Сталь наручников казалась ледяной, хотя в подсобном помещении арены стояла удушливая жара. Виктор сидел на низком табурете, глядя в бетонный пол. Его заставили надеть серый комбинезон из плотной ткани, форму смертника, которую на языке телешоу называли «костюмом атлета». На груди горел ярко-красный номер 07.
— Пять минут до эфира! — прохрипел динамик под потолком.
Виктор поднял голову. Напротив него, за решеткой, сидел пес. Крупный метис с мощной грудью и умными, почти человеческими глазами. Его звали Рой. Пса привезли из приюта для служебных собак, списанных по ранению. В этом шоу у животных была та же роль, что и у людей — развлекать публику своей гибелью. Рой не рычал. Он просто смотрел на Виктора, словно понимал, что через триста секунд их обоих выпустят в бетонные лабиринты сектора двенадцать, где на них начнется охота.
В углу комнаты висел огромный плоский экран. На нем крутились рекламные ролики: счастливые семьи покупают страховку, нарядные повара режут мясо, а затем заставка шоу «Бегущий». Золотые буквы, торжественная музыка, крики ликующей толпы. Внезапно картинка сменилась. Камера выхватила VIP-ложу стадиона. Ведущий с фальшивой белозубой улыбкой представлял экспертов.
— Сегодня с нами лучший аналитик корпорации, неподражаемая Анна Котова, — провозгласил голос. — Анна, как вы оцениваете шансы нашего террориста продержаться хотя бы первый час?
Виктор замер. Сердце толкнулось в грудную клетку так сильно, что стало больно дышать. На экране появилось ее лицо. Те же строгие черты, те же глубокие темные глаза, в которых он когда-то тонул. Только теперь в них была пустота. Она была одета в дорогой деловой костюм, волосы убраны в безупречную прическу. Анна. Женщина, ради которой он рискнул всем. Полгода назад он, майор службы безопасности, передал ей документы о махинациях руководства города. Он верил, что ее статьи изменят мир.
Вместо этого он оказался в камере по обвинению в подрыве торгового центра, а она... Она теперь сидит в кресле эксперта самого кровавого шоу на планете.
— У субъекта номер семь хорошая подготовка, — произнесла Анна. Ее голос звучал ровно, как у робота. — Но против системы у него нет шансов. Статистика говорит, что он не дойдет до второго сектора.
Виктор горько усмехнулся. Значит, вот как. Она не просто предала его, она теперь помогает его убивать. В тот вечер, когда они виделись в последний раз, Анна шептала ему, что боится. Он обещал защитить ее. Он спас ее, когда ее машину пытались столкнуть с моста. Это не было случайностью. Он знал это тогда, знает и сейчас. Но после той ночи его взяли прямо в постели, а Анна исчезла, чтобы всплыть здесь, на вершине пищевой цепочки.
— Триста секунд до старта! — провещал голос распорядителя.
Двери камеры Роя открылись автоматически. Пес медленно вышел, подошел к Виктору и ткнулся холодным носом в его ладонь. Виктор почувствовал, как пальцы сами собой сжались на загривке собаки.
— Ну что, рыжий! — тихо сказал он. — Похоже, мы с тобой сегодня главные блюда на этом ужине.
На экране Анна вдруг на мгновение опустила взгляд. Едва заметное движение, доля секунды. Она поправила микрофон, но Виктор заметил, как дрогнули ее губы. Она знала, что он смотрит. Она знала, что он видит ее предательство. В комнату вошли двое охранников в черных шлемах. Они грубо сорвали с него наручники и толкнули к тяжелым стальным воротам.
— Иди, герой, тебя ждет вся страна, — хохотнул один из них. — Сделай нам красивое зрелище. Постарайся не сдохнуть в первые пять минут. На тебя большие ставки.
Ворота начали медленно подниматься, открывая вид на выжженную пустошь разрушенного городского квартала. Стены домов здесь были испещрены следами от пуль, повсюду валялся строительный мусор и обломки арматуры. Над головой зависли десятки дронов с камерами, маленькие механические стервятники, жаждущие крови в высоком разрешении. Виктор шагнул вперед. Пес Рой шел вровень с ним, прижав уши.
— Внимание! — раздалось над всем сектором. — Охота начинается через пять, четыре, три!
Виктор взглянул на экран в последний раз. Анна смотрела прямо в камеру. Ее лицо оставалось непроницаемым, но в какой-то момент она поднесла руку к шее, коснувшись маленького кулона — подарка, который он сделал ей в ту самую последнюю ночь. Она не сняла его.
— Один! Беги! — взревела сирена.
Виктор рванул с места, увлекая за собой пса. Они скрылись в тени полуразрушенного подъезда за секунду до того, как с противоположной стороны арены выкатились тяжелые броневики охотников. Борьба за жизнь началась, но в голове Виктора стучала только одна мысль. Почему она до сих пор носит этот кулон? И была ли ее роль в студии ролью палача или кого-то другого? За его спиной раздался первый выстрел. Пуля выбила фонтанчик бетонной крошки в паре сантиметров от его плеча. Охотники взяли след. Но они не знали одного. Виктор не собирался просто убегать. Он собирался вернуться за ответами.
