— Ты хоть понимаешь, что будет, если Влад узнает? — голос Риты был пьяным, злым.
Я не должен был слышать. Я вообще не должен был заходить в это кафе. Но зашёл. Увидел их — жену и её лучшую подругу. Хотел подойти, сделать сюрприз. А потом Рита сказала: «Ты спишь с его другом уже полгода. Он не дурак, он всё поймёт». Я сел за соседний столик. Заказал кофе. Ждал, когда они закончат обсуждать мою жизнь.
---
Я не сразу понял, что они говорят про меня.
Только когда Рита сказала: «Ты спишь с его другом уже полгода» — у меня в голове щёлкнуло.
— Алина, ты хоть иногда думаешь головой? — Рита говорила громко, вино развязало ей язык. — Он же не идиот. Он заметит.
— Не заметит. Он ничего не замечает.
Голос жены был спокойным. Уверенным. Она говорила обо мне так, будто меня нет. Будто я — мебель. Шкаф, который стоит в прихожей и не мешает.
— Он тебя любит.
— Я знаю.
— И это тебя не останавливает?
— Останавливает. Но я не могу. Понимаешь? Я не могу.
— Не можешь перестать спать с его другом или не можешь перестать врать мужу?
Алина засмеялась. Тихим, довольным смехом. Я сжал кружку так, что пальцы побелели.
— И то, и другое, — сказала она.
Я слушал. Я ждал. Я хотел услышать имя. Кто? Кто из них? Друг — это широкое понятие. Коллеги, с которыми мы иногда выпиваем? Сосед, который помогал с ремонтом? Или тот, кого я считал ближе всех?
— С кем ты там? — спросила Рита. — С этим… как его…
— Неважно.
— Важно. Я должна знать, кого прикрываю.
— Кирилл.
Я закрыл глаза. Кирилл. Мой лучший друг. Тот, кто держал меня за руку на похоронах отца. Тот, кто приезжал в три ночи, когда у меня поднялся жар, и вёз в больницу. Тот, кто неделю назад сидел на этом самом месте, напротив меня, и говорил: «Влад, ты счастлив?»
Я был счастлив. Я был дурак.
— И ему всё равно?
— Ему всё равно. Ему главное, чтобы я была рядом.
— А муж?
Алина замолчала. Я открыл глаза, посмотрел на неё. Она сидела, крутила бокал, смотрела в окно. Не видела меня. Я был для неё невидимкой.
— Что муж? — повторила Рита.
— Муж… не знаю. Он хороший. Он всё делает правильно. Цветы, ужины, подарки. Но он не… он не зажигает. Понимаешь?
— Не понимаю.
— Ну, как с ним? Спокойно, надёжно, предсказуемо. А с Кириллом — огонь.
— И ты готова сжечь свою семью ради огня?
— Я не знаю. Я запуталась.
Я больше не слушал. Достал телефон, нашёл её номер. Набрал сообщение: «Ты где?» Она ответила через минуту: «С Ритой. Пьём вино. Не жди, я поздно». Я посмотрел на неё. Она сидела в двух метрах от меня, улыбалась, печатала. Врала. Легко, красиво, как дышит.
Я набрал: «Хорошо. Отдыхай». Она убрала телефон. Рита спросила:
— Он?
— Да. Спрашивает, где я.
— И что ты написала?
— Что с тобой.
— Хотя бы это правда.
— Правда? — Алина усмехнулась. — Какая теперь разница? Он поверит. Он всегда верит.
Я встал. Подошёл к их столику. Они не заметили — Рита говорила, Алина слушала. Я стоял, смотрел на них. Потом поставил на стол свою кружку. Холодный кофе капнул на скатерть.
— Кофе остыл, — сказал я.
Обе подняли головы. Рита побелела. Алина смотрела на меня, и в её глазах был ужас.
— Ты… — начала она.
— Я зашёл кофе попить. Вы меня не заметили.
— Влад, я…
— Не надо. Не надо, Алина. Я всё слышал. Про огонь, про спокойствие, про то, что я всегда верю.
Она встала. Стул упал. Она даже не заметила.
— Это не то, что ты думаешь.
— Я думаю, что ты спишь с Кириллом полгода. Я думаю, что ты называешь меня предсказуемым. Я думаю, что тебе всё равно, что я чувствую. Я прав?
Она молчала. Рита сидела, вцепившись в сумочку, готовая бежать.
— Сколько? — спросил я.
— Что?
— Сколько раз ты спала с ним?
— Влад…
— Сколько?
— Я не считала.
— Полгода. Много раз. Я понял.
Я посмотрел на Риту.
— Вы знали? — спросил я.
— Я… она моя подруга…
— Я понял. Подруги прикрывают друг друга. Это я уже понял.
Я достал кошелёк, положил на стол деньги за кофе. Свою кружку забрал.
— Влад, подожди, — Алина схватила меня за руку.
Я посмотрел на её пальцы. Тонкие, длинные, с аккуратным маникюром. Те самые пальцы, которые гладили меня по лицу. И его, наверное, тоже.
— Отпусти, — сказал я.
— Пожалуйста, давай поговорим.
— Мы поговорили. Ты всё сказала. Я всё слышал.
— Я не хотела…
— Ты не хотела, чтобы я узнал. Я знаю.
Я вышел из кафе. На улице было холодно. Снег только начинался, редкие белые хлопья падали на асфальт, таяли, превращались в грязь. Я сел в машину. Не завёл. Сидел, смотрел на дверь кафе, откуда вот-вот должна была выбежать она. Или Рита. Или обе.
Через пять минут вышла Алина. Одна. Подошла к машине, открыла дверь. Села на пассажирское сиденье.
— Влад…
— Вылезай.
— Я хочу объяснить.
— Вылезай, Алина. Я не хочу слушать.
— Я люблю тебя.
— Не надо. Не надо, Алина. Хватит.
— Правда. Я люблю. Я запуталась. Это было ошибкой.
— Ошибка — это раз. Полгода — это выбор. Ты выбирала его каждый день, когда ехала к нему. Каждый день, когда врала мне. Ты выбрала его.
— Я хочу всё исправить.
— Нельзя исправить. Ты не можешь вернуть полгода. Не можешь сделать так, чтобы я забыл, что слышал. Не можешь сделать так, чтобы я не знал.
Она заплакала. Я смотрел на её слёзы и не чувствовал ничего. Только усталость. Такую глубокую, что даже злость не могла пробиться.
— Вылезай, — повторил я.
— Куда я пойду?
— Не знаю. К нему. К маме. В кафе, к Рите. Неважно.
Она вышла. Я завёл машину и уехал.
Дома я не включал свет. Прошёл в спальню, открыл шкаф. Её вещи висели на плечиках. Я не стал их трогать. Вышел из спальни. Прошёл в гостиную. Сел на диван. Включил телевизор. Звук выключил.
Она вернулась через два часа. Я услышал, как открывается дверь, как она снимает сапоги в прихожей. Прошла в гостиную. Увидела меня, села на край кресла.
— Ты не спишь.
— Не спится.
— Влад, давай поговорим.
— О чём?
— О том, что делать.
— Я уже сделал. Завтра подам на развод.
Она встала. Подошла, села рядом, взяла меня за руку. Я не убрал, но и не ответил.
— Я не хочу развода.
— А я не хочу жить с женщиной, которая называет меня предсказуемым за глаза.
— Я не хотела тебя ранить.
— Ты не хотела, чтобы я узнал. Это разные вещи.
Она опустила голову. Молчала долго. Потом спросила:
— Ты её любишь?
— Кого?
Я повернулся к ней. Смотрел в её глаза. Они были мокрые, красные. В них была боль. И страх.
— Ты сейчас спрашиваешь, не сплю ли я с кем то? Ты, которая полгода спала с моим лучшим другом? Ты спрашиваешь?
— Я просто…
— Просто что? Хочешь, чтобы я тоже был виноват? Чтобы у тебя было оправдание? Нет, Алина. Я не спал ни с кем. Потому что я был женат. Потому что я давал обещания. Потому что я уважал тебя. А ты меня — нет.
Она заплакала снова. Я встал, прошёл на кухню, налил воды. Выпил. Поставил стакан.
— Собирай вещи, — сказал я. — Я не хочу тебя видеть.
— Сейчас? Ночью?
— Да.
— Куда я пойду?
— Неважно.
Она встала, прошла в спальню. Я слышал, как она ходит, как открывает шкаф, как плачет. Не пошёл за ней.
Через час она вышла. Два пакета, сумка. Стояла в прихожей, смотрела на меня.
— Ты не проводишь меня? — спросила она.
— Нет.
— Ты даже не посмотришь, как я ухожу?
— Я смотрел, как ты уходила полгода. Каждый раз, когда выбирала его. Хватит.
Она вышла. Дверь закрылась.
Я остался один.
---
Подруга проболталась об измене за бокалом вина. Он сидел за соседним столиком. Слышал всё. Как думаешь, если бы он не зашёл в то кафе, она бы призналась сама? Что бы сделал ты? Жду в комментариях.