победно ухмыльнулась. Убрала телефон в карман.
— Слышал? Мать до инфаркта доведете. Давай, Паш. Переводи. У меня приложение открыто.
Паша потер переносицу. Ему хотелось быстрее прекратить этот крик. Откупиться от проблемы. Снова стать хорошим сыном и братом.
Он потянулся к тумбочке под зеркалом.
Там лежал его потертый кожаный бумажник и смартфон. Олеся с вызовом посмотрела на невестку. Знай свое место. Кровь не водица.
Паша взял телефон.
— Сейчас через приложение перекину, — сказал он. — Давай номер по СБП. Только там комиссия будет, у меня лимит исчерпан.
— Плевать на комиссию! Кидай всё! Иначе меня убьют! — обрадовалась золовка.
Лиза шагнула вперед.
Она в два шага преодолела расстояние от кухни до тумбочки. Не стала кричать. Не вырывала телефон. Просто положила ладонь поверх экрана.
— Убери руку, Лиза, — попросил муж.
В его голосе проскользнуло раздражение.
— Не устраивай цирк. Я свои деньги перевожу. Сестру спасаю.
— Свои? — Лиза приподняла бровь. — Те самые, которые мы вместе откладывали с наших премий?
— Эй, ты чего творишь? — возмутилась Олеся с порога.
Она сделала шаг вглубь коридора.
— Совсем обнаглела чужие телефоны выхватывать? Паша, да введи ты пароль! Гони ее отсюда!
Лиза убрала руку с экрана.
Она отошла на шаг назад. Скрестила руки перед собой. Ножницы всё еще были зажаты в правой ладони.
— Открывай приложение, Паш, — ровно сказала она. — Открывай. Посмотри баланс на накопительном.
Муж нахмурился.
Он нажал на зеленую иконку банка. Сработало распознавание лица. Экран загрузился.
Паша уставился в телефон. Морщинка между его бровями стала глубже. Он свайпнул вниз. Обновил страницу. Потом еще раз.
— Не понял, — глухо сказал он. — А где деньги? Тут двести сорок рублей. Куда всё списалось?
Олеся вытянула шею. Попыталась заглянуть в экран брата.
— В смысле двести рублей? Паш, ты издеваешься надо мной? Какие двести рублей?!
— Деньги на моем счете, — спокойно ответила Лиза.
Она смотрела прямо в растерянные глаза мужа.
— Я еще утром перевела весь отпускной бюджет на свой пластик. Благо, по СБП можно до ста тысяч за раз без комиссии гонять.
В прихожей повисла тяжелая пауза.
— Ты украла мои деньги? — выдохнул Паша.
— Я спасла наши путевки, — отрезала Лиза. — Потому что знала, что твоя сестра появится до конца недели. У нее всегда обострение перед платежом по графику.
— Ах ты дрянь! — взвизгнула Олеся.
Она рванулась вперед. Паша машинально выставил руку. Остановил сестру.
— Подожди, Олесь. Не лезь.
Он лихорадочно соображал.
— Лиза, верни деньги обратно на мой счет. Это не смешно. Мне мать плешь проест.
— Не верну, — покачала головой жена. — Завтра я оплачу ими тур. Как мы и договаривались полгода назад.
Олеся сжала кулаки.
— Паша, у тебя же кредитка есть! — осенило золовку. — Лимитка на двести кусков! Переведи с кредитки! Да, там комиссия за перевод конская, ну я отдам потом с процентами! Главное сейчас закрыть!
Паша неуверенно посмотрел на тумбочку. Там лежал бумажник с картами.
— Лиза, у нас будут огромные проблемы с матерью, — сказал он. — Я сниму с кредитки. Это мои проблемы. Я сам буду гасить этот долг.
Он потянулся к кошельку.
Для перевода с кредитки без дикой комиссии Паша обычно ходил к банкомату. Снимал наличные в грейс-период. Эту лазейку он знал хорошо. Лиза тоже ее знала.
Лиза сделала еще один шаг.
— Дай сюда.
Она выдернула кусок черного пластика из вялых пальцев мужа. Тот даже не успел сжать ладонь.
— Отдай! — рявкнул Паша.
Лиза подняла кухонные ножницы.
Те самые. Для курицы. Тяжелые, с острыми лезвиями.
Клац.
Пластик с сухим хрустом разлетелся на две неровные половинки. Чип оказался разрезан ровно пополам. Обрезки упали на придверный коврик. Прямо к грязным сапогам Олеси.
— Ты больная? — севшим голосом спросила золовка.
Паша смотрел на испорченный пластик под ногами так, будто там лежал раздавленный котенок.
— Ты что наделала? — прошептал он. — Как я теперь сниму...
— Никак, — Лиза убрала ножницы в карман фартука.
Ее голос не дрожал.
— В приложении банка кредитку я тебе заблокировала еще полчаса назад. Пока ты в душе был. Пароль от твоего телефона я знаю.
Она кивнула на обрезки на полу.
— А пластик порезала, чтобы ты в порыве братской любви не побежал сейчас в офис банка с паспортом. Или к бесконтактному банкомату.
— Ты не имела права лазить в мой телефон! — возмутился муж.
— А ты не имел права отдавать наш отпуск в микрозаймы, — парировала Лиза. — Новую карту перевыпустишь. После того, как вернемся с моря. Через неделю.
Олеся переводила ошарашенный взгляд с брата на невестку.
Она ждала взрыва. Ждала, что Паша стукнет кулаком по стене. Заорет на жену. Соберет вещи. Защитит родную кровь. Поставит эту наглую бабу на место.
Но Паша молча опустился на корточки.
Он начал подбирать с коврика черно-желтые обрезки карты.
— Паша! — позвала сестра. — И что мне теперь делать?
Мужчина поднялся. Лицо у него было серое. Уставшее.
— Иди домой, Олесь, — глухо сказал он. — Нет у меня денег. Заблокировано всё. Сама выпутывайся. Иди работай.
Золовка фыркнула так громко, словно лошадь.
— Ну и оставайтесь тут, подкаблучники! Ноги моей больше в этом дурдоме не будет! Сами матери объясняйте!
Она плотнее запахнула пуховик. С силой пнула дверь. Выскочила на лестничную клетку.
Лиза шагнула следом. Закрыла дверь на два оборота. Щелкнула задвижкой.
В квартире снова стало тихо.
— Лиз, ну как я завтра на работе обедать буду? — уныло спросил муж. — У меня же ни копейки нет теперь. Вообще по нулям.
Делать нечего.
Паша был из тех людей, кто плывет по течению. Если течение резко меняло русло, он просто подстраивался. Скандалить у него не было сил. Спорить с женой, которая всё продумала на шаг вперед, тоже.
Лиза достала из кармана свою зарплатную карту. Положила на тумбочку.
— Я перевела тебе на карманные расходы по номеру телефона, — сказала она. — Хватит на бизнес-ланч и бензин до субботы.
Она повернулась. Пошла обратно на кухню, к своей упаковке с курицей.
Через три дня они улетели на море.
Паша исправно носил за женой тяжелую пляжную сумку. Мазал ей спину кремом. Периодически просил перевести ему немного денег со счета на холодное пиво у бассейна.
Он не стал вдруг жестким мужиком с железным характером. Он по-прежнему был мягким и ведомым. Оправдывался перед матерью по телефону, уходя на балкон номера.
Просто теперь ключи от сейфа лежали в другом кармане.
