— Паша, ты не поверишь, но твоя мама решила, что помидоры в этом году должны расти в шахматном порядке, а забор нам нужно выкрасить в цвет «весенней лазури», потому что так советуют в какой-то передаче про садоводов-миллионеров, — Наташа бросила на стол ключи от машины и тяжело опустилась на табуретку.
— Наташ, ну Ульяна Николаевна просто хочет помочь, у неё же опыта больше, — Паша, не отрываясь от телефона, лениво ковырял в тарелке остывшее пюре.
— Опыта в чём? В захвате чужих территорий без объявления войны? Это дача моих родителей, Паш. Там папа каждую яблоню лично выхаживал, а мама лилии сажала не для того, чтобы твоя мама там теперь «зоны отдыха» с пластиковыми гномами устраивала.
Наташа посмотрела на мужа и вздохнула. Паша был человеком хорошим, но в вопросах противостояния со своей матерью обладал гибкостью желе и решительностью домашнего тапочка. За двадцать лет брака Наташа привыкла к его девизу «лишь бы не было войны», но сейчас речь шла о святом — о родовом гнезде в СНТ «Рассвет».
Дача досталась Наташе два года назад. Это был крепкий двухэтажный дом с верандой, где пахло сушеной травой и старыми книгами. Наташа планировала там отдыхать, читать и, возможно, иногда полоть одну грядку с укропом исключительно ради эстетического удовольствия. Но Ульяна Николаевна рассудила иначе.
Всё началось с невинного: «Наташенька, а можно я там пару кустиков смородины приткну, а то у меня на балконе рассада чахнет?». Через месяц «пару кустиков» превратились в плантацию, а Ульяна Николаевна — в полноправного коменданта крепости.
— Мам, а почему у меня в комнате на даче теперь склад пустых банок? — в кухню зашла старшая дочь, двадцатилетняя Марина, потирая заспанные глаза.
— Потому что бабушка Ульяна считает, что пустая тара — это стратегический запас человечества, — отрезала Наташа. — И вообще, Марина, почему ты в субботу дома, а не на свежем воздухе с тяпкой? Бабушка сказала, что молодёжь должна приучаться к земле.
— Пусть сама приучается, — фыркнула Марина. — Она вчера пыталась заставить мою Ленку полоть редиску. Ленка сказала, что у неё маникюр и подготовка к ЕГЭ, так бабушка ей лекцию прочитала про то, что «в их время в поле рожали и на пятерки учились».
Наташа представила семнадцатилетнюю Лену, которая из всех видов физического труда признавала только нажатие кнопок на пульте, и невольно усмехнулась. Конфликт поколений на фоне шести соток приобретал масштабы Бородинского сражения.
— Паша, я серьезно, — Наташа постучала пальцем по столу. — Вчера твоя мама привезла туда свою подругу, Раису за компьют... ой, Раису из третьего подъезда. И они обсуждали, где лучше поставить беседку. На месте маминого розария!
— Ну, Наташ, ну беседка — это же удобно, — Паша наконец отложил телефон. — Будем там чай пить по вечерам. Ульяна Николаевна говорит, что семье нужно больше пространства для общения.
— Семье? Или её подругам по хору ветеранов? Паша, содержание этой дачи обходится мне в круглую сумму. Налог, членские взносы, электричество, которое твоя мама жжет, включая обогреватели во всех комнатах «для профилактики сырости». А кто за это платит? Правильно, я из своих премиальных.
Наташа работала в крупной торговой компании, и её зарплата была основным локомотивом их семейного бюджета. Паша работал в архиве, получал стабильно, но скромно, и к финансовым тратам относился философски: «Бог даст — заработаем, не даст — сэкономим».
— Кстати, о деньгах, — Наташа прищурилась. — Ульяна Николаевна вчера намекнула, что нам пора менять крышу на сарае. И что она уже договорилась с какими-то рабочими, которые «сделают по-соседски». Угадай, кто должен выдать аванс?
Паша внезапно очень заинтересовался узором на обоях.
— Ну, она сказала, что это вложение в недвижимость. Что дача теперь общая, раз мы там все лето проводим. Мол, родители твои оставили, но мы же теперь одна большая ячейка общества...