Однако первый же поворот в лабиринте заставил его замереть. Дорога впереди была завалена, а сзади уже слышался тяжелый топот кованых сапог преследователей. Рой внезапно зарычал, глядя не назад на охотников, а на стену, где висел старый распределительный щит. Щит внезапно щелкнул, и на его маленьком цифровом табло, которое должно было быть мертвым, вспышнули зеленые цифры.
— Налево! В подвал! Срочно!
Это был знак, и отправить его мог только человек, имеющий доступ к управлению сектором. Виктор схватил Роя за ошейник и нырнул в узкий лаз подвального окна. Через секунду то место, где он стоял, накрыло залпом из автоматического оружия.
Студия «Бегущего» напоминала операционную: ослепительно-белый свет, холодный воздух из кондиционеров и десятки экранов, на которых в разных ракурсах транслировалась смерть. Анна Котова сидела в глубоком кожаном кресле, стараясь не смотреть на свои руки. Они жили отдельной жизнью, мелко дрожали, и ей приходилось сжимать их в замок на коленях, чтобы никто в зале не заметил этой слабости. Напротив нее за пультами управления суетились техники. Главный продюсер шоу Борис Степнов, человек с лицом из воска и вечной фальшивой бодростью в голосе, давал указания режиссерам.
— Дайте крупный план седьмого, — командовал он. — Я хочу видеть пот на его лице. Зрители должны чувствовать его страх. Анна, ваш выход через десять секунд. Поддайте жару. Объясните публике, почему он обречен.
Анна поправила микрофон. Перед глазами на мониторе Виктор нырнул в темный провал подвального окна. Рядом с ним, не отставая ни на шаг, мелькнул рыжий бок пса.
— Внимание, эфир! — скомандовал голос в наушнике.
Анна подняла голову и посмотрела прямо в объектив камеры. Ее лицо, увеличенное до гигантских размеров на уличных экранах по всей стране, было самообладанием и холодом.
— Субъект совершил классическую ошибку, — произнесла она.
И ее голос, низкий и уверенный, заполнил студию.
— Он загнал себя в тупик. Подвалы сектора двенадцать — это лабиринт без выхода. Наши охотники знают эту территорию как свои пять пальцев. Мы видим, что он пытается использовать животное как щит, но это лишь отсрочит неизбежное. Психологический профиль Виктора Родионова говорит о том, что он склонен к неоправданному риску. Это его и погубит.
— Отлично! — прошептал Степнов в наушник. — Больше презрения, Анна. Люди любят ненавидеть врагов народа.
Пока на главном экране крутили повтор эффектного прыжка Виктора, Анна быстро, почти не глядя, коснулась пальцами скрытой сенсорной панели на своем столе. Это был пульт управления тактическими картами, доступ к которому был только у нее. Официально она должна была отмечать на нем зоны, где беглеца легче всего перехватить, но Анна делала другое. В углу экрана Виктора на крошечном планшете, вшитом в рукав его комбинезона, вспыхнула точка. Это была координата слепой зоны, место, где старая городская застройка блокировала сигнал камер дронов из-за нависающих железных конструкций. Она знала, что он видит это, и она знала, что он ей не верит. Полгода назад их роман закончился в ту самую секунду, когда в квартиру ворвался спецназ. Виктор тогда закрыл ее собой, позволив ей выскользнуть через черный ход, а сам остался принимать удар. Он думал, что спасает ее от тюрьмы, но система оказалась хитрее. Анну заставили стать лицом обвинения, пригрозив, что в противном случае Виктора казнят без всякого шоу, просто при попытке к бегству.
В подвале пахло сыростью и старым мазутом. Виктор тяжело дышал, прижавшись спиной к холодной стене. Рядом замер Рой. Его уши постоянно двигались, улавливая каждый шорох наверху. На рукаве замигал экран. Виктор взглянул на карту. Зеленая точка указывала на проход в коллектор теплосети через пятьдесят метров.
— Она играет со мной, — прошептал Виктор, глядя в темноту. — Хочет выгнать прямо под стволы, чтобы финал был красивее.
Он вспомнил их последнюю встречу, тот дождливый вечер в маленьком кафе на окраине. Анна тогда передала ему флешку с данными о том, как корпорация «Медиамир» подкупает судей и сенаторов.
— Если это всплывет, нас убьют, Витя, — сказала она тогда, сжимая его ладонь.
— Не убьют, — ответил он. — Мы просто сделаем правду громкой.
Правда оказалась слишком тихой, а ложь оглушительной. Теперь та самая Анна, которая плакала у него на плече, рассказывает миллионам людей, какой он никчемный преступник. Сверху раздался грохот. Охотники пустили в подвал газовую гранату. Едкий дым начал быстро заполнять пространство. Рой зашелся в глухом кашле.
— Ну их всех! — выдохнул Виктор. — Либо она помогает, либо я все равно труп. Пошли, Рой!
Они рванули к указанной точке. Виктор едва успел проскочить в узкую щель между трубами, когда сзади послышался лай механических псов-преследователей. Это были бездушные машины, запрограммированные на разрыв живой плоти. Виктор вывалился в узкий переулок, заваленный мусором. Здесь действительно не было дронов, тяжелые ржавые перекрытия старого завода создавали надежный купол. Но охотники не полагались только на технику.
