История эта началась как высокое искусство, а закончилась как хорошо сдобренный коньяком триллер с элементами выживания в дикой природе. Всему виной — май 2023-го и мое неутолимое желание приобщиться к прекрасному.
В мае у меня была намечена встреча с фотографами сообщества «Санкт-Петербургское фотографическое общество». Место — водопады Саблино. Романтика, буйство весенней зелени, текущая вода, дающая «динамику в кадре», и, как вишенка на торте, — фотосессия с цветами, для которой модели готовили костюмы, способные, вероятно, выдержать саблинскую сырость.
И тут, как снег на голову, нарисовался мой друг Вова Федоров. Мы с ним сослуживцы по выпуску 1982 года Училища ВОСО, а это, доложу я вам, статус. Вова, услышав про моделей, про водопады и про творческий кураж, загорелся идеей. «Еду с тобой, — сказал он тоном, не терпящим возражений, — а то вдруг без меня пропадет что-то интересное или, наоборот, случится что-то, что потом некому будет вспомнить».
Место и правда было незнакомое. Мы люди бывалые, но чтобы с палаткой да в Саблино — это что-то новенькое. Я, предчувствуя, что ночь будет долгой, а цивилизация — далекой, взял у сына палатку. Вова, как ответственный товарищ по снабжению, заявил, что дрова — это святое, и мы, не мудрствуя лукаво, насобирали их по дороге. Выглядело это, надо признать, не как сбор творческой экспедиции, а как заготовка дров для лесоповала, но главное — результат.
Приехали. Нашли группу. Обстановка царила богемная. Все «питерские фотографы» друг друга знали, кивали с загадочным видом, обсуждали светосилу оптики и референсы. Мы с Вовой стояли в сторонке с нашими дровами, палаткой и ощущением, что мы тут, пожалуй, самые опытные партизаны от искусства.
Планы у организаторов были наполеоновские. Сначала — фотосессия с цветами и моделями в живописных костюмах. А утром, на заре, планировалось нечто совсем уж возвышенное — съемка обнаженной натуры прямо на водопадах. «Этюд воды и плоти», — как торжественно объявил один бородатый фотограф, поправляя штатив.
Мы с Вовой переглянулись. Мы стали снимать. Все вокруг были своими, мы — новенькие, с дровами и палаткой, которая, как выяснилось, у местных профи была размером с носовой платок, в отличие от нашего семейного шатра, взятого у сына.
К вечеру разожгли костер. Повезло — мангал нам приглянулся, и пошли шашлыки. Запах мяса смешивался с ароматом репеллентов, которыми были залиты все присутствующие. И тут я принял единственное верное стратегическое решение в тот день. Я решил не пить.
Вова на меня посмотрел с недоумением: мол, друг, ты ли это? Но я стоял на своем. И правильно сделал.
Ибо, как стемнело, началось светопреставление. Комары в Саблино — это не насекомые, это спецподразделение местного значения. Они были голодны, злы и не делали различий между заслуженным ветераном фотоискусства и его палаткой. Они кусали всех, но «пожилым» (а нам с Вовой уже перевалило далеко за… ну, вы поняли), как-то особенно остро захотелось не мучить себя этими ночными бдениями.
Мы сидели, обвешанные спиралями от комаров как новогодние елки, и смотрели на молодых. Молодые, воодушевленные завтрашней «натурой» и согретые спиртным, весело обсуждали светофильтры для утренней съемки. Мы же обсуждали другое: сколько у нас осталось жидкости для розжига и есть ли в машине аптечка после того, как Вова зачем-то полез в крапиву за особо фотогеничным сучком.
Когда солнце окончательно село, и комары перешли в наступление по всем фронтам, мы, переглянувшись, поняли друг друга без слов. Мы — люди, закаленные училищем ВОСО, но против такого биологического оружия бессильны. Посоветовавшись шепотом, чтобы не нарушать творческую атмосферу, мы подошли к компании, вежливо попрощались, пожелав им мягкого утреннего света и чистого неба.
Погрузив в машину наши трофеи (недопитый сок, часть дров и палатку, которую так и не решились поставить из-за подозрительного количества муравьев на поляне), мы тихо, как партизаны, покинули место будущего триумфа «водопадной натурщицы».
Домой, в Янино, мы доехали уже поздним вечером. Там было тихо, тепло, не кусалось, и главное — был свет, а не светосила.
Мы зашли в дом, переоделись в сухое и, наконец, в спокойной, цивилизованной обстановке, без комаров, без сырости и без риска, что штатив упадет в водопад, выпили «за здоровье» и плотно закусили. Вова, поправляя очки, изрек фразу, которую я запомнил навсегда:
— Знаешь, а искусство, конечно, требует жертв. Но лучше пусть эти жертвы будут не наши. И пусть они будут в Саблино, а мы — здесь. С шашлыком, который мы успели забрать с собой.
Я с ним согласился. Утро следующего дня я встретил не на водопаде в поисках «обнаженной правды», а в собственной постели, под одеялом, с чувством глубокого удовлетворения от того, что мы с честью выполнили главную задачу: вовремя эвакуировались, сохранили достоинство и не дали комарам съесть себя заживо. А фотографии? Фотографии, думаю, у тех, кто остался, получились отличные. Наверное. Где-то там, среди стонов кусачих насекомых и восторгов по поводу «игры полутонов».
К сожалению в феврале 2026 года Вова Федоров умер. Жизнь не бесконечна. Царствие небесное ему.