Наташа почувствовала, как внутри начинает закипать чайник. «Общая». Это слово в устах свекрови всегда означало одно: «Твое — это наше, а мое — это мое». Ульяна Николаевна свою городскую квартиру оберегала как музей, даже тапочки гостям выдавала такие, в которых ходить было страшно — вдруг подошву сотрешь. А вот дача Наташиных родителей внезапно стала общим достоянием республики.
Вечером того же дня в дверь позвонили. На пороге стояла Ульяна Николаевна с огромным баулом, из которого торчал черенок лопаты и подозрительный рулон линолеума.
— Хозяева, принимайте груз! — бодро провозгласила свекровь, проходя в коридор и по-хозяйски отодвигая Наташины туфли. — Пашенька, помоги матери, у меня там еще внизу два мешка удобрений.
— Мама, каких удобрений? — Паша выскочил из комнаты. — Ночь на дворе!
— Ночь — работе не помеха, — отрезала Ульяна Николаевна. — Завтра утром едем на дачу. Я решила: будем строить летнюю кухню. Раиса подсказала, что старые рамы выбрасывать нельзя, мы из них теплицу сделаем, а в теплице — диван поставим. Будет как в лучших домах ЛондОна.
Наташа вышла в коридор, скрестив руки на груди.
— Ульяна Николаевна, какая летняя кухня? У нас там места нет. И денег на стройку сейчас тоже нет, я Лене курсы английского оплатила.
Свекровь посмотрела на невестку с легким сожалением, как на неразумное дитя, которое не понимает своего счастья.
— Наташенька, английский — это воздух. Сегодня он есть, завтра санкции — и нет его. А летняя кухня — это капитал! Я уже и смету составила. Паша, не стой как памятник, неси мешки. И да, Наташа, я тут подумала... Раз уж дача у нас теперь объект общего пользования, надо бы ключи дубликат сделать для Раисы. Она будет приглядывать, когда нас нет.
— Ключи? Раисе? — голос Наташи стал подозрительно тихим. — От моего дома?
— Ну а что такого? — Ульяна Николаевна уже вовсю распоряжалась на кухне, выставляя из баула банки с какой-то мутной жидкостью. — Мы же не чужие люди. Мы с ней вчера там уже и занавески старые сняли, те, что твоя мама вышивала. Больно они пыль собирают. Я их на тряпки пустила, а новые купим — синтетику, её стирать проще.
Наташа почувствовала, как перед глазами поплыли красные круги. Мамины занавески. Ручная вышивка «ришелье», которую та берегла годами. На тряпки.
— Вы... вы сняли занавески? — переспросила Наташа.
— И занавески, и тумбочку ту скрипучую из прихожей на дрова определили, — радостно сообщила свекровь, не замечая грозы. — Паша, ты чего стоишь? Разгружай! Кстати, Наташа, завтра заедем в строительный, я присмотрела там плитку для крыльца. С тебя — карта, с меня — творческое руководство.
В этот момент в голове у Наташи что-то щелкнуло. Тонкий механизм терпения, который годами смазывался ироничными комментариями и глубокими вздохами, окончательно развалился. Она поняла, что если сейчас не остановит этот «поезд дружбы», то через месяц она сама будет спрашивать разрешения, чтобы зайти в собственный дом, а Ульяна Николаевна будет выдавать ей тапочки по расписанию.
— Значит, плитка, — медленно произнесла Наташа. — И летняя кухня. И ключи для Раисы.
— Вот именно! — подхватила Ульяна Николаевна. — Вижу, ты наконец-то начала соображать в хозяйстве. А то всё книжки свои читаешь на веранде, как барыня. А земля — она пот любит!
— Пот она любит, это верно, — согласилась Наташа, и в её глазах зажегся недобрый огонек, который Паша видел только один раз — когда сантехник пытался содрать с неё три цены за замену прокладки. — Паша, помоги маме. Разгрузите всё... в гараж. На дачу мы завтра не поедем.
— Как это не поедем? — возмутилась свекровь. — У меня рассада в багажнике задохнется!
— Не задохнется. Мы её на балкон поставим. У нас завтра по плану другой «объект», — Наташа мило улыбнулась. — Раз уж мы теперь — одна большая семья и всё у нас общее, то я решила начать с вашей квартиры, Ульяна Николаевна. Там же у вас в большой комнате обои еще с Олимпиады-80 висят? Вот мы завтра их и обдерем. Я уже и бригаду нашла — ребят из службы «муж на час», они быстро всё вынесут.
Ульяна Николаевна застыла с банкой удобрений в руках.
