Посетили мемориальную квартиру Марины Цветаевой в Борисоглебском
переулке. Доходный дом, построенный в 1862 году, вмещал две квартиры на
первом этаже и две — на втором. Здесь молодая Марина с мужем Сергеем
Эфроном и двухлетней дочерью Алей сняла квартиру в сентябре 1914 г. и
прожила в ней до мая 1922 г., до отъезда в эмиграцию.
Дочь известного ученого, основателя Музея изящных искусств, молодая, но уже известная поэтесса, Цветаева поначалу была тут счастлива, но счастье длилось недолго: приближался 1917 год…
Пока ждали экскурсовода, осмотрели выставку на первом этаже.
Поднимаемся на второй этаж. Квартира, в которой жила Цветаева, обладала
причудливой планировкой: внутренние лесенки делят ее на три уровня.
Везде разная высота потолков и количество окон, дверей, углов.
Кто мог тут жить? Только я! (с)
Столовая. Комната внутренняя, освещается световым колодцем. Здесь стояла
старинная мебель из красного дерева в стиле ампир: круглый обеденный
стол со стульями, диваны, большой буфет с посудой. В годы военного коммунизма Цветаева собственноручно пилила мебель на дрова и жгла ее в
печке, чтобы хоть как-то согреться. По сути вся жизнь семьи шла в этой
одной комнате.
Сегодня в интерьере гостиной в основном мебель той эпохи, а не подлинная, но есть и мемориальные вещи. В горке – посуда из семьи Дурново-Эфрон. Над камином — фотопортрет отца Цветаевой, профессора Московского университета и основателя Музея изящных искусств (сейчас ГМИИИ им. Пушкина), И. В. Цветаева.
Печная дверца.
Из столовой двери ведут в глубину квартиры, в проходную комнату с роялем. Эта проходная комната без окон соединяет сразу три помещения — столовую, детскую и комнату хозяйки.
Некогда здесь стоял похожий инструмент, унаследованный Цветаевой от матери и отданный в 1920 году за мешок ржаной муки.
Комната Марины Цветаевой. Эта многоугольная комната служила и кабинетом поэта, и спальней, а порой – и гостиной для самых близких друзей.
Нынешняя обстановка довольно точно воспроизводит первоначальный облик
комнаты. Над лежанкой с подушками висит портрет Сергея Эфрона – копия
подлинного.
Именно здесь, в условиях революции и разрухи, складывались тексты, которые потом стали классикой русской поэзии.
Как и когда-то, лежит волчья шкура.
Большой письменный стол поступил в музей от потомков Михаила Фельдштейна – мужа Веры Эфрон и друга Цветаевой. Он очень похож на прежний, подаренный ей отцом, Иваном Владимировичем Цветаевым.
Детская. Самая большая и светлая комната в доме была отведена дочерям
Цветаевой – Але и Ирине. Обстановка детской была практически полностью
утрачена в годы Гражданской войны, а сама комната какое-то время была
необитаема: Цветаева не могла ее отопить.
Большой сундук музей принял в дар от семьи Тарковских – он принадлежал
Арсению Тарковскому, с которым Цветаева разминулась в Москве в начале
двадцатых и познакомилась лишь в конце жизни, посвятив ему свое
последнее стихотворение «Все повторяю первый стих».
Туалетный столик и зеркало Марины Цветаевой – единственные сохранившиеся мемориальные предметы обстановки из этого дома.
Комната Сергея Эфрона.
Окна в комнате располагались на разных уровнях. Из нижнего окна можно
было выйти на плоскую крышу детской, обнесенную балюстрадой и служившую террасой.
В последний год перед отъездом верхний этаж квартиры уже не принадлежал семье и был заселен посторонними людьми.
После отъезда Цветаевой дом постепенно превратился в коммунальный.
Множество людей десятилетиями жили в переполненных и перегороженных
комнатах, стирая все следы присутствия поэтессы.
В одной из частей музея сделана экспозиция по мотивам этих коммунальных квартир.
Приведены цитаты из воспоминаний жильцов. Очень интересно их читать. Такие вот, например, были матери-героини.
Тут можно ничего не рассказывать, просто читать.
Плюй в урну.
Еще в одной комнате проходила выставка картин. Заодно посмотрели и ее:).