Кастрюля с борщом булькала на плите, наполняя кухню густым ароматом. Я помешивала содержимое деревянной ложкой и прислушивалась к звукам из коридора. Кристина возилась у себя в комнате, что-то двигала, передвигала. Наверное, опять мебель переставляет. В последнее время дочь вообще странно себя вела. То целыми днями по телефону шепталась, то приезжал какой-то мужчина в костюме с портфелем, сидели закрывшись, о чем-то говорили.
Я пожала плечами и выключила газ. Пусть занимается своими делами, мне не привыкать. Главное, что дочь рядом, что живем мы вместе в этой двухкомнатной квартире, которую я получила еще при приватизации. Правда, оформляла я тогда на Кристину, думала, пусть у ребенка будет свое жилье. Мне-то что, я все равно здесь живу, а дочке в будущем пригодится.
Накрыла на стол, позвала Кристину ужинать. Она вышла из комнаты какая-то напряженная, села напротив меня, даже в глаза не посмотрела.
– Кристиночка, ты борща будешь? Я со сметанкой, как ты любишь.
– Буду, – коротко бросила дочь.
Мы поели молча. Я пыталась завести разговор, спросила про работу, про подругу Дашу, с которой она дружила со школы. Кристина отвечала односложно, всем видом показывая, что не расположена к беседе. Ну что ж, бывает у людей плохое настроение, подумала я. Не буду лезть.
После ужина я убрала со стола, помыла посуду. Кристина ушла к себе, снова закрылась. Я включила телевизор, устроилась на диване с вязанием. Вязала внучке Машеньке свитерок, хотела успеть к холодам. Машенька – это дочка Кристины, ей недавно три годика исполнилось. Живет с отцом, с моим бывшим зятем Андреем. Они с Кристиной развелись, когда Маше год был. Не сошлись характерами, как объясняла дочь. Андрей забрал девочку к себе, а Кристина особо и не возражала. Говорила, что не готова к материнству, что ей карьеру строить надо.
Я вздохнула, провела спицами по петлям. Внучку вижу редко, Андрей иногда привозит на пару часов, но это капля в море. Хочется больше времени проводить с ребенком, но что поделаешь. Зато хоть вяжу, передаю потом через бывшего зятя.
Прошла неделя. Кристина становилась все более отстраненной. По вечерам почти не выходила из комнаты, на мои вопросы отмахивалась. Я начала волноваться. Может, проблемы на работе? Или здоровье беспокоит? Но дочь отрезала все попытки разговора.
В субботу утром я проснулась от громкого стука в дверь. Накинула халат, пошла открывать. На пороге стояли двое мужчин с коробками.
– Грузчики. Нам сказали мебель вывезти из этой квартиры.
– Какую мебель? Я ничего не заказывала!
Из своей комнаты вышла Кристина, уже одетая, причесанная.
– Это я вызвала. Мама, отойди, пожалуйста, пусть ребята работают.
– Кристина, что происходит?
– Потом объясню. Мужчины, вот эта мебель, – она показала на мой старенький шкаф в коридоре, на комод, на вешалку. – Все это вынести.
Я стояла как громом пораженная, наблюдая, как грузчики начали таскать мою мебель. Они вынесли шкаф, комод, даже маленький столик, за которым я обычно пила утренний кофе.
– Кристина, немедленно объясни, что ты делаешь!
Дочь повернулась ко мне. Лицо у нее было холодное, чужое.
– Мама, нам нужно серьезно поговорить. Давай на кухню.
Мы прошли на кухню. Я села на табуретку, чувствуя, как подкашиваются ноги. Кристина осталась стоять, опершись о столешницу.
– Значит так, мама. Я долго думала, как тебе это сказать. Квартира теперь моя, а ты здесь гостья.
Сначала я не поняла смысл этих слов. Просто смотрела на дочь и пыталась осознать, что она имеет в виду.
– Что... что ты сказала?
– Квартира оформлена на меня. Ты сама когда-то ее переписала. Я собственник. И я решила, что хочу здесь жить одна. Точнее, со своим человеком.
– С каким человеком?
– Познакомилась я с мужчиной. Он серьезный, обеспеченный. Хочет съехаться. Но ему не нравится идея, что здесь будет жить еще и ты. Поэтому я решила, что тебе пора съезжать.
Кровь отхлынула от лица. Я схватилась за край стола.
– Кристина, ты что, шутишь? Это же моя квартира! Я в ней всю жизнь прожила!
– Нет, мама, это моя квартира. Юридически. Я консультировалась с юристом, он все проверил. Ты не прописана здесь, собственность на мне. Так что технически я имею полное право попросить тебя съехать.
– Не прописана?! – я почувствовала, как начинает кружиться голова. – Кристина, как же так? Я же здесь живу!
– Живешь, но не прописана. Помнишь, когда ты эту квартиру на меня переписывала, я тебя попросила выписаться временно? Говорила, что для оформления каких-то документов нужно. Ты согласилась. Вот с тех пор ты и не прописана.
Я попыталась вспомнить. Действительно, было что-то такое. Кристина говорила про какие-то бумаги, я особо не вникала, доверяла дочери. Выписалась, думала, потом снова пропишусь. А она все оттягивала, говорила, подожди, мама, сейчас не время. И я ждала.
– Так вот зачем тебе это было нужно, – тихо произнесла я. – Ты все спланировала.
Кристина пожала плечами.
– Я просто подстраховалась. Мало ли что в жизни бывает. А теперь обстоятельства сложились так, что мне нужна квартира. Одной.
– Куда же я пойду?
– Можешь поискать что-нибудь съемное. Или к подругам обратиться. У тебя же есть знакомые.
– На какие деньги снимать? Пенсия у меня маленькая, ты же знаешь!
– Мама, это уже твои проблемы. Я дала тебе месяц. К первому числу чтобы съехала.
Я смотрела на дочь и не узнавала ее. Где та маленькая девочка, которую я растила одна, без мужа? Которой я последнюю копейку отдавала, лишь бы ей хорошо было? Куда делась та Кристина, которая клялась, что всегда будет рядом, всегда поможет?
– Кристиночка, милая, ну как же так? Я же тебя растила, воспитывала. Я на тебя всю жизнь положила!
– Вот именно, положила. А надо было о себе больше думать, – холодно ответила дочь. – Я не просила меня рожать. Это твой выбор был. Ты родила, ты и растила. А теперь я взрослая, у меня своя жизнь. И в этой жизни для тебя нет места.
Слезы хлынули из глаз. Я не могла сдержаться. Плакала навзрыд, как ребенок. А Кристина стояла и смотрела на меня безучастно.
– Прекрати реветь. Это не поможет. У тебя месяц, мама. Собирай вещи.
Она развернулась и вышла из кухни. Я осталась одна, сидела и плакала, пока слезы не кончились совсем.
Прошел день. Потом еще один. Я ходила как в тумане, не понимая, что делать. Кристина вела себя так, будто ничего не произошло. Приходила с работы, здоровалась, уходила к себе. Не разговаривала, не объясняла. Просто ждала, когда я съеду.
На третий день я позвонила своей подруге Надежде. Мы дружили со школы, всю жизнь прожили в одном районе. Рассказала ей все. Надя слушала молча, а потом выдохнула:
– Раечка, это же беспредел! Как она может так с тобой поступить?
– Может. Юридически квартира ее.
– А ты к юристу сходи! Должны же быть какие-то права у тебя!
Я подумала. Действительно, надо разобраться. На следующий день нашла бесплатную юридическую консультацию, записалась на прием.
Юрист выслушал мою историю, покачал головой.
– Раиса Петровна, ситуация сложная. Квартира действительно оформлена на дочь. Вы не прописаны, не являетесь собственником. Формально она имеет право выселить вас.
– Совсем ничего нельзя сделать?
– Можно попробовать через суд доказать, что вы имеете право пользования жилым помещением. Есть судебная практика, когда суды встают на сторону родителей, которые передали квартиры детям, а потом остались на улице. Но это долго, сложно, и не факт, что получится.
– А сколько времени займет?
– Месяцы, может, год. Зависит от суда.
Я вышла из консультации подавленная. Месяцы, год... А дочь дала мне месяц. За это время я и в суд не успею, и доказать ничего не смогу.
Вечером зашла ко мне Надежда. Принесла пирожков, чаю заварила. Мы сидели на кухне, и я изливала ей душу.
– Надюш, я не понимаю, как она могла. Я же все для нее делала! Помнишь, как я работала на трех работах, чтобы ей в институт поступить помочь? Как репетиторов нанимала?
– Помню, Рая. Ты жизнь на нее положила.
– А когда она замуж вышла, я им на свадьбу все деньги отдала, что накопила. У меня вообще ничего не осталось. Потом Машенька родилась, я с ней сидела, пока Кристина на работу ходила. А как они развелись, я дочке помогала, деньгами, едой. Она же зарплату маленькую получает, еле сводит концы с концами.
– А теперь вот так отблагодарила, – горько вздохнула Надя. – Слушай, может, ты к зятю обратишься? К Андрею? Он же вроде нормальный мужик был.
Я задумалась. Андрей действительно всегда хорошо ко мне относился. Даже после развода не обрывал связи, иногда звонил, спрашивал, как дела. Может, он правда поможет?
На следующий день я набрала его номер. Андрей ответил сразу.
– Раиса Петровна, здравствуйте! Как дела?
– Здравствуй, Андрюша. Дела не очень. Можно к тебе приехать? Поговорить надо.
– Конечно, приезжайте. Сегодня вечером удобно?
Вечером я поехала к Андрею. Он жил в хорошем районе, в трехкомнатной квартире, которую снимал. Открыл дверь, улыбнулся, пригласил на кухню. Машенька спала уже, было поздно.
Я рассказала Андрею всю ситуацию. Он слушал, хмурился, качал головой.
– Раиса Петровна, это просто свинство какое-то. Как она может?
– Может, Андрюша. Я вот и думаю, что мне делать.
Андрей задумался, потер переносицу.
– Знаете что, давайте я с ней поговорю. Все-таки Машенька наша общая дочь, я имею право голос подать. Объясню Кристине, что так с матерью нельзя.
– Спасибо тебе, – я почувствовала слабую надежду.
Андрей позвонил Кристине на следующий день. Я не слышала разговора, но он потом перезвонил мне, рассказал.
– Раиса Петровна, я пытался. Честно. Но она меня послала. Сказала, что это не мое дело, что я в ее жизни уже не участвую и права голоса не имею. Еще добавила, что если буду лезть, то вообще Машеньку видеть не дам.
– Господи, – я зажала рот рукой. – Андрюш, прости, я не хотела тебя в это втягивать.
– Да ладно. Просто я не ожидал, что она такая стала. Я же знал Кристину другой. Не знаю, что с ней случилось.
Я тоже не знала. Моя дочь превратилась в чужого, холодного человека, который не испытывал ко мне ничего, кроме раздражения.
Прошла еще неделя. До конца месяца оставалось меньше трех недель. Я начала искать варианты съема квартиры. Цены были космические. Даже за однушку на окраине просили половину моей пенсии. А где брать деньги на еду, на лекарства, на коммуналку?
Надежда предложила пожить у нее, но у нее самой квартира маленькая, она с сыном и внуками живет. Куда я там влезу?
Я сидела вечером на кухне, перебирала объявления о съеме, и в голову начали лезть страшные мысли. Может, правда некуда мне деваться? Может, на улице окажусь?
В комнату зашла Кристина. Села напротив, посмотрела на мои бумажки.
– Нашла что-нибудь?
– Нет. Все дорого.
– Значит, ищи дешевле. Или иди в дом престарелых, там бесплатно.
Я посмотрела на дочь. В глазах ее не было ни капли сожаления. Только холодная решимость.
– Кристина, ну вспомни хоть, как я тебя растила. Ты же совсем маленькая была, когда отец от нас ушел. Помнишь, как мы жили? Я тебе последнюю рубашку отдавала, лишь бы ты не хуже других была.
– Мама, прекрати. Это было твое решение – растить меня одной. Я тебя не просила об этом.
– Но я же мать твоя!
– И что? Это не дает тебе права сидеть у меня на шее всю жизнь.
– На шее?! – я почувствовала, как внутри закипает что-то горячее. – Кристина, да я тебе всю жизнь помогала! Материально помогала! Ты же еле концы с концами сводишь, я тебе каждый месяц деньги давала!
– Копейки давала. Три-четыре тысячи. Это не помощь.
– Для меня это были не копейки! Из моей пенсии это была половина!
Кристина пожала плечами.
– Твои проблемы. Никто тебя не заставлял.
Она встала и вышла. Я сидела и чувствовала, как последние остатки любви к дочери превращаются в пепел. Как можно быть такой неблагодарной? Как можно так относиться к человеку, который тебя вырастил?
На следующий день я снова пошла к юристу. Теперь уже в платную контору. Потратила последние накопления, но мне нужен был совет.
Юрист внимательно изучил документы, которые я принесла.
– Раиса Петровна, я посмотрел. Квартира действительно на дочери. Но есть один момент. Вы говорили, что помогали ей материально?
– Да, постоянно. Каждый месяц давала деньги.
– А у вас есть подтверждения? Переводы, расписки?
– Нет, я наличными давала. Просто из рук в руки.
Юрист вздохнул.
– Жаль. Если бы были доказательства, можно было бы попробовать через суд взыскать эти деньги. Как минимум, это дало бы вам время и рычаг давления.
– А что мне теперь делать?
– Есть еще один вариант. Попробуйте подать иск об установлении права пользования жилым помещением. Сошлитесь на то, что вы долгое время проживали в квартире, вкладывали средства в ее содержание. Это не быстро, но шанс есть.
– А пока суд идет, я где жить буду?
– Это проблема. Можете попросить суд вынести определение о сохранении прежнего положения до решения. Но это тоже не гарантия.
Я вышла от юриста с тяжелым сердцем. Надо было готовить иск, собирать доказательства. Но какие доказательства, если я все делала от чистого сердца, не требуя расписок и подтверждений?
Вечером я позвонила Андрею, попросила подтвердить, что я помогала Кристине деньгами. Он согласился, сказал, что даст показания, если надо. Это хоть что-то.
Начала я собирать документы. Нашла старые квитанции за коммуналку, которые оплачивала я. Нашла чеки на ремонт, который делала в квартире на свои деньги. Каждая бумажка казалась спасительной соломинкой.
До конца месяца оставалось десять дней. Кристина начала демонстративно убирать мои вещи. Вынесла мое кресло из зала, сказала, что оно занимает место. Убрала мои фотографии со стен. Стирала мою память из этой квартиры, словно меня здесь никогда и не было.
Я подала иск в суд. Юрист помог составить, я описала всю ситуацию. Теперь оставалось ждать. Но суд назначили только через месяц. А до выселения оставалось меньше недели.
В пятницу вечером Кристина привела того самого мужчину. Высокий, в дорогом костюме, самоуверенный. Он окинул меня оценивающим взглядом и сказал Кристине:
– Это твоя мать? Когда она съедет?
– На днях, Виталий. Все решается.
Виталий кивнул и прошел в комнату Кристины. Дочь последовала за ним. Я осталась на кухне, чувствуя себя лишней в собственном доме.
Ночью я не спала. Лежала и думала. Всю жизнь отдала дочери, а она вот так распорядилась этой жизнью. Выкидывает меня, как старую ненужную вещь. И ради кого? Ради какого-то мужика, которого неделю знает.
Утром я встала рано. Оделась, взяла сумку и пошла к Надежде. Рассказала ей все.
– Рая, давай ты переедешь ко мне. Ну тесно будет, зато не на улице.
– Надюш, спасибо. Но я хочу бороться. Не могу я так просто сдаться.
– А что делать будешь?
– Пойду в полицию. Пусть разбираются.
В полиции меня выслушали, но развели руками.
– Раиса Петровна, это гражданский спор. Мы тут не поможем. Вам в суд надо.
– Но меня же выгоняют на улицу!
– Обратитесь в органы опеки. Или в социальную защиту. Может, они что-то предложат.
Я обошла все инстанции. Везде сочувствовали, но помочь не могли. Говорили одно: ждите суда.
Настал последний день месяца. С утра Кристина зашла на кухню, где я пила чай.
– Мама, сегодня последний день. К вечеру чтобы вещи собрала и съехала.
– Я никуда не уеду.
Дочь прищурилась.
– Как это не уедешь?
– Так. Я подала в суд. Буду бороться за свои права.
– Мама, какие у тебя права? Квартира моя!
– А я здесь прописана была. И жила здесь всю жизнь. И вкладывала деньги. У меня есть чеки, есть свидетели. Так что посмотрим еще, что суд скажет.
Лицо Кристины исказилось от злости.
– Ты что, воевать со мной решила?
– Нет. Я решила отстаивать свои права. Это разные вещи.
Дочь развернулась и ушла. Весь день она что-то обсуждала по телефону, нервничала. Вечером приехал ее Виталий. Они долго сидели закрывшись, потом вышли.
– Раиса Петровна, – обратился ко мне Виталий ледяным тоном. – Я юрист. И могу вам сказать, что ваши шансы в суде близки к нулю. Вы проиграете, только деньги на адвокатов потратите.
– Может, и проиграю. Но попробую.
– Вы упрямая женщина. Ладно, вот что я предложу. Кристина готова выплатить вам компенсацию. Сто тысяч рублей. Вы берете деньги, подписываете отказ от претензий на квартиру и съезжаете. Мирно, без судов.
Сто тысяч. На эти деньги можно снять жилье на полгода, может, даже на год, если поискать дешевое. Это был соблазн. Но я посмотрела на дочь. Она стояла рядом с этим Виталием и смотрела на меня с надеждой. Ей нужно, чтобы я согласилась. Чтобы быстро и тихо ушла из ее жизни.
– Нет, – твердо сказала я. – Я не соглашусь.
– Вы пожалеете, – холодно бросил Виталий.
– Может быть. Но это мое решение.
Они ушли. Кристина хлопнула дверью так, что задрожали стекла в окнах.
Прошло еще несколько дней. Дочь почти не разговаривала со мной. Мы жили в одной квартире как чужие люди. Я ходила на работу, она на свою. По вечерам расходились по разным комнатам.
Настал день суда. Я пришла заранее, сидела в коридоре и ждала. Появилась Кристина с Виталием. Он был ее представителем. У меня тоже был адвокат, тот самый юрист, который помогал с иском.
Суд начался. Я рассказала судье всю историю. О том, как растила дочь одна. Как переписала на нее квартиру, думая о ее будущем. Как вкладывала деньги в ремонт, в содержание жилья. Как помогала материально. Предоставила чеки, квитанции. Андрей приехал, дал показания как свидетель.
Виталий выступал от имени Кристины. Говорил холодно, юридически грамотно. Доказывал, что квартира – собственность дочери, что я не имею на нее прав, что добровольно выписалась.
Судья слушала внимательно. Задавала вопросы. Несколько раз переспрашивала Кристину:
– Вы понимаете, что это ваша мать? Что она вас растила?
Кристина кивала.
– Понимаю. Но это не дает ей права претендовать на мою собственность.
Судья качала головой, делала записи.
В конце заседания она сказала:
– Суд уходит на совещание. Решение будет объявлено через неделю.
Эта неделя тянулась бесконечно. Я не находила себе места. Молилась, чтобы суд встал на мою сторону. Надежда поддерживала, говорила, что правда на моей стороне.
Настал день оглашения решения. Я пришла в суд с бешено колотящимся сердцем. Кристина с Виталием уже были там.
Судья зачитала решение. Длинное, с юридическими терминами. Я слушала и пыталась уловить суть. И вот ключевые слова:
– Иск Раисы Петровны удовлетворить частично. Признать за Раисой Петровной право пользования жилым помещением по адресу... на срок пять лет. Обязать Кристину Андреевну не чинить препятствий в пользовании жилым помещением.
Я выдохнула. Значит, я могу остаться. Пять лет – это хороший срок. За это время многое может измениться.
Кристина побледнела. Виталий что-то зашептал ей на ухо. Они вышли из зала, даже не посмотрев в мою сторону.
Я вернулась домой окрыленная. Правда восторжествовала. Суд встал на мою сторону.
Вечером Кристина пришла домой поздно. Прошла мимо меня, не поздоровавшись. Закрылась в своей комнате. Потом вышла, села напротив меня на кухне.
– Ты довольна?
– Я просто отстояла свое право жить в доме, который был моим.
– Пять лет. Через пять лет ты все равно отсюда уйдешь.
– Посмотрим. Много чего за пять лет может случиться.
Кристина зло усмехнулась.
– Думаешь, я передумаю? Не дождешься. Виталий уже сказал, что будем обжаловать решение.
– Обжалуйте. Это ваше право.
Дочь встала и ушла. Но я видела, что она сломлена. Ее план провалился.
Жизнь продолжалась. Мы жили в одной квартире, но почти не пересекались. Кристина злилась, игнорировала меня. Виталий перестал приходить. Видимо, ему не понравилось, что теща в комплекте.
Прошло несколько месяцев. Однажды вечером раздался звонок в дверь. Я открыла. На пороге стоял Андрей с Машенькой.
– Раиса Петровна, здравствуйте. Можно войти?
– Конечно, проходите!
Машенька бросилась мне на шею.
– Бабушка! Я соскучилась!
Я прижала внучку к себе, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы. Мы прошли на кухню. Андрей сел, тяжело вздохнул.
– Раиса Петровна, я тут подумал. У меня квартира большая, трехкомнатная. Снимаю я ее. Хотел предложить вам переехать к нам. Жить вместе. Вы поможете с Машенькой, а я вам помогу с жильем. Вам не придется платить за съем.
Я растерялась.
– Андрюша, но как же... Мы же не родственники больше.
– Раиса Петровна, вы мне как мать. Вы всегда ко мне хорошо относились. А Машеньке нужна бабушка. Настоящая бабушка, которая любит. Вот я и подумал, может, все устроится.
Я посмотрела на внучку. Она сидела рядом, крепко держала меня за руку.
– Бабушка, пойдем к нам жить! Я тебя так люблю!
Сердце дрогнуло. Вот оно, настоящее тепло. Не от родной дочери, а от бывшего зятя и внучки.
– Спасибо вам. Я подумаю.
Когда они ушли, я долго сидела на кухне. Вспоминала свою жизнь. Сколько лет я отдала Кристине, а она отплатила предательством. А вот Андрей, который мне не родной, протягивает руку помощи.
На следующий день я приняла решение. Позвонила Андрею, сказала, что согласна. Он обрадовался.
– Отлично! Когда готовы переехать?
– Давайте через неделю. Соберу вещи.
Я начала собираться. Упаковывала свою одежду, книги, фотографии. Кристина наблюдала за этим с непонятным выражением лица.
– Ты куда собралась?
– Переезжаю. К Андрею и Маше.
– К Андрею?! – дочь вытаращила глаза. – Ты с ума сошла?
– Нет. Я просто выбираю тех, кто меня ценит.
– А как же квартира? Суд же разрешил тебе здесь жить!
– Разрешил. Но я не хочу. Не хочу жить с человеком, который меня не любит и не уважает.
Кристина молчала. Потом вдруг сказала:
– Мам, может, не надо? Ну поругались мы, с кем не бывает. Давай помиримся.
Я посмотрела на дочь. Впервые за долгое время в ее глазах читалась неуверенность.
– Кристина, ты выгоняла меня на улицу. Ты говорила, что я тебе не нужна. Это нельзя забыть.
– Я погорячилась. Виталий меня подговорил, сказал, что так будет лучше.
– И ты послушала незнакомого мужика, а не голос совести?
Дочь опустила глаза.
– Прости.
– Извинения приняты. Но я все равно уезжаю. Мне нужно жить там, где меня ждут. Где я нужна.
Через неделю Андрей приехал за мной на машине. Мы загрузили вещи. Кристина стояла в коридоре, смотрела молча.
Я подошла к ней, обняла.
– Живи хорошо, доченька. Береги себя.
Кристина уткнулась мне в плечо. Я почувствовала, что она плачет.
– Мам, прости меня. Я была дурой.
– Прощаю. Но уроки нужно усваивать. Ты потеряла мать из-за жадности и глупости. Помни об этом.
Я вышла из квартиры. Больше не обернулась.
Жизнь на новом месте закрутилась с первого дня. Машенька носилась вокруг меня, показывала свои игрушки, просила почитать сказки. Андрей был внимательным, заботливым. Мы распределили обязанности: я готовила, помогала с ребенком, он работал и обеспечивал нас.
Прошло полгода. Я расцвела. Чувствовала себя нужной, любимой. Машенька звала меня бабушкой и не отходила ни на шаг. Андрей благодарил за помощь, говорил, что я спасла его.
Кристина звонила иногда. Спрашивала, как дела. Голос был виноватый, тихий. Я отвечала спокойно, без злобы. Зла на нее не держала, но и возвращаться не собиралась.
Однажды она попросилась в гости. Приехала с подарками для Маши, с цветами для меня. Села на кухне, смотрела на меня.
– Мам, ты выглядишь счастливой.
– Потому что я счастлива, Кристина.
– А я нет. Виталий от меня ушел. Сказал, что я истеричка. Работа тоже плохо идет. И вообще... мне одиноко.
– Это расплата, доченька. За то, как ты поступила.
– Я понимаю. Мам, можно я буду приезжать? Не часто, раз в месяц. Просто повидаться, поговорить.
Я подумала.
– Можно. Но только если будешь уважать мой выбор. Моя жизнь здесь теперь.
– Договорились.
Кристина стала приезжать. Постепенно мы наладили отношения. Не такие, как раньше, но нормальные. Она поняла свою ошибку, я простила.
А я продолжала жить с Андреем и Машенькой. Они стали мне настоящей семьей. Той, которая ценит, любит, не предает. И я была счастлива. Потому что наконец-то оказалась там, где меня ждали.
Ставьте лайки и подписывайтесь на канал чтобы видеть больше историй❤