Найти в Дзене
literaturnoe_pero

Мини - анализ рассказа Сергея Фудель: "Домой к заутрене!".

"В великую Субботу я не выдержал и убежал". 15 - летний Сергей Фудель - сын московского священника о. Иосифа Фуделя, приехал в Зосимову пустынь на Страстной, чтобы остаться на Пасхальную заутреню, и... сбежал домой. Великая Суббота - термин, который означает последний день перед Пасхой в христианстве. Это суббота Страстной седмицы, посвященная воспоминанию погребения и пребывания во гробе тела Иисуса. "Было уже, наверное, часов 7 или 8 вечера, когда я от Ярославского вокзала пешком пришел на Арбат". "Я не знаю, что больше любил: саму Пасхальную заутреню или тот час, который в церкви предшествует ей, час пасхальный полунощницы. На полу ковры, народу много, но не так еще много. Так бесконечно хорошо, когда запели 9 - ю последнюю песнь. Но во время крестного хода вокруг церкви все еще было "то". В египетских и палестинских монастырях 5 - 6 веков был хороший обычай. Когда начинался Великий пост, монахи уходили на все время Четыредесятницы в пустыню. А накануне Пасхи все опять собирали

"В великую Субботу я не выдержал и убежал".

15 - летний Сергей Фудель - сын московского священника о. Иосифа Фуделя, приехал в Зосимову пустынь на Страстной, чтобы остаться на Пасхальную заутреню, и... сбежал домой.

Великая Суббота - термин, который означает последний день перед Пасхой в христианстве. Это суббота Страстной седмицы, посвященная воспоминанию погребения и пребывания во гробе тела Иисуса.

"Было уже, наверное, часов 7 или 8 вечера, когда я от Ярославского вокзала пешком пришел на Арбат".

"Я не знаю, что больше любил: саму Пасхальную заутреню или тот час, который в церкви предшествует ей, час пасхальный полунощницы.

На полу ковры, народу много, но не так еще много.

Так бесконечно хорошо, когда запели 9 - ю последнюю песнь.

Но во время крестного хода вокруг церкви все еще было "то".

В египетских и палестинских монастырях 5 - 6 веков был хороший обычай.

Когда начинался Великий пост, монахи уходили на все время Четыредесятницы в пустыню.

А накануне Пасхи все опять собирались.

Мне иногда жалко - хотя, конечно, это нелепая мысль, что монахи наших русских монастырей, живя весь год в "пустыне" своего монастыря, не приходили на эту единственную ночь в город, чтобы вместе со всеми людьми вострепетать "радостью неизреченною и неизглаголанною.

Мир был слишком оставлен".