— Как это — обдерем? — пролепетала она. — У меня там гарнитур чешский... Стенка «Березка»!
— Выкинем, — отмахнулась Наташа. — Старье это только пыль собирает. Сделаем там современный минимализм. И ключи я, кстати, сделаю. Для Марины и её друзей. Им как раз негде вечеринки устраивать, а у вас там акустика хорошая, соседи не жалуются. Раз дача общая, то и квартира — общая!
Паша в ужасе переводил взгляд с жены на мать. Он чувствовал, что мир, который он так старательно склеивал из компромиссов, начинает рушиться с грохотом упавшего шкафа.
— Наташа, ты это... ты серьезно? — прошептал он.
— Вполне, — Наташа взяла из рук свекрови баул и решительно выставила его обратно в коридор. — Ульяна Николаевна, вы идите, отдыхайте. Завтра в восемь утра я буду у вас с перфоратором. Будем расширять пространство, как вы и советовали.
Свекровь, бормоча что-то о «неблагодарности» и «сердечном приступе», ретировалась в сторону лифта, даже забыв забрать свои удобрения. Паша закрыл дверь и повернулся к жене.
— Наташ, ты её напугала. Она же старый человек.
— Она не старый человек, Паша, она — танк Т-34. А я просто показала ей, где у этого танка задняя передача.
Следующие три дня прошли в подозрительной тишине. Свекровь не звонила, не слала в мессенджерах открытки с котятами и пожеланиями «благословенного утра» и, что самое странное, не появлялась на горизонте с новыми идеями по переустройству мира.
Наташа наслаждалась покоем. Она даже позволила себе купить тот самый дорогой секатор, на который раньше жалела денег. «Вложение в недвижимость», — усмехалась она про себя, аккуратно срезая засохшие ветки на яблоне в субботу утром. Семья была на даче. Марина и Лена загорали на шезлонгах, делая вид, что читают учебники, а Паша старательно прибивал оторвавшуюся планку на крыльце.
— Смотри, мам, — Марина лениво подняла голову. — Бабушкина машина. И не одна.
К воротам дачи подкатила старая «Нива» Пашиного брата, а следом за ней — такси. Из «Нивы» вышел деверь Наташи, суровый и молчаливый Геннадий, а из такси величественно выплыла Ульяна Николаевна в сопровождении Раисы и еще какой-то незнакомой дамы в боевой раскраске.
— Так, Геныч, выгружай, — скомандовала свекровь, даже не глядя в сторону Наташи.
Из багажника «Нивы» начали появляться рулоны старого ковролина, какие-то доски, связанные бечевкой, и — апофеоз всего — огромный чугунный казан.
— Ульяна Николаевна, добрый день, — Наташа вышла к воротам, не выпуская секатор из рук. — Мы вроде договаривались про квартиру?
Свекровь остановилась и поправила очки. На её лице застыла маска праведного гнева, смешанного с триумфом.
— Я подумала над твоими словами, Наташа. Ты права. Всё должно быть по справедливости. Раз ты претендуешь на мою жилплощадь, то я решила переехать сюда на ПМЖ. Геныч мне в сарае комнату обустроит, утеплит, линолеум вон привезли. А квартиру я... — она сделала паузу, наслаждаясь моментом, — я квартиру Раисе сдала. Ей жить негде, а нам деньги на летнюю кухню нужны.
Наташа замерла. Такого хода от свекрови она не ожидала. Это был не просто «ответный удар», это был полноценный десант на её территорию с захватом плацдарма.
— Вы сдали свою квартиру? — переспросила Наташа, чувствуя, как внутри всё холодеет.
— Сдала, — кивнула Ульяна Николаевна. — Договор подписали. Раиса уже вещи перевозит. Так что теперь я — ваша постоянная дачница. Паша, сынок, помоги Гене казан к веранде оттащить, я сегодня буду всех пловом угощать. По-нашему, по-семейному!
Наташа смотрела на этот караван «сокровищ», на Раису, которая уже начала по-хозяйски осматривать кусты крыжовника, и на мужа, который виновато поплелся к «Ниве». Ситуация выходила из-под контроля. Но свекровь и представить не могла, что на самом деле за документы Наташа держала в папке, спрятанной под сиденьем машины.
Конец 1 части. Вступайте в наш клуб и читайте продолжение по ссылке: ЧАСТЬ 2 ➜