Папа вышел на пенсию в шестьдесят девять. Говорил - наконец-то отдохну, займусь чем-нибудь, может, на рыбалку начну ездить. Мама тогда ещё работала на полставки в поликлинике - регистратура, карточки, очереди. Уходила к восьми, возвращалась к двум.
Я живу в другом городе. Четыре часа на машине, если без пробок. Звоню раз в неделю, иногда два. И первый год после папиной пенсии звонки были нормальные. Папа рассказывал, что починил кран, что ходил на рынок за рассадой, что смотрел передачу про Байкал и теперь хочет туда съездить.
На второй год рассказывать стало нечего.
Я звонила маме в среду, как обычно. Трубку она взяла не сразу - видимо, искала телефон.
– Привет, мам. Как вы?
– Привет, Леночка. Нормально всё. Ты как?
Это «нормально» я слышала уже несколько месяцев. Раньше мама начинала с новостей - у соседки внук родился, в магазине акция на творог, отец опять ругался с телевизором. Теперь - «нормально».
– Мам, а папа что делает?
Пауза.
– Сидит.
– Где сидит?
– В кресле. Где ж ещё.
Я представила это кресло. Старое, с продавленным сиденьем, у окна в зале. Папа купил его лет пятнадцать назад, и с тех пор оно стало его территорией. Широкое, обитое тёмно-зелёным, с потёртыми подлокотниками. Пульт от телевизора справа. Газета слева. Папа - посередине.
– Телевизор смотрит?
– Включён. Но не смотрит, мне кажется. Просто сидит.
Мама говорила спокойно, но я знала этот тон. Она так говорит, когда волнуется, но не хочет, чтобы я волновалась тоже. Не помогает. Я всё равно волнуюсь.
– Мам, а он хоть гуляет? Или делает что-нибудь дома?
– В магазин за хлебом. Иногда. Если я попрошу. Ничего особо не делает.
Папа - Виктор Сергеевич, бывший слесарь-инструментальщик. Тридцать два года на заводе. Широкоплечий, коротко стриженный, руки крупные, с въевшимися следами металлической стружки. Седые виски. Немногословный - всегда таким был. Но раньше он хотя бы был занят. Руки двигались. Инструменты, провода, трубы. Теперь руки лежали на подлокотниках кресла. И ничего не чинили.
---
Я думала об этом целую неделю. Потом ещё одну. Звонила маме - та говорила то же самое. «Нормально. Сидит. Телевизор».
Идея пришла не сама - подтолкнула Света, моя коллега. У неё контракт на два года в Казахстане, улетала через месяц. А у Светы жил кот. Шоколадно-коричневый, плюшевый, с янтарными глазами. Два года, кастрированный, ко всему привыкший. Спокойный, но настырный - если хотел внимания, садился рядом и смотрел, пока не погладишь. Кличка - Изюм. Света назвала его так за цвет - тёмный, как сушёная ягода. Смешная кличка, но ему шла.
Света искала, куда пристроить.
– Слушай, – сказала я, – а давай я его заберу. Родителям отвезу.
– Твой отец же не любит животных.
– Он и людей не особо любит. Но живёт же с ними.
Света рассмеялась. Я не шутила.
Маме я позвонила заранее. Не для того, чтобы спросить разрешения - для того, чтобы предупредить.
– Мам, я в субботу приеду. И привезу кое-что.
– Что привезёшь?
– Кота.
Тишина.
– Лен, ты отцу-то сказала?
– Нет. Потом скажу. Когда привезу.
– Он будет ругаться.
– Будет. Но ты-то не против?
Мама подумала секунду.
– Привози.
---
В субботу я загрузила в машину переноску - серую, пластиковую, с решётчатой дверцей - пакет корма, миску, лоток и наполнитель. Изюм сидел в переноске тихо. Не мяукал, не скрёбся. Смотрел в решётку янтарными глазами и ждал.
Четыре часа дороги он просидел молча. Только раз мяукнул - когда я резко затормозила на светофоре. Спокойный кот. Я подумала, что это хорошо. Папу раздражают те, кто шумит без причины.
Панельный дом. Третий этаж, без лифта. Лестница пахла борщом и сигаретами. Я поднялась с переноской в одной руке и пакетом в другой. Мама открыла дверь раньше, чем я позвонила - стояла у глазка, ждала.
– Ой, Леночка!
Обняла, потом сразу посмотрела на переноску.
– Какой хорошенький! Тёмненький. А глаза-то, глаза!
Из зала послышался голос отца:
– Кто там?
– Лена приехала! – крикнула мама. И добавила тише, мне: – Он не знает. Про кота не знает.
– Сейчас узнает.
Я поставила переноску на пол в прихожей и разулась. Папа вышел из зала - в домашних штанах и старой клетчатой рубашке. Увидел меня, кивнул:
– Приехала.
Он никогда не бросался обниматься. Просто кивал. Это у него считалось за радость.
Потом увидел переноску.
– Это что?
– Пап, это кот. Зовут Изюм. Знакомая уезжает, а ему некуда. Подумала - вам веселее будет.
Папа смотрел на переноску так, как смотрят на коробку, которую не заказывали.
– Не хватало ещё. Шерсти по всей квартире.
– Витя, ну посмотри хотя бы, – мама уже присела и заглядывала в решётку. – Какой красавец.
– На кой он мне сдался, – папа развернулся и ушёл обратно в зал. Через секунду телевизор заговорил громче.
Мама посмотрела на меня. Я пожала плечами.
– Ничего. Привыкнет.
– Ох, Лена. Ты же знаешь отца.
Знаю. Потому и привезла без предупреждения.
Мама открыла переноску. Изюм вышел не сразу - сначала высунул голову, повёл носом. Понюхал мамины тапки, понюхал коврик у двери. Потом шагнул, потянулся и сел посреди прихожей. Огляделся. Плюшевый, шоколадно-коричневый, среднего размера. Шерсть гладкая, лоснящаяся. Хвост обернул вокруг лап и замер. Будто приехал к себе домой.
– Ну здравствуй, Изюм, – мама протянула руку. Кот понюхал пальцы и боднул ладонь головой.
Я отнесла лоток в ванную, миску поставила на кухне, у батареи. Насыпала корм. Показала маме, сколько давать и когда. Мама кивала и гладила Изюма, который тёрся о её ноги.
Папа не выходил из зала. Телевизор работал на полную.
За ужином мы сидели на кухне втроём. Вернее, вчетвером. Изюм обследовал квартиру, прошёлся по комнатам и пришёл на кухню. Сел у порога, посмотрел на нас.
Мама ела и посматривала на кота с улыбкой. Папа ел и не смотрел никуда, кроме тарелки.
Изюм встал. Прошёл мимо мамы, мимо меня - и направился к отцу. Подошёл, потёрся боком о его ногу. Шоколадная шерсть о штанину домашних брюк.
Папа отодвинул стул. Резко, со скрипом по линолеуму.
– Нин, убери это.
Голос был отрывистый. Категоричный. Мама встала, взяла кота на руки и унесла в комнату.
После ужина я мыла посуду, а мама сушила. Папа вернулся в зал, в своё кресло. Изюм сидел в спальне на маминой подушке.
– Мам, он привыкнет.
– Лен, ты же отца знаешь. Он если упёрся - всё.
– А если этот кот упёрся - тоже всё. Они друг друга стоят.
Мама усмехнулась и промолчала.
Я легла на диване в зале. Папа уже ушёл спать. Изюм бродил по квартире - я слышала мягкое «тап-тап» лап по линолеуму. Он зашёл в зал, запрыгнул на подлокотник папиного кресла, обнюхал его. Потом спрыгнул, подошёл ко мне и лёг у дивана. Урчал тихо, как маленький мотор.
«Ты справишься», – подумала я. Не поняла, кому говорю - коту?
---
Утром я уезжала. Собрала сумку, обулась. Мама стояла в прихожей, Изюм сидел у неё на руках.
Папа вышел проводить. Встал в дверях.
– Через неделю заберёшь, – сказал он.
Не попросил. Не спросил. Сказал. Как ставят диагноз.
– Хорошо, пап, – ответила я.
Обняла маму, кивнула отцу. Спустилась по лестнице, села в машину. Перед тем как тронуться, посмотрела на окна квартиры - третий этаж, второе справа. Окно зала.
Никого. Тюль висел ровно, не шевелился. Папа не подошёл проводить.
Я выехала со двора и подумала: «Зря я это затеяла».
---
Всю неделю я собиралась позвонить. И не звонила. Боялась услышать «забирай». Или ещё хуже - что папа вынес Изюма в подъезд. Он мог. Он такой.
В четверг не выдержала. Набрала маму.
– Мам, как там?
– Нормально, Леночка. Всё нормально.
Опять это «нормально».
– А Изюм?
– Живёт. Ест хорошо. Лоток нашёл сразу, умница.
– А папа?
Пауза. Короткая, но я её заметила.
– Лен, ты лучше приезжай.
– Мам, что случилось?
– Ничего не случилось. Приезжай просто. Когда сможешь.
– Кот цел?
– Цел. Приезжай.
И положила трубку.
Я сидела с телефоном в руке и не понимала - это хорошо или плохо? Что значит «лучше приезжай»? Почему мама так выразилась? Почему не сказала прямо?
---
Вырваться получилось не сразу. На работе навалился конец квартала - отчёты, сверки, бесконечные таблицы. Начальник не отпускал. Я считала дни, звонила маме через два дня, потом ещё через три. Мама отвечала одинаково: «Всё нормально, кот живёт, папа... ну, ты приезжай». И в её голосе слышалось что-то - и я не могла понять, что именно.
Через три недели я наконец выбила себе длинные выходные и поехала.
Что же скрывает мама и увидит Лена? Что произошло между котом и отцом?
Ответы в следующей главе: