— Макс, — Лена аккуратно поставила кружку на стол, — объясни мне, пожалуйста, как так получилось, что на карте снова три тысячи?
Максим замер. Лена заметила, как дрогнули его пальцы.
— Что значит «три тысячи»? — он попытался улыбнуться. — Ты чего, Лен? Зарплату же вчера получил.
— Получил, — согласилась она, открывая банковское приложение на телефоне и разворачивая экран к нему. — Сорок две тысячи. А сегодня утром — три. Куда делось тридцать девять?
Макс опустил ложку. Лена видела, как он судорожно соображает, что сказать. За семь лет брака она научилась читать его как открытую книгу.
— Ну… — он потер переносицу, — Леночка, там кредит за машину списался раньше обычного. И еще…
— Кредит за машину — девять тысяч, — перебила Лена. — Я проверила. Остальные тридцать?
— Слушай, — Максим вдруг вспылил, — ты что, следишь за мной? Как будто я у тебя отчитываться должен за каждую копейку!
— Я не слежу, — Лена почувствовала, как внутри все холодеет, — я пытаюсь понять, почему мы третий месяц подряд живем на мою зарплату. Почему я не могу купить Алисе нормальные ботинки, а не китайские из «Детского мира», хотя мы оба работаем.
— У Алисы ботинки нормальные! — огрызнулся он.
— У Алисы ботинки за полторы тысячи, которые промокают насквозь, — тихо сказала Лена. — А у тебя новые кроссовки за восемь. Которые ты, кстати, купил с моих денег две недели назад.
Макс отодвинул тарелку и встал из-за стола.
— Знаешь что? Мне надоело это выслушивать. Я работаю, приношу деньги, а ты устраиваешь допросы.
— Макс, — Лена встала тоже, преграждая ему путь к двери, — ты свою зарплату куда дел? Или опять маме перевел?
Повисла тишина.
Максим побледнел.
— При чем тут мама? — выдавил он.
— При том, что в прошлом месяце ты «помог ей с продуктами» на пятнадцать тысяч. В позапрошлом «с ремонтом ванной» на двадцать. А месяцем раньше «с коммуналкой» на десять. Я не д..ра, Макс. Я вижу переводы.
— Моей маме не хватает денег! — злился он.
— Твоя мама получает пенсию восемнадцать тысяч, — Лена говорила очень тихо, — живет одна в двухкомнатной квартире, ни копейки за нее не платит, потому что льготы. И Димка ей тоже помогает. Сколько ей надо, чтобы каждый месяц выкачивать из нас по двадцать—тридцать тысяч?
— Ты! — Максим ткнул пальцем в ее сторону. — Ты просто ненавидишь мою мать! С самого начала! Она для тебя всегда была бельмом на глазу!
— Я не ненавижу твою мать, — Лена села обратно на стул, чувствуя, как подкашиваются ноги, — я просто не понимаю, почему наш ребенок ходит в дырявых ботинках, а я откладываю по тысяче в месяц, чтобы летом свозить дочь на море, пока ты тайком переводишь деньги.
— Это не тайком! — он покраснел. — Это моя мать, понимаешь? Моя! Она меня родила, вырастила одна!
— Она вырастила тебя и Диму, — поправила Лена. — И Дима ей тоже помогает. Каждый месяц. Я знаю, потому что Светка мне жаловалась. Она тоже не понимает, куда уходят деньги.
Максим дернул плечом и отвернулся к окну.
— Мама старая. Ей тяжело. Ты не понимаешь, каково это — одной тянуть двоих детей.
— Понимаю, — Лена вздохнула. — Но я не понимаю другого. Почему она никогда не говорит спасибо? Почему, когда приезжаю к ней, она смотрит на меня так, будто я у нее что-то украла? Почему на прошлой неделе, когда я попросила ее посидеть с Алисой пару часов, она сказала: «У меня своих дел полно»?
— Ну и что ты хочешь? — Максим развел руками. — Чтобы она перед тобой стелилась? Она гордая женщина!
— Я хочу понять, — Лена почувствовала, как к горлу подкатывает ком, — почему мы живем впроголодь ради твоей гордой мамы, а наша дочь донашивает вещи после двоюродной сестры.
— Никто не живет впроголодь! — рявкнул Макс. — Ты драматизируешь!
В этот момент в комнату вошла шестилетняя Алиса, волоча за собой потрепанного плюшевого зайца.
— Мам, а правда, что мы летом поедем на море? — спросила она, глядя большими глазами. — Лера говорит, что у них будет бассейн в отеле.
Лена посмотрела на дочь, потом на мужа.
— Поедем, солнышко, — сказала она. — Обязательно поедем.
Алиса просияла и убежала. Максим виновато опустил глаза.
— Лен, ну… Я же не хотел… Мама правда попросила. У нее крыша на даче течет, надо было мастера вызвать.
— Крыша, — повторила Лена. — Хорошо. Я завтра съезжу к твоей маме. Поговорю с ней. Может, мы что-то вместе придумаем, как ей помочь, но чтобы это не било по нашему бюджету.
Макс дернулся.
— Не надо к ней ехать! Зачем? Я сам все решу!
— Ты уже семь лет решаешь, — устало сказала Лена. — Давай я попробую.
На следующий день, отпросившись с работы пораньше, Лена приехала к свекрови. Галина Ивановна открыла дверь в халате, с недовольным лицом.
— Ты чего явилась? — вместо приветствия спросила она. — Максим дома?
— Здравствуйте, Галина Ивановна, — Лена заставила себя улыбнуться, — я к вам. Можно войти?
Свекровь неохотно пропустила ее в квартиру. Лена огляделась: чистота, порядок, новый телевизор на стене, свежий линолеум на кухне.
— Ремонт сделали? — невинно спросила она.
— Ну да, — буркнула Галина Ивановна, — кое-как. Мальчишки помогли.
— Галина Ивановна, — Лена села на край дивана, — я хотела поговорить про деньги.
— Про какие деньги? — свекровь насторожилась.
— Про те, что Макс вам переводит каждый месяц. Я не против помогать вам, честное слово. Но у нас самих сейчас трудно. Алисе надо к школе готовиться, одежда, обувь… Может, мы как-то договоримся? Я могу помочь с покупками, съездить в аптеку…
Галина Ивановна слушала, сжав губы в тонкую ниточку. Потом вдруг рассмеялась. Коротко, зло.
— Ах, вот оно что! Тебе жалко! Думаешь, я у вас последнее отбираю?
— Я не это имела в виду…
— Да знаю я, что ты имела в виду! — свекровь вскочила. — Ты хочешь, чтобы я перед вами на коленях ползала за каждую копейку! А я вам скажу: эти деньги — святое дело! Максим мне должен! Я его одна подняла, без мужа! Ночами не спала, работала на трех работах!
— Я понимаю, что вам было тяжело…
— Ничего ты не понимаешь! — Галина Ивановна размахивала руками. — Вот Димка — молодец! Не скулит, помогает брату! А ты…
Лена замерла.
— Брату? — переспросила она. — Какому брату?
Свекровь осеклась. По ее лицу пробежала тень.
— В смысле… ну, помогает мне, я же мать обоих.
— Галина Ивановна, — Лена медленно встала, — а зачем Димке помогать Максу?
— Да ну тебя! — отмахнулась та. — Иди отсюда, некогда мне!
Но Лена уже не слушала. Что-то в интонации свекрови, в ее внезапной суете, в том, как она нервно теребила край халата… Лена вспомнила случайную фразу Светки, жены Димы, брошенную как-то на детской площадке: «Представляешь, Галина Ивановна опять про квартиру для Димки заговорила. Мол, пора уже своё жильё приобрести, а не у моих родителей жить».
— Вы копите, — сказала Лена вслух.
— Что? — свекровь дернулась.
— Вы копите деньги на квартиру. Для Димы.
Галина Ивановна побагровела.
— И что с того?! — взвилась она. — Димка младший! Ему помочь надо! У Максима квартира есть, а у Димки нет! Я мать, я всем детям обязана помочь!
— На наши деньги, — тихо сказала Лена. — На те деньги, что Макс каждый месяц переводит вам «на лекарства и ремонт». Вы копите на квартиру его брату. А моя дочь ходит в дешевых ботинках.
— Твоя дочь! — зашипела Галина Ивановна. — А Димкины дети что, не люди? Им у родителей Светкиных жить? Я — бабушка всем! И Димка мне помогает тоже, между прочим!
— Максим отдает вам треть зарплаты, думая, что вы больны и нуждаетесь. Вы ему врали.
— Я ему ничего не врала! — огрызнулась свекровь. — Я просила помочь! А уж на что я эти деньги трачу — мое дело! Я мать! Мне виднее!
Лена развернулась и пошла к выходу.
— Стой! — крикнула Галина Ивановна. — Ты Максиму ничего не посмеешь говорить! Слышишь? Это семейное дело!
Лена обернулась на пороге.
— Знаете, что самое страшное? — сказала она. — Не то, что вы врали. А то, что вы даже не понимаете, что сделали. Вы использовали собственного сына. Заставили его обманывать жену, отнимать у внучки, и все ради того, чтобы младшенькому было хорошо.
— Убирайся! — заорала свекровь. — Убирайся вон, разлучница! Я знала, что ты плохая! С самого начала знала!
Лена вышла на лестничную клетку. Руки тряслись так, что она едва попала ключом в замок машины.
Дома Максим сидел на кухне с виноватым лицом. Видно, мать уже успела позвонить.
— Лен… — начал он.
— Ты знал? — спросила она в упор.
— Что я знал?
— Что твоя мама копит на квартиру Димке. Твои деньги. Наши деньги.
Максим отвел глаза.
— Ну… не совсем так. Она хотела помочь брату, ну и…
— Ты. Знал.
Он вздохнул.
— Лена, ну пойми, Димка младший. Ему правда тяжело. У них с Светкой двое детей, они в двушке родителей ютятся…
— У нас тоже ребенок, — Лена почувствовала, что голос начинает дрожать, — у нас тоже трудности. Но вместо того, чтобы думать о своей семье, ты каждый месяц отдаешь деньги, чтобы мама копила их чужому дяде.
— Димка не чужой дядя! — возмутился Макс. — Он мой брат!
— А я кто? — тихо спросила Лена. — А Алиса кто?
Максим растерянно потер лицо руками.
— Ты не понимаешь. Мама одна нас растила. Она… ей тяжело было. Она просила помочь. Я не мог отказать.
— Значит, мне можешь отказать, а маме — нет, — Лена кивнула. — Понятно. Значит, когда я прошу купить дочери нормальную обувь — это капризы. А когда мама просит тридцать тысяч, которые она складывает в копилку для твоего братца — это святое.
— Не ори! — Максим стукнул кулаком по столу. — Алиса услышит!
— Не ори — это ты мне? Ты, который семь лет водил меня за нос? Ты, который врал про ремонты и другие неотложные нужды? Ты, который выбирал между женой и мамой, и каждый раз выбирал маму?
— Лена, ну хватит! — Макс вскочил. — Подумаешь, деньги! Я заработаю еще! Мы как-нибудь…
— Нет, — оборвала его Лена, — теперь не «мы». Теперь каждый живет на свои.
— Что? — он не понял.
— С завтрашнего дня, — Лена говорила холодно и четко, — ты живешь на свою зарплату. Я — на свою. Кредит за машину — твой, ты и плати. Я буду оплачивать половину коммуналки, свою еду и все, что касается Алисы. Садик, одежда, врачи, кружки. Ты — свои расходы. И расходы своей мамы.
— Ты чего?! — Максим побледнел. — С ума сошла? Как это мы будем жить отдельно?
— Вот так, — Лена достала телефон и открыла блокнот, — я уже посчитала. Моей зарплаты хватит на Алису, на мою половину квартиры и еще останется откладывать. Твоя... Решай сам, как распределить.
— Лена, это же бред! — он схватил ее за руку. — Мы семья!
— Семья, — повторила она, высвобождая руку, — это когда муж не врет жене. Это когда отец думает о своем ребенке, а не о том, как маме угодить. Это когда твоя жена не последняя в очереди на твое внимание и деньги.
— Я не вру! Я просто…
— Врешь, Макс, — устало сказала Лена. — И самое страшное, что ты уже сам не понимаешь когда. Ты настолько привык, что мама важнее, что даже не замечаешь, как предаешь нас.
— Лен, ну это же не решение… Давай поговорим нормально…
— Мы говорили. Все. Теперь каждый живет на свои.
Ночью, Лена лежала с открытыми глазами и слушала, как Максим ходит по кухне, о чем-то шепчется по телефону — наверняка жалуется маме.
И вдруг ей стало легко. Невыносимо легко.
Утром Максим попытался заговорить об этом снова, но Лена была непреклонна.
— Либо так, — сказала она, — либо я съезжаю с Алисой к маме и подаю на развод. Выбирай.
Он выбрал первый вариант.
Прошло три месяца.
Максим научился планировать бюджет. Правда, пришлось отказаться от переводов маме в прежнем объеме — после оплаты кредита и своих расходов оставалось не так много.
Галина Ивановна звонила каждый день, плакала, обвиняла Лену в том, что она разрушила семью. Максим нервничал, огрызался, но деньги больше не переводил.
Димке в итоге помогли родители Светки — дали на первый взнос по ипотеке.
На лето Лена действительно купила путевки на море — на свои, честно отложенные деньги.
И когда они с дочерью стояли на пляже, глядя на закат, Лена вдруг подумала: а ведь это она сделала. Сама. Без помощи мужа, который все эти годы «вкалывал ради семьи», а на деле отдавал деньги маме.
Максим в это время сидел дома и считал, хватит ли ему на новые кроссовки, если он откажется от абонемента в спортзал.