Елизавета с упоением хлопотала у кухонной плиты. Она особенно любила маленькие семейные торжества, когда можно в своё удовольствие приготовить интересные и необычные блюда, не обременяя себя большими объёмами, которые неизбежны в случае грандиозных застолий. Сегодня к ним придут свёкор, свекровь и Юра с Наташей, свидетели на их с Романом свадьбе. Четыре года – не круглая дата, так что можно обойтись узким кругом, не напрягая ни своё время, ни семейный бюджет. Из духовки настойчиво пробился будоражащий ноздри запах запекаемого бисквита, и Лиза быстро открыла дверцу, капризный пирог мог подгореть в два счёта. Но на этот раз пронесло, корж был высоким, в меру румяным и его в самый раз уже было вынимать. «Хоть бы не присел!», - взмолилась она мысленно, спешно захлопывая приоткрытую форточку. Корж слегка вздрогнул, обильно испуская пар, но устоял и остался высоким. Переведя с облегчением дух, Лина спешно отправила в разогретую духовку свиную рульку, до прихода гостей осталось не так уж много, а рульке для нужной консистенции нужно как следует протомиться.
К приходу гостей она управилась: румяная рулька таяла во рту, стол был красиво сервирован закусками и салатами, а обильно прослоённый кремом и пропитанный ромом бисквит дозревал окончательным вкусом на балконе. И Роман, и гости пришли практически одновременно, вследствие чего в прихожей образовалась небольшая толчея, смех, поздравления, в общем, всё, как положено.
- Ребята, сегодня будем пить французское шампанское!, - Юра всегда любил принести на праздник дорогое вино, - Виновники торжества, во главу стола, пожалуйста, так гораздо удобнее на «Горько!» вставать. Родители сюда, тоже весьма почётное место, а мы с Наташкой с краешка, мы своё дело ещё четыре года назад сделали.
Наташа не выдержала и сверкнула лучистым взглядом. «Эх, запал же ей взбалмошный балагур Юрка», - отметила про себя этот взгляд Лиза: «Сколько она от него таять будет, он же практически не брачуемый, на одной ноге по жизни вертится.» Наташа вздохнула. Она, похоже, полностью отдавала себе отчёт в Юриной неистребимой небрачуемости, но поделать с собой ничего не могла.© Жизнь в Историях
Шампанское было откупорено, свекровь Стелла Георгиевна с удовольствием пригубила пенистый бокал, свёкор Павел Петрович предпочёл водочку из холодильника, и застолье двинулось своим чередом, сопровождаемое воспоминаниями, шутками, Юркиными криками «Горько!» и смехом виновников торжества. После горячего и гости, и хозяева почувствовали насущную необходимость сделать паузу, дабы переварить съеденные калории. Юрий со свёкром устремились на балкон курить и вести суперважные мужские беседы, а Лиза с Наташей достали свадебный альбом дабы оживить воспоминания. Переворачивая страницы, Лиза в очередной раз переживала то необычайное волнение, которое испытывала, открывая новую полосу в своей жизни, рассматривала гостей и подзабытые детали своего свадебного наряда. Жаль всё-таки, что она его продала: места в шкафу от этого не прибавилось, да и деньги растаяли мгновенно.
- Лиз, а вот это кто? - Наташа показала пальцем на женщину в синем платье, стоявшую на общем фото за спиной Романа, - Я её ещё на свадьбе заметила, но не было случая спросить. Смотри, она такая грустная и всё время на Ромку смотрит.
Лиза пригляделась: да, действительно, взгляд красивой молодой женщины в синем платье был печален и минимум на трёх фотографиях пристально прикован к Роману. Кто эта красивая незнакомка, и почему она раньше её не замечала? Колючая ревность шевельнулась под ложечкой, требуя немедленного выяснения обстоятельств.
- Ром, мы тут лица незнакомые в альбоме нашли, просвети нас, пожалуйста, на предмет неопознанных гостей, - подозвала Лиза супруга.
Роман, оставив мать, подошёл к жене, но, взглянув на фото, отчего-то сильно побледнел и тут же отвернулся.
- Понятия не имею, кто это, - как можно равнодушнее произнёс он, с трудом скрывая нарастающее напряжение в голосе, - Возможно, кто-то из случайных гостей, тогда столько народу на свадьбе толпилось, всех не перечтёшь.
Но провести Лизу ему не удалось, она уже почувствовала недоговорённость и решительно подошла с альбомом к свекрови:
- Стелла Георгиевна, может быть, Вы знаете эту женщину? Она так выбивается из общей праздничной атмосферы своим печальным видом.
Стеллы Георгиевна побледнела ещё сильнее Романа и отчего-то сильно закашлялась. Справившись наконец-то с кашлем, она демонстративно заявила, что понятия не имеет, кто это, очевидно, какая-то любительница ходить на чужие свадьбы дабы вкусно поесть и хорошо провести время.
