Глава 1. Запах хлорки и надежды
Я всегда считал, что больницы — это места, где время замирает. В носу постоянно стоит этот едкий запах хлорки, смешанный с ароматом дешевого кофе из автомата в холле. Плановая операция на перегородке носа не казалась мне чем-то героическим.
«Раз-два, и всё», — бодро сказал хирург, пока я ложился на холодный стол. Металл обжег лопатки через тонкую ткань одноразовой рубашки. Я смотрел на огромные белые лампы, которые слепили глаза, и думал о том, что завтра уже буду дома.
— Вводим наркоз, — голос анестезиолога прозвучал где-то издалека.
По венам потекла ледяная жидкость. В горле появился странный привкус металла, словно я лизнул старую батарейку. Стены операционной начали медленно плавиться, превращаясь в густой серый туман.
Я закрыл глаза, ожидая провалиться в сон. Но вместо сна пришла пустота. Абсолютная, звенящая тишина, в которой не было даже моего собственного дыхания.
Последнее, что я услышал перед тем, как мир окончательно погас — это испуганный окрик медсестры: «Пульс падает! Где дефибриллятор?!»
Глава 2. Пустота внутри шести минут
Говорят про свет в конце туннеля. Про встречи с умершими родственниками и ангельское пение. Всё это чушь.
У меня не было туннеля. Было ощущение, что меня просто выключили, как старый телевизор. Я стоял в каком-то бесконечном сером коридоре. Там не было ни пола, ни потолка. Только тусклый свет, источник которого невозможно было найти.
Я шел по этому коридору вечность, хотя, как потом сказали врачи, прошло всего шесть минут. В этом месте не было запахов, но было ощущение липкого, густого холода, который проникал прямо под кожу.
В какой-то момент я услышал шепот. Тысячи голосов говорили одновременно, но я не мог разобрать ни слова. Это было похоже на шум дождя по железной крыше.
— Еще рано, — вдруг отчетливо произнес кто-то совсем рядом. — Но место уже занято.
Я обернулся, но сзади никого не было. Только моя собственная тень, которая почему-то жила своей жизнью — она шевелилась, когда я стоял неподвижно.
В тот момент я почувствовал резкий удар в грудь, словно меня сбил грузовик, и серое пространство взорвалось миллионами искр.
Глава 3. Лицо, которого не должно быть здесь
Я открыл глаза и захлебнулся воздухом. Он казался слишком густым, пахнущим озоном и спиртом. Надо мной суетились люди в белых халатах. Кто-то кричал, кто-то вытирал пот со лба.
— Есть! Завели! — выдохнул хирург.
Меня перевезли в реанимацию. Голова кружилась, а в груди горел настоящий пожар. Я лежал на каталке в пустом коридоре, ожидая, когда освободится место в палате.
Именно тогда я его увидел. Из бокового коридора, который вел к грузовому лифту (я знал, что там спуск в подвал, в морг), вышел невысокий мужчина. На нем был серый прорезиненный фартук и тяжелые ботинки.
Он остановился прямо напротив моей каталки. Его глаза были странными — совершенно бесцветными, как выгоревшее на солнце небо. На бейджике было написано: «Николай. Санитар».
Он не смотрел на приборы, не спрашивал, как я себя чувствую. Он просто смотрел мне прямо в глаза с какой-то пугающей, понимающей улыбкой.
— Очнулся, значит? — его голос был тихим и хриплым, как шелест сухой листвы.
Я попытался что-то ответить, но из горла вырвался только слабый хрип. Николай наклонился к самому моему уху, обдав запахом формалина и старой пыли.
Глава 4. Цена возвращения
— Ты вернулся не один, парень, — прошептал он так тихо, что я засомневался, не галлюцинация ли это от наркоза.
Я дернулся, пытаясь отодвинуться, но тело не слушалось. Николай выпрямился и медленно пошел прочь, в сторону лифтов, которые везли тела вниз.
— Подождите… — прохрипел я, но он даже не обернулся.
Весь период восстановления я не мог выбросить его слова из головы. Врачи поздравляли меня со «вторым днем рождения». Шесть минут клинической смерти — это серьезно, говорили они. Мозг мог пострадать, но мне повезло.
Но мне не казалось, что мне повезло.
Дома начались странности. Сначала я списывал всё на последствия стресса. То мне казалось, что в пустой комнате кто-то вздохнул. То я видел боковым зрением темный силуэт, который исчезал, стоило мне повернуть голову.
Самое жуткое началось ночью. Я просыпался от того, что мне становилось невыносимо холодно. Термометр показывал комфортные 24 градуса, но я дрожал под двумя одеялами.
А однажды утром я обнаружил на пыльном зеркале в ванной отпечаток ладони. Он был намного больше моей руки и находился слишком высоко.
Глава 5. Поиски в холодном подвале
Прошел месяц. Я должен был забыть всё это как страшный сон, но страх стал моим постоянным спутником. Я решил вернуться в ту больницу. Мне нужно было найти этого Николая.
Я зашел через черный ход, сразу направившись к тем самым лифтам. В подвале пахло иначе — сыростью и холодной землей.
Я нашел дверь с табличкой «Приемный покой». За столом сидел тот самый мужчина. Без фартука, в обычной синей робе, он пил горький черный кофе и читал какую-то газету.
— Здравствуйте, Николай, — сказал я, стараясь, чтобы голос не дрожал.
Он поднял глаза. Те же бесцветные глаза, тот же пустой взгляд. Но на этот раз в них не было узнавания.
— Слушаю вас. Вы по какому вопросу? Родственников выдаем до трех.
— Вы меня не помните? Месяц назад… реанимация… Вы сказали мне странную вещь. Что я вернулся не один.
Николай медленно отставил кружку. Он смотрел на меня секунд десять, и это были самые длинные десять секунд в моей жизни.
— Парень, ты что-то путаешь, — спокойно ответил он. — Я месяц назад в отпуске был, на даче огурцы сажал. И вообще, я с живыми стараюсь не разговаривать. Работа у меня такая, понимаешь?
Он вернулся к своей газете, давая понять, что разговор окончен. Но когда я уже выходил из комнаты, он вдруг добавил: «А в зеркала поменьше смотрись. Лишнее это».
Глава 6. Кто дышит мне в затылок?
Я вышел из больницы, чувствуя себя полным идиотом. Наверное, это действительно были игры разума. Наркоз, шок, стресс — мозг просто дорисовал картинку.
Я сел в машину, завел двигатель и посмотрел в зеркало заднего вида, чтобы сдать назад.
На заднем сиденье никого не было. Но стекло начало медленно запотевать, хотя в машине было сухо и тепло. Прямо в центре зеркала проступило два круга, словно от чужого дыхания.
Я замер, боясь пошевелиться. В салоне стало так тихо, что я слышал удары собственного сердца. И вдруг…
Прямо за моим левым ухом раздался отчетливый, влажный выдох.
Это не был звук ветра или шум мотора. Это было дыхание кого-то, кто сидел в десяти сантиметрах от меня. Холодная волна воздуха коснулась моей шеи, отчего волосы на затылке встали дыбом.
Я выскочил из машины, едва не попав под проезжающее такси. Салон был пуст. Тишина. Только на стекле всё еще таяли пятна от чужого дыхания.
Теперь я знаю: Николай не врал. Или тот, кто был в его обличье. Я действительно вернулся. Но то, что увязалось за мной из того серого коридора, не собирается уходить. Оно всегда рядом. Ждет, когда я снова закрою глаза.
Я не знаю, как с этим жить дальше. Психиатры говорят о посттравматическом синдроме, но таблетки не убирают ощущение ледяных пальцев на плече по ночам.
А вы верите, что после клинической смерти человек возвращается абсолютно таким же, каким был раньше? Или за чертой действительно можно «подцепить» кого-то лишнего? Пишите в комментариях, были ли у вас подобные случаи.