— Вижу его! — раздался резкий выкрик слева.
Из-за груды битого кирпича вышел человек в тяжелом бронежилете. В руках у него был короткий автомат. Охотник не медлил. Он нажал на спусковой крючок. Виктор почувствовал резкий удар в плечо, словно в него ткнули раскаленным ломом. Его отбросило назад. Силы мгновенно начали покидать тело, в глазах потемнело. Он упал на колени, пытаясь нащупать пистолет, который ему удалось добыть у охранника при входе на арену, но оружие отлетело далеко в сторону. Охотник медленно приближался, предвкушая легкую добычу и бонус за голову.
— Конец игры, капитан! — ухмыльнулся он, поднимая автомат для последнего выстрела.
В этот момент рыжая молния сорвалась с места. Рой, которого охотник даже не брал в расчет, в два прыжка преодолел расстояние и вцепился в руку со стрелковым оружием. Человек закричал, автомат выстрелил в воздух. Началась яростная свалка. Виктор, преодолевая тошноту и боль, дополз до куска арматуры, торчащего из земли. Рывком поднявшись, он навалился на охотника сзади. Пес и человек работали как одно целое. Через минуту все было кончено. Охотник лежал неподвижно, а Рой, тяжело дыша, подошел к Виктору. На боку собаки виднелась глубокая царапина от ножа, но пес не скулил. Он только лизнул окровавленную руку хозяина.
В студии наступила мертвая тишина. На одном из мониторов, предназначенных только для внутреннего пользования аналитиков, была видна эта сцена. Камеры шоу не могли пробиться сквозь перекрытия, но тепловые датчики и стационарные жучки передавали картинку в плохом качестве. Анна смотрела на экран, и ее сердце, казалось, превратилось в кусок льда. Она видела, как Виктор упал, видела кровь на его плече, и видела, как пес, обычный метис, за которого никто не дал бы и ломаного гроша, бросился на вооруженного убийцу, защищая своего человека.
В этот момент в ее голове что-то надломилось. Она вспомнила Виктора не как героя новостей или беглого преступника, она вспомнила его взгляд в ту минуту, когда он вытаскивал ее из разбитой машины полгода назад. Тогда он тоже не думал о себе. Он был таким всегда. Настоящим. И этот пес сейчас был единственным существом на свете, которое сохранило ему верность.
— Предводитель! Мы потеряли сигнал в квадрате Б4, — доложил техник. — Переключаемся на резервные камеры по периметру.
— Найдите его, — рявкнул Степнов. — Если он сдохнет в этой дыре без камер, мы потеряем рейтинги. Анна, скажите что-нибудь, сделайте прогноз.
Анна медленно поднялась со своего места. Ее лицо было бледным, но глаза горели странным, пугающим светом.
— Мой прогноз? — переспросила она, и ее голос через динамики разнесся по всей студии, а затем и по всей стране. — Мой прогноз таков. Вы все недооценили этого человека. И вы недооценили его друга.
Она знала, что за эти слова ее могут уволить или арестовать прямо здесь, но она уже не могла остановиться. Она подошла к главному пульту и, прежде чем охрана успела среагировать, ввела свой персональный код разблокировки общих архивов.
— Что ты делаешь? — закричал Степнов, бросаясь к ней.
Анна посмотрела на него с презрением, которого он заслуживал.
— Я делаю свою работу, Борис. Провожу глубокий анализ.
На долю секунды она успела отправить на браслет Виктора сообщение, которое не было набором цифр. Там было всего три слова: «Прости» и «Иди в тоннель». В этот момент двое охранников грубо схватили ее за руки и потащили прочь из кадра. Рекламная заставка мгновенно перекрыла эфир, но миллионы зрителей успели заметить беспорядок в студии. Анну бросили в простую комнату без окон и заперли дверь. Она сидела в темноте, слушая, как гудит ее собственная кровь в ушах. Она только что подписала себе смертный приговор, но впервые за полгода ей стало легко дышать. Она знала: Виктор жив, и теперь он знает, что она не враг.
Виктор прислонился к холодному бетону в тоннеле, куда вела подсказка Анны. Он перевязал плечо лоскутом от комбинезона. Рой лежал у его ног, чутко прислушиваясь гулу труб. На браслете светились три слова: «Прости, иди в тоннель».
— Она здесь, Рой, — прошептал Виктор, поглаживая пса. — Она все это время была там.
Он поднял глаза и увидел в конце коридора слабую вспышку света. Кто-то приближался. Виктор сжал рукоять отобранного у охотника пистолета. Он не знал, идет ли это Анна или очередной ликвидатор, посланный завершить шоу. Но он знал одно — теперь он будет бороться не за то, чтобы просто выжить, а за то, чтобы вытащить ее из этого ада вместе с собой. Даже если для этого придется сжечь весь этот телецентр дотла.
Внезапно тяжелая железная дверь в конце тоннеля со скрежетом поддалась, и в проеме показался силуэт. Это был не охотник. Это был человек в штатском, и в руках у него был тяжелый чемодан с эмблемой архива.
— Майор Родионов? — тихо спросил незнакомец. — У нас мало времени. Анна сказала, что вы захотите это увидеть.
Виктор шагнул из тени, но тут же замер. Из-за спины незнакомца вышли еще двое, и это были не друзья. Трагедия была в том, что в этом шоу у каждого была своя роль, и роль спасителя могла оказаться самой опасной ловушкой из всех. Свет фонарика в руках незнакомца дрожал, выхватывая из темноты капли воды, стекающие по склизким стенам. Виктор не опускал пистолет. Он чувствовал, как раненое плечо пульсирует тупой болью, но азарт выживания заставлял его стоять ровно.
— Кто ты такой? — голос Виктора прозвучал хрипло, отражаясь эхом от сводов.
— Я... я из технической службы, — заикаясь, ответил человек. — Анна сказала, что вы должны это увидеть. Она обещала, что если я помогу, она вытащит мою семью из города.
Двое мужчин, стоявших за его спиной, оказались не охранниками, а такими же перепуганными работягами в серых робах. Они тяжело дышали, озираясь по сторонам. Человек с чемоданом поставил его на бетонный пол и дрожащими пальцами ввел код. Крышка откинулась. Внутри лежала папка с бумажными документами, редкая вещь в их время, и маленькое электронное устройство. Виктор подошел ближе, знаком приказав Рою оставаться на страже. Пес замер, навострив уши. Его ноздри трепетали, улавливая запахи сырости и близкой опасности.
На первой же странице Виктор увидел фотографию. Человек на снимке широко улыбался, держа в руках кубок победителя шоу «Бегущий». Это был капитан Соколов, герой позапрошлого сезона, о котором трубили все газеты. Его называли первым, кто купил себе свободу.
— И что это? — спросил Виктор.
— Переверните страницу, — прошептал техник.
Виктор выполнил просьбу. На следующем фото был тот же человек, но уже в морге. Дыра в затылке, пустой взгляд. Дата смерти — через два часа после триумфального финала. Под снимком была короткая резолюция: «Ликвидирован в связи с избыточной информированностью об устройстве шоу. Причина для СМИ — несчастный случай на отдыхе». Виктор почувствовал, как внутри него все похолодело. Свободы не существует.
— Это все один большой забой для скота, — произнес он в пустоту.
— Да, — раздался тихий знакомый голос из темноты тоннеля.
Виктор резко развернулся. Из бокового ответвления, тяжело дыша и прижимая руку к боку, вышла Анна. На ней был простой рабочий комбинезон, накинутый поверх студийного платья, лицо испачкано копотью, но глаза были такими же, как полгода назад — живыми и полными боли. Рой не зарычал. Напротив, он тихо заскулил и завилял хвостом, узнав ее запах. Пес помнил ее по тем редким вечерам, когда они втроем гуляли в парке, прячась от чужих взглядов.
— Анна, — выдохнул Виктор. Его рука с пистолетом дрогнула, но он не опустил оружие. — Ты пришла закончить работу. Пришла посмотреть, как я подохну в этом подвале.
Она остановилась в пяти шагах от него. Между ними было не только расстояние, но и месяцы лжи, предательства и крови, пролитой на арене.
— Витя, послушай меня! — Ее голос дрожал, но она старалась говорить твердо. — У меня не было выбора. Когда тебя взяли, они пришли ко мне. Они показали записи наших встреч. Они сказали: либо ты умрешь при попытке к бегству в ту же ночь, либо ты пойдешь на шоу.
— И ты решила, что шоу — это лучший вариант? — горько усмехнулся он. — Посмотреть, как меня рвут на части ради рейтингов?
— Шоу — это единственный вариант, где ты остаешься на виду у всей страны! — выкрикнула она, и слезы, наконец, брызнули из ее глаз. — Пока камеры на тебя смотрят, они не могут просто пустить тебе пулю в затылок в темном углу. Я сама внесла твое имя в список бегущих. Я вычеркнула тебя из списка тихой ликвидации. Это был единственный шанс дать тебе время, дать нам обоим время найти эти документы.
Она указала на чемодан.
— Вся эта система держится на вере людей в то, что победа возможна. Если они увидят, что даже победителей убивают, они перестанут хлопать перед экранами, они начнут задавать вопросы.
Виктор смотрел на нее, и лед в его душе начал медленно подтаивать. Он видел ее трясущиеся руки, видел, как она рискует собой, избежав из студии. Если ее поймают здесь с ним, ее не просто уволят, ее казнят в прямом эфире, как назидание остальным.
— Почему я должен тебе верить? — тихо спросил он.
— Потому что я все еще ношу твой кулон. — Она расстегнула ворот комбинезона, и на свету блеснуло простое серебряное украшение. — И потому что я люблю тебя больше, чем свою жизнь.
Виктор сделал шаг вперед, намереваясь что-то сказать, но Рой внезапно вскочил и издал глубокий утробный рык. Пес смотрел в сторону основного тоннеля, откуда они пришли.
— Они здесь, — прошептал один из техников, в ужасе прижимаясь к стене.
Из темноты со стороны входа послышался тяжелый механический лязг. Это был не обычный охотник. Это был ликвидатор, элитный боец в экзоскелете, предназначенный для уничтожения целей в закрытых пространствах. Его шлем светился холодным красным светом, а в руках он сжимал тяжелый многозарядный дробовик.
— Уходите! — крикнул Виктор техникам. — Бегите по коллектору, я их задержу!
Рабочие, не дожидаясь второго приглашения, бросились вглубь тоннеля. Анна осталась на месте. Она выхватила из кармана небольшое устройство — передатчик помех, который ей удалось украсть из аппаратной.
— Я не оставлю тебя снова, — твердо сказала она.
Ликвидатор открыл огонь. Первый выстрел разнес в щепки старый деревянный ящик, за которым укрылся Виктор. Бетонная крошка посыпалась за шиворот. Виктор высунулся и сделал два ответных выстрела, но пули лишь бессильно звякнули об бронированную грудь врага.
— Рой, назад! — скомандовал Виктор, видя, как пес готовится к прыжку.
Но Рой не послушался. Пес понимал, что человек в железе слишком силен для его хозяина. С невероятной ловкостью метис метнулся вдоль стены, заходя противнику в тыл. Ликвидатор начал разворачиваться, целясь в собаку, но в этот момент Анна активировала передатчик. Красный глаз шлема бойца замерцал, электроника дала сбой от мощного импульса. Охотник на мгновение потерял ориентацию, его движения стали дерганными и неуклюжими.
— Сейчас! — крикнула Анна.
Виктор вскочил и, преодолевая боль в плече, бросился на врага. Он не стрелял, он знал, что броню не пробить. Вместо этого он использовал вес своего тела, чтобы сбить ликвидатора с ног, пока тот боролся с помехами. Они рухнули на бетон. Виктор вцепился в сочленение шлема, пытаясь сорвать его. Ликвидатор рычал, пытаясь придавить Виктора тяжелым манипулятором экзоскелета. Железные пальцы сомкнулись на горле Виктора, перекрывая кислород. В глазах поплыли красные пятна. Виктор чувствовал, как жизнь уходит из него, как слабеют руки.
Внезапно хватка ослабла. Рой, выждав идеальный момент, вцепился в гидравлический шланг на спине экзоскелета. Пес рвал зубами армированную резину с яростью, на которую способны только преданные существа. Струя под давлением брызнула в сторону, и рука ликвидатора бессильно упала. Виктор вырвался, схватил выпавший нож охотника и вогнал его в единственное незащищенное место — в щель под шлемом. Ликвидатор дернулся и затих. В тоннеле воцарилась тишина, нарушаемая только шипением выходящего из системы газа и тяжелым дыханием троих выживших.
Виктор медленно поднялся, вытирая кровь с лица. Он подошел к Анне и протянул ей руку. Она ухватилась за нее, и он рывком притянул ее к себе, крепко обнимая.
— Нам нужно идти, — прошептала она ему в плечо. — Степнов скоро поймет, что я отключила датчики. Он пошлет всех, кто у него есть.
— Куда? — спросил Виктор. — Снаружи целый город, который хочет нашей смерти.
Анна отстранилась и посмотрела ему прямо в глаза.
— В телецентр. Мы не будем бежать из сектора. Мы пойдем прямо в сердце этой лжи. У нас есть документы. У нас есть запись убийства Соколова. Если мы сможем вывести это в прямой эфир, минуя их фильтры, мы уничтожим шоу!
— И себя вместе с ним, — закончил за нее Виктор.
— И себя вместе с ним, — добавила она с грустной улыбкой. — Ты готов к такому финалу?
Виктор посмотрел на Роя. Пес стоял рядом. Его шерсть была в масле и крови, но хвост едва заметно вильнул. Затем он перевел взгляд на Анну. Впервые за долгое время он чувствовал не страх, а ясную, холодную решимость.
— Я устал бегать, Анна. Пора менять правила игры.
Они двинулись по тоннелю в сторону технических лифтов телецентра. Но они еще не знали, что продюсер Степнов уже смотрел на их удаляющиеся спины через скрытую камеру, о которой не знала даже Анна. На его лице не было гнева, только хищный интерес.
— Какой сюжет! — прошептал Степнов, потирая руки. — Предательство, любовь, самопожертвование. Зрители будут в восторге. Дайте им пройти. Я хочу, чтобы они дошли до серверной. А потом мы устроим грандиозное шоу «Выбор». Посмотрим, что наш герой выберет — спасение страны или жизнь своей женщины.
Кабинет главного распорядителя шоу Савельева находился на самом верхнем этаже телецентра. Здесь не было окон в обычном понимании, все стены представляли собой огромные панорамные экраны. На них, как на ладони, лежал ночной город, серые коробки бедных кварталов, окутанные смогом, и яркие пятна неоновой рекламы в центре. Анну привели сюда под конвоем. Ее руки больше не дрожали. На смену страху пришло странное оцепенение, какое бывает у человека, который уже перешагнул черту и знает, что пути назад нет. Савельев сидел за широким столом из темного дерева. Он не кричал. Напротив, его голос звучал вкрадчиво и даже ласково, что пугало гораздо сильнее любого гнева.
— Садитесь, Анночка! — Он жестом указал на кресло. — Вы устроили нам великолепную встряску. Рейтинги за последний час взлетели до небес. Зрители в восторге. Аналитик, рискнувший карьерой ради любви. Это так трогательно. Это именно то, что нужно нашей публике перед финальным аккордом.
Анна села, не сводя взгляда с его лица. Она видела в его глазах только холодный расчет. Для него не существовало людей, только цифры и доли эфирного времени.
— Чего вы хотите? — коротко спросила она.
Савельев наклонился вперед.
— Я человек практичный. Я предлагаю вам сделку. Сейчас Виктор находится на пути к главному архиву. Мы позволим ему войти. Вы выйдете в эфир и свяжетесь с ним. Ваша задача проста. Убедите его сыграть красивый финал. Он должен выйти на центральную арену и пасть от руки последнего охотника. Мученическая смерть за правду, которой не существует.
Анна почувствовала, как по спине пробежал холодок.
— А если я откажусь?
Савельев пожал плечами, словно речь шла о погоде.
— Тогда финал будет другим. Мы ликвидируем вас прямо в студии. Публике объявим, что вы были соучастницей террориста и пытались взорвать телецентр. Вашу семью лишат всех пособий и выселят в мертвую зону. А Виктора... Виктора все равно убьют, но медленно и очень больно, без всяких камер. — Он пододвинул к ней микрофон. — Выбор за вами. Жизнь и карьера, статус героини, которая осознала ошибку, или забвение в безымянной могиле. У вас пять минут.
В это время Виктор и Рой пробирались по узким вентиляционным шахтам, которые вели к сердцу здания — серверной комнате. Здесь за бронированными дверями хранились все тайны корпорации — записи допросов, списки подкупленных чиновников и те самые кадры казни победителей, о которых никто не должен был знать. Виктор чувствовал, как силы покидают его. Раненое плечо онемело, каждый вздох давался с трудом. Рой шел впереди, его когти тихо цокали по металлу короба. Пес то и дело останавливался, принюхиваясь. Он был на пределе, но не сдавался.
Они вылезли в техническом коридоре. До цели оставалось всего несколько метров. Виктор прижал браслет к замку двери, используя код, который Анна успела передать ему в тоннеле. Замок щелкнул, и тяжелая плита отъехала в сторону. Внутри серверной было прохладно и темно. Только тысячи крошечных синих и зеленых огоньков мигали на высоких стойках с оборудованием. Это был мозг системы, которая управляла жизнями миллионов людей. Внезапно в центре комнаты вспыхнул большой монитор. На нем появилось лицо Анны. Она сидела в студии, и Виктор сразу заметил, что за ее спиной стоят двое вооруженных людей, хотя в кадре их не было видно.
— Виктор, ты слышишь меня? — Ее голос прозвучал надломленно.
Виктор подошел к экрану.
— Слышу, Аня, что происходит?
— Витя, они все знают. Савельев предлагает сделку. Если ты сдашься, если выйдешь на арену и... — Она запнулась. — И закончишь все по их сценарию, мне оставят жизнь. Они обещают, что все забудут.
Виктор смотрел в ее глаза. Он видел в них не просьбу о спасении, а что-то другое. Мольбу о силе. Он понимал: если он сейчас согласится, они оба станут рабами системы навсегда. Их любовь станет просто еще одним рекламным роликом.
— Аня, — тихо сказал он, — ты помнишь, что я обещал тебе в ту ночь? Что мы больше не будем лгать, ни себе, ни друг другу.
Анна на экране глубоко вздохнула. Она так крепко сжала край стола, что ее пальцы онемели и стали белыми, как мел. Она приняла решение.
— Да, — прошептала она. — Я помню. Виктор, забудь про сделку. Прямо под монитором, за панелью, есть красный кабель. Это резервный канал блокировки. Если я выведу его из строя здесь, в студии, они не смогут остановить передачу данных из архива. У тебя будет ровно тридцать секунд, чтобы загрузить все в сеть, прежде чем они перерубят основное питание.
— Анна, нет! — крикнул Савельев где-то за кадром. — Уберите ее!
Экран замигал. Виктор увидел, как охранники бросились к Анне, но она успела выхватить из-под стола тяжелые ножницы и с силой ударила ими по связке проводов, уходящих в пол. Сноп искр брызнул ей в лицо. Сигнал в студии начал давать сбои.
— Делай это, Витя, сейчас! — это были ее последние слова, прежде чем экран погас.
Виктор не стал тратить ни секунды. Он бросился к главному терминалу. Его пальцы летали по кнопкам. Он нашел архивный файл под кодом «зеро». Это была правда о Соколове и других. Сотни гигабайт крови и обмана. Загрузка — пять процентов, десять. Сухие цифры на экране казались бесконечно медленными. В этот момент из-под потолка раздался нарастающий гул. Это был «Глаз» — охранный дрон последнего поколения. Маленькая маневренная машина с установленным под фюзеляжем скорострельным пулеметом. Он влетел в комнату через вентиляцию и мгновенно захватил Виктора в прицел.
Красный луч лазера заплясал на груди Виктора, прямо над сердцем. Он не мог бросить терминал. Загрузка дошла до тридцати процентов. Если он шевельнется, сигнал прервется.
— Ну же, давай! — шептал он, глядя на полосу прогресса.
Дрон начал раскручивать ствол пулемета. Смерть была неизбежна. Но Рой думал иначе. Пес, который все это время сидел в тени, совершил невероятный прыжок. Он не мог достать до летящей машины зубами, но он прыгнул на одну из серверных стоек, оттолкнулся от нее и всем своим весом обрушился на связку кабелей питания, которые тянулись к потолочному креплению дрона. Пес вцепился в толстый жгут проводов. Его ударило током, шерсть на загривке встала дыбом, тело свело судорогой, но он не разжал челюстей. Рой рухнул на пол, увлекая с собой кабели. Дрон, лишившись подпитки и управления, резко вильнул в сторону, врезался в стену и взорвался, осыпав комнату осколками.
— Рой! — Виктор бросился к собаке.
Пес тяжело дышал, его лапы подергивались, но он был жив. Его глаза, затянутые мутной пеленой боли, все еще следили за хозяином. На экране терминала вспыхнула надпись: «Загрузка завершена. Данные переданы во внешнюю сеть. Трансляция начата». В ту же секунду во всем здании взвыли сирены. Свет сменился на тревожный красный. Виктор подхватил Роя на руки. Пес был тяжелым. Раненое плечо Виктора взорвалось новой волной боли, но он не чувствовал ее. В коридоре послышался топот десятков ног. Служба безопасности телецентра получила приказ на полную зачистку.
— Мы сделали это, парень, — прошептал Виктор, прижимая собаку к себе. — Мы им все показали.
Теперь у него оставалась только одна цель — Анна. Она все еще была там, наверху, в студии, один на один с разъяренным Савельевым. Виктор понимал, что выйти из здания живым почти невозможно, но он не собирался уходить один. Он вытащил из кобуры трофейный пистолет и проверил магазин. Последние пять пуль. Этого должно было хватить, чтобы добраться до лифта.
В студии царил хаос. Савельев в ярости метался по помещению, глядя на экраны. На всех мониторах страны вместо привычного шоу теперь крутились кадры секретных архивов. Люди видели правду. Они видели лица тех, кого считали героями в последние минуты их жизни. Они видели циничные улыбки продюсеров.
— Отключите передатчики! — орал Савельев. — Взорвите вышки, если надо!
— Мы не можем, — ответил бледный техник. — Она сожгла резервные контуры. Сигнал идет через спутник. Мы потеряли управление кодировкой. Нас смотрят все, даже за границей.
Савельев остановился и посмотрел на Анну. Она стояла у стены, удерживаемая охранником. На ее щеке был след от ожога. Но она улыбалась. Это была улыбка человека, который победил.
— Ты думаешь, ты выиграла? — прошипел Савельев, выхватывая пистолет из кобуры охранника. — Ты погубила корпорацию. Ты разрушила порядок, который мы строили годами. Но ты не увидишь, что будет дальше. — Он поднял оружие и навел его прямо в лоб Анне. — Финальный кадр будет моим, — сказал он, нажимая на спуск.
В этот момент двери студии с грохотом распахнулись.
Виктор ворвался внутрь в облаке пыли и мелкого крошева. Он выглядел как человек, вернувшийся с того света. Порванный комбинезон, запекшаяся кровь на плече и щеке, но в глазах холодный огонь, который не гаснет перед лицом смерти. Рой вкатился в зал следом за ним, низко прижимаясь к полу, готовый к финальному броску. Савельев вздрогнул. Его рука с пистолетом, направленным на Анну, на мгновение замерла. Этой секунды Виктору хватило, чтобы оценить обстановку. Два охранника у пультов уже начали поднимать свои автоматы.
— Брось оружие! — рявкнул Виктор.
Первая пуля из его пистолета выбила искры из металлической стойки рядом с Савельевым. Тот вскрикнул и отшатнулся, почти теряя равновесие. Охранники открыли огонь. Зал наполнился грохотом и вспышками. Виктор нырнул за массивный пульт режиссера, чувствуя, как над головой свистят пули, разбивая в дребезги дорогие мониторы и оборудование. Осколки пластика и стекла посыпались на него градом.
— Рой! Работай! — крикнул он, не поднимая головы.
Пес знал свое дело. Он не бросился на стволы. Он использовал тени и завалы из декораций. Рыжая тень промелькнула между кабелями и набросилась на первого охранника сбоку, сбивая его с ног, прежде чем тот успел прицелиться. Мужчина в бронежилете повалился навзничь. Его автомат выстрелил в потолок, разбивая оставшиеся лампы. Виктор высунулся из-за укрытия и сделал два точных выстрела. Второй охранник выронил оружие и схватился за плечо, оседая на пол. В студии стало пугающе тихо. Лишь где-то под потолком искрила проводка и гудели мощные вентиляторы охлаждения. Савельев все еще сжимал свой пистолет, но его рука теперь заметно дрожала. Он прикрывался Анной, схватив ее за ворот рабочего комбинезона.
Он понимал, что проиграл, но животный страх и гордыня не давали ему сдаться.
— Не подходи! — закричал он, и его голос сорвался на визг. — Я нажму на курок. Весь мир увидит, как она умрет.
Виктор медленно поднялся во весь рост. Он не целился в Савельева. Он смотрел ему прямо в глаза.
— Посмотри на экраны, Савельев! — тихо произнес Виктор. Его голос был спокойным, и в этой тишине он звучал громче любого крика. — Шоу закончилось. Больше нет сценария, больше нет зрителей, которые тебе верят.
Савельев мельком глянул на контрольную панель. Там, на огромном центральном мониторе, который все еще транслировал сигнал в сеть, транслировались кадры из архива, списки людей, суммы взяток и та самая видеозапись казни Соколова. Но рядом, в маленьком окне, теперь шла прямая трансляция из этой самой студии. Весь мир видел их троих. Видел перепуганного чиновника с пистолетом и раненого мужчину, который пришел за своей женщиной.
— Тебе некуда бежать, — продолжал Виктор, делая осторожный шаг вперед. — На улице тысячи людей. Они уже ломают ворота телецентра. Слышишь?
И в самом деле, даже сквозь толстые звуконепроницаемые стены студии начал пробиваться нарастающий гул. Это был не шум машин или техники, это был голос разъяренного города, рев тысяч глоток, требующих справедливости. Савельев побледнел. Его лицо из самоуверенного и властного превратилось в маску жалкого старика. Он понял, что его собственная система, которую он считал безупречной, сожрала своего создателя.
— Я... я просто выполнял приказы, — пролепетал он, ослабляя хватку на плече Анны. — Корпорация требовала рейтингов. Это была просто игра.
— Для тебя игра, — Виктор сделал еще шаг. — Для нас жизнь.
В этот момент Анна, почувствовав, что хватка Савельева ослабла, резко ударила его локтем под дых. Савельев согнулся, и в этот же миг Рой, зашедший с тыла, прыжком сбил его с ног. Пистолет отлетел в сторону. Анна бросилась к Виктору. Он поймал ее, прижал к себе, не обращая внимания на боль в раненом плече. Они стояли среди обломков своей старой жизни в центре разрушенной империи лжи, и впервые за долгие годы им не нужно было ничего скрывать.
— Ты живой! — шептала она, прижимаясь лицом к его груди. — Ты справился!
— Мы справились, Аня, — ответил он, зарываясь пальцами в ее растрепанные волосы.
Гул снаружи стал невыносимым. Слышны были звуки бьющегося стекла на нижних этажах и крики охраны, которая уже не пыталась сопротивляться, а просто разбегалась.
— Нам нужно уходить, — Виктор отстранился и посмотрел на Роя.
Пес стоял над Савельевым, который свернулся калачиком на полу и закрыл голову руками. Рой не рычал, он просто смотрел на него с каким-то почти человеческим презрением.
— Скоро здесь будет толпа, они не будут разбираться, кто виноват.
Виктор подобрал брошенный пистолет и поставил его на предохранитель. Он больше не хотел стрелять, с него было достаточно крови. Они пробирались к техническому выходу через коридоры, заваленные брошенными бумагами, разбитой мебелью и мониторами. Телецентр, этот символ власти и обмана, умирал на их глазах. В холлах уже мелькали фигуры людей в обычной одежде, тех, кто первыми прорвался через заграждение. Виктор, Анна и Рой выскользнули через боковую дверь для персонала, ведущую на пожарную лестницу.
Город вокруг кипел, улицы были забиты людьми, повсюду горели костры из рекламных плакатов шоу, люди обнимались, плакали, кричали, полицейские машины стояли брошенными, их экипажи либо примкнули к протестующим, либо скрылись. Они шли через этот хаос, оставаясь незамеченными. Для толпы они были просто еще одной парой, пытающейся спастись от беспорядков. Никто не узнавал в изможденном мужчине террориста номер семь, а в женщине — холодного аналитика корпорации. Они долго поднимались вверх по лестницам старого жилого дома на окраине сектора, пока не оказались на крыше. Над горизонтом начал брезжить рассвет.
Небо окрасилось в нежно-розовые и золотистые тона, разгоняя ночной смог. Холодный утренний ветер обдувал их лица, принося запах гари, но вместе с ним запах свободы. Город внизу гудел, как потревоженный улей, а огни центра, которые раньше сияли ярче всех, теперь погасли. Великая машина лжи сломалась навсегда. Виктор и Анна сидели на краю бетонного парапета, свесив ноги вниз. Он осторожно придерживал свою раненую руку, а она прижималась к его здоровому плечу. Между ними больше не было камер, микрофонов и секретных архивов. Была только тишина, которую они заслужили. Рой лежал у их ног. Пес положил свою тяжелую голову на колено Виктора и прикрыл глаза. Его бока мерно вздымались. Он тоже устал. Он сделал все, что мог, и теперь просто наслаждался покоем.
— Что теперь будет? — тихо спросила Анна, глядя на восходящее солнце.
Виктор посмотрел на свои руки. Они все еще хранили следы пороха и машинного масла, но они были свободны от наручников.
— Теперь за нами будут охотиться другие, — ответил он. — Система не сдастся так просто. Нас объявят вне закона те, кто придет на смену Савельеву. Мы станем целями для всех, кто боится правды.
Анна повернулась к нему и нашла его ладонь. Она крепко сжала его пальцы, и в этом жесте было больше решимости, чем во всех приказах командования.
— Пусть охотятся, — сказала она с легкой улыбкой. — Главное, что мы теперь не бежим друг от друга.
Виктор кивнул. Он посмотрел на просыпающийся город, на солнце, которое освещало новую реальность. Да, впереди было много трудностей. Им придется скрываться, менять имена, сражаться за каждый новый день. Но впервые за всю свою жизнь он чувствовал, что этот день принадлежит ему. Они были свободны. И это было самое главное.