Сказать, что ответ Елизавету не удовлетворил, это не сказать ничего. Ревность, шевельнувшаяся было при виде печальной красавицы, мигом разрослась до чудовищных размеров и приняла облик рыкающего зверя. Но в этот момент с балкона вернулись Павел Петрович с Юрой, требуя дегустации ромового бисквита. и Лизе пришлось отправиться на кухню ставить чайник. В комнате развесёлые Юрка и Павел Петрович что есть мочи горланили старую пиратскую песню: «Пятнадцать человек на сундук мертвеца, йо-хо-хо и бутылка рома!», - делая тем самым совершенно невозможным продолжение разговора о незнакомых гостях на свадебных фото. © Жизнь в Историях
После ухода шумных гостей разговора с Романом тоже не получилось. Пока Лиза убирала со стола грязную посуду, он попросту заснул в столовой на диване, посапывая, как годовалый младенец.
«Стальные нервы», - с досадой подумала Лиза: «А мне теперь ночь не спать.»
Таким образом, праздник, начавшийся столь удачно, оставил после себя тяжёлое и горькое послевкусие. Не то, чтобы Лиза была чересчур ревнива, нет, но это качество в ней потихоньку укреплялось с каждым бездетным годом. И хотя Роман не высказывал пока никакой особой озабоченности данными обстоятельствами, ей всё время мерещилось, что муж в ней потихоньку разочаровывается и может заинтересоваться какой-нибудь другой женщиной. То обстоятельство, что незнакомка присутствовала на свадебной фотографии, когда ни о каком разочаровании речь не могла идти в принципе, никак возникшую ситуацию не облегчало. Право же, не стоит ждать рационального мышления от женщины, страдающей от отсутствия ребёнка и интуитивно почувствовавшей рядом с собой соперницу. Правда, нужно отдать должное Лизе, бурную фантазию, рисующую самые немыслимые и головокружительные сюжеты, ей обуздывать всё-таки удавалось. Вот и сейчас, перемыв и натерев до блеска кучу посуды, она запретила себе надумывать возможные варианты развития событий, и, решив во что бы то ни стало улучить момент для разговора со свёкром, достала потихоньку из альбома свадебную фотографию, положив её к себе в сумочку. «Кстати, можно будет не только свёкру показать, но и любым общим знакомым при случае», - мелькнула мысль, работающая на дальнейшее развитие событий. Намеченный план действий часто отсекает ненужные эмоции, и спать Лиза легла почти успокоенной. Ничего, она будет не она, если не разгрызёт этот волшебный и крепкий орешек по имени «Дама в синем».
Утром начавшийся рабочий день несколько отвлек Лизу от душевных терзаний. Суета больницы, назначения, манипуляции, жалобы пациентов, все это отвлекало от личных переживаний и делало их не такими значимыми. В самом деле, что значит какая-то незнакомая, пусть и очень красивая женщина на фото по сравнению с тем, что в седьмой палате упрямый студент не хочет делать лечебную гимнастику для серьёзно поврежденной ноги, а поступивший накануне с открытым переломом дедуля панически боится капельниц и уговаривать его надо, как малое дитя. Седьмая палата была вообще острой костью в многострадальном Лизином горле, потому что там, как нарочно, подбирался самый беспокойный контингент отделения, так и норовивший нарушить то больничную тишину, то больничный регламент. Вот и сейчас упрямец Антон, набычившись, сидел на кровати, потирая исподволь больную ногу и наотрез отказывался делать назначенную физиотерапевтом гимнастику. Лиза стояла рядом, вместе с инструктором по ЛФК и понятия не имела как пробить стену неприятия безответственного студента.
- Так, где там этот юный Жофрей де Пейрак?, - услышала она у себя за спиной незнакомый голос.
Обернувшись, она увидела незнакомого врача с ироничным и проницательным взглядом. Судя по всему, это был тот самый реабилитолог, о котором активно шушукалась практически вся женская половина больницы. Впрочем, это было немудрено, разве может остаться без пристального женского внимания молодой перспективный мужчина с интересным лицом и фигурой чемпиона по плаванию? А если он еще и не женат, а в его прошлом есть какая-то таинственная, но неизвестная широкой общественности трагедия, связанная то ли женой, то ли с еще невестой, из-за которой этот предмет женских воздыханий не подпускает к себе на близкую дистанцию представительниц прекрасного пола, то... Сами понимаете, фурор получается знатный. Нежелание загадочного супергероя сообщать какие-либо подробности, проливающие свет на подробности ситуации этот самый фурор только усугубляли. И вот этот разрушитель дамского спокойствия стоял сейчас рядом с Лизой. Да, он действительно был очень хорош собой несмотря на то, что складки между бровями и в уголках рта явственно говорили о том, что пережить ему довелось немало.
- Антон! - голос у доктора был четкий, с безупречной дикцией и не дающий надежды на уклончивые ответы, — Это что за саботаж? Я понимаю, посещать массаж или озокерит куда приятнее, лежишь себе, балдеешь, вокруг девушки симпатичные крутятся, сама забота и внимание, а ты лежи себе да мечтай о высоком. Только, друг мой ситный, на одних только процедурах ты хромать не перестанешь, тебе связочный аппарат и мышцы надо укреплять, а для этого надо ими работать. Работать! Понял, лентяй? Или ты думаешь, что это особый мужской шарм, ногу подволакивать?
- Ничего я не думаю! - взвился задетый за живое Антон, - Толку только от этих упражнений никакого. От массажа сразу ноге легче, а тут упражняйся хоть до посинения, никакого тебе эффекта.
- А тебе, значит, надо все и сразу, - в голосе врача неуловимо появились язвительные нотки, - Ишь ты, вечный массаж ему подавай. Массаж - такое дело, курс прошел и только через время можно делать следующий. А гимнастика, она на каждый день, и в твоем случае пожизненно, не обольщайся. А вот эффект у нее накопительный, но зато стабильный. А ну покажи, правильно ли ты ее делаешь.
Елизавета невольно залюбовалась Русланом Адамовичем, имя- отчество загадочного доктора ей было заочно уже известно. Кстати сказать, имя- отчество было под стать своему обладателю – красивое, звучное и необычное. Лиза неожиданно поймала себя на том, что ей совершенно не хочется уходить отсюда к пациентам, ждущим ее в других палатах, а хочется стоять и бесконечно смотреть как возится Руслан Адамович с несговорчивым хмурым Антоном, пытаясь вызвать в нём желание бороться и действовать " Что это такое со мной?", - охнула она про себя: " Это что, на меня тоже этот всеобщий женский психоз напал? Стыдись, Лиза, мужняя жена, а туда же. Мужа своего, значит, ревнуешь, а сама от интересного мужчины замерла, про все позабыв?" Кровь волной бросилась ей в лицо, и она поспешно покинула седьмую палату.
- Признавайся, Лиза, Руслан Адамович и правда хорош? - допытывалась в ординаторской Нина, бывшая сокурсница и подруга по совместительству, - И как это я прозевала, что он в отделение зашел? На меня это непохоже. Вся больница гудит, как улей, а я не видела его еще ни разу, вот балда!
- Хорош, - не стала отпираться Лиза, - Только, по-моему, он нас всех, ну то есть женщин, крепко имел в виду, его ничего кроме хромой ноги студента не интересовало в принципе. Смотрит на тебя, как сквозь стекло и что-то своё видит. Я ушла поскорее.
- Ну, ты себе это можешь, конечно, позволить, у тебя Роман есть, - пожала плечами Нина, - А нам, одиноким сердцам, уж извини, не до гордости, под лежачий камень, как известно, вода не течет. Раз стекло, два стекло, а там, глядишь, и заметит, что там за этим стеклом вырисовывается. Ладно, пошла я выписку делать, второй раз этот герой вряд ли сюда явится.
Разговор с Ниной разбередил в Лизе отодвинутые на второй план терзания из-за женщины в синем, и они разгорелись с новой разрушительной силой. У кого же ей всё узнать? Специально для этого со свекром встречаться не хочется, не те у них отношения. С самого первого дня знакомства Павел Петрович держал себя с Лизой очень отстраненно. Нет, конфликтов никаких у них не было, Лиза сперва даже больше побаивалась властной и неприступной Стеллы Георгиевны, но постепенно со свекровью они нашли общий язык, а вот в отношениях с Павлом Петровичем существовала всегда уважительная, но непреодолимая дистанция, вежливая, но неизменно прохладная. Объяснить себе это Лиза никак до сих пор не могла. Но сейчас ее осенила внезапная догадка: а что, если свекру импонировала какая- ни будь другая девушка Романа, и к Лизе он теперь не расположен? Может быть, это именно та женщина с фото? Тем более не нужно спрашивать ни о чем Павла Петровича, чего доброго, отдалится еще больше. Но что же делать тогда? Неопределенность терзает все больше, а круг замкнулся. Лиза от досады даже невольно сломала ручку: никого из давних знакомых мужа, кроме Юры, она не знает, так что круг замкнулся, и выхода пока не видно. Но ничего, она умеет ждать, какие-нибудь сведения все равно попадут в ее руки. Хотя... Стоп! Она забыла про Юру. Этот бонвиван наверняка должен что-то знать, в свидетели берут обычно близких друзей, и хотя сейчас Роман с ним видится редко, в прошлом они наверняка общались куда теснее, и Юрок должен быть осведомлен неплохо. Но как у него спросить, чтобы это не дошло до Романа? Роман наверняка рассердится, он не любит, когда кто- то, будь то его жена, нарушает его личные границы. В мужское молчание Лиза не верила, она гораздо больше верила в мужскую солидарность. Значит, тоже до случая, вскользь, невзначай, между прочим... Это сколько же ей терпеть-то?© Жизнь в Историях
Дни потекли за днями. Роман вел себя как обычно, был ровен, сдержан и доброжелателен, Павел Петрович уехал в длительную командировку, словно нарочно для того, чтобы не дать невестке преступить роковую черту. Юра на горизонте тоже не объявлялся. У Лизы же напряжение росло с каждым днем. Она и сама уже не могла объяснить, почему ее так волнует эта незнакомая печальная женщина. Ну была она в жизни Романа и была. Женился- то он на ней, на Лизе. Но что-то во взгляде этой женщины мешало Лизе от нее отмахнуться. И вот однажды всё разрешилось самым неожиданным образом. Зайдя в кабинет Романа, чтобы сфотографировать и отправить ему забытый дома документ, Елизавета обнаружила, что ключи от сейфа торчат в замке, очевидно, Роман закрыл дверцу, но забыл второпях их вытащить. Чувствуя себя преступницей и воровкой, Лиза тем не менее повернула ключ в замочной скважине. Дверца открылась с легким щелчком, обнажая нутро сейфа, хранящее какие-то важные дела и секреты ее мужа. В первый момент ей захотелось быстро дверцу захлопнуть, но соблазн оказался слишком уж велик. Ступив на скользкую дорогу, не так-то просто с нее сойти, несет сама собой, только держи равновесие. И рука Лизы потянулась почти невольно вглубь сейфа, доставая на белый свет всё его содержимое. Сначала шли мало интересующие ее документы, в которые она не стала даже заглядывать, но вскоре под ними показалась синяя папка, и Лиза вздрогнула. Синяя... Прямо как-то самое платье, на фотографии. Ей показалось, что сейчас она узнает вожделенную разгадку, и, как оказалось, предчувствия ее не обманули. В папке были фотографии, много фотографий. И на всех была эта женщина. На некоторых она была совсем молоденькой, почти девчонкой. У Лизы даже закололо сердце, так она на них была хороша. Были фото, где она была постарше, уже с появившейся грустью во взгляде. И наконец... Лиза застыла как пораженная молнией: с последней фотографии на нее смотрела эта женщина с маленьким мальчиком на руках. И все бы ничего, только этот светловолосый улыбчивый мальчишка был как две капли воды похож на детские фотографии Романа. Лиза машинально перевернула фото, на обратной стороне была надпись: " На добрую память Роману от Полины и Миши". Так значит, ее зовут Полина, это уже кое-что. И этот ребёнок сто против одного – сын её мужа, уж слишком велико сходство. Одно только непонятно, где теперь она, и, главное, где теперь ребенок Романа?
— Это что еще такое? - Елизавета не услышала, как в кабинет вошел муж, - Я тут не дождался, пока ты мне договор скинешь, приехал за ним сам, и что я вижу? Ты втихаря роешься в моих личных документах? Тебя что, никогда не учили, что делать это без спроса недопустимо?
- У тебя есть ребенок, - побелевшими губами чуть слышно произнесла Лиза, - Не вздумай отпираться, он - точная твоя копия. И ты от меня это скрыл. Тебе никогда не говорили, что это недопустимо?
— Это все было до тебя, - несколько осекся, но отнюдь не растерялся Роман, - Мальчику уже восемь лет и живет он не здесь. Я его никогда не вижу. Какой смысл было рассказывать тебе, юной наивной девушке все перипетии этих сложных взрослых запутанных взаимоотношений? На момент нашего знакомства я порвал с его матерью, и моя совесть перед тобой чиста. Прошлое надо оставлять в прошлом, а не тянуть его в новую жизнь, это никогда ни к чему хорошему не приводит.
- Прошлое? - голос Лизы внезапно зазвенел, - Твой сын — это не твоё прошлое, это твое настоящее и будущее! Или ты просто вычеркнул одним махом из своей жизни родную кровь? Может быть, именно поэтому судьба не дает нам детей, видя, что ты не умеешь ими дорожить!
- Не смей судить о том, чего не знаешь! - лицо Романа покраснело от гнева, - Мальчик живет своей жизнью с родителями, у него все хорошо. И решительно предупреждаю тебя, если ты еще раз...
Но Елизавета его уже не слышала. Вылетев стремглав из кабинета, на ходу размазывая по лицу слезы, она торопилась к свекрови. Роман сейчас ничего не расскажет, а Стелла Георгиевна ничего еще не знает, может быть, застав ