Говорят, что время лечит. Но прошло 45 лет с тех пор, как не стало Владимира Семеновича Высоцкого, и гораздо меньше — с тех пор, как ушли мои бабуля и дедуля, а боль всё так же остро пульсирует где-то под рёбрами. Для кого-то Высоцкий — это эпоха, надрыв и хриплый голос из динамиков. Для меня же это — запах пыльного солнечного луча, в котором танцуют пушинки, вкус бабушкиных пирожков, испеченных для меня ранним утром и бесконечное, беззаботное лето в гостях у самых любимых людей.
Когда я закрываю глаза, я снова там. Старый проигрыватель издает тот самый характерный щелчок, игла мягко ложится на черную гладь винила, и по комнате разносится легкое шипение — предвестник магии. А потом врывается он. Глубокий, честный, немного пугающий своей силой голос, который наполнял весь дом.
Психология «безопасного места»
С точки зрения психологии, у каждого из нас есть свое «безопасное место» — внутренний чертог, куда мы сбегаем от взрослых проблем. Моё убежище заперто в этой пластинке. Когда я была маленькой, под песни Высоцкого я не думала о смерти или трагедиях. Для меня этот голос был неразрывно связан с присутствием дедушки и бабушки. Бабушкины тихие шаги на кухне, дедушкин взгляд поверх газеты...
Высоцкий стал «звуковым кодом» моей семьи. Психологи называют это аудиальной ностальгией. Мозг связывает конкретные частоты голоса с состоянием абсолютной защищенности. Пока поет Высоцкий — дедушка жив, бабушка рядом, а впереди целая жизнь, в которой нет места потерям.
Тоска как продолжение любви
Сегодня, когда я слышу его песни, ко мне возвращается та девочка. Та самая, у которой всё было впереди. Но вместе с теплом приходит и щемящая тоска. Это нормально. Психология говорит нам, что наша боль по ушедшим — это форма любви, которая потеряла свой адрес. Нам больше некого обнять, не к кому прижаться, и тогда мы обнимаем воспоминания.
Слушать Высоцкого сегодня для меня — это способ «поговорить» с ними. Это тонкий мостик в то счастливое время, когда мир был понятным, а любовь — безусловной.
45 лет без Высоцкого... Но в моей памяти он всегда будет тем самым фоном, на котором разворачивалось мое самое счастливое лето. И пока крутится эта воображаемая пластинка, я всё еще та маленькая внучка, согреваемая их любовью.
Эхо из прошлого
Каждый раз, когда игла доходит до края пластинки и наступает тишина, я делаю глубокий вдох. Я знаю, что их не вернуть. Но я также знаю, что они оставили мне это сокровище — умение чувствовать глубоко и искренне, как чувствовал сам Высоцкий.
Моя тоска — это не просто грусть. Это благодарность за то, что в моей жизни были такие люди и такая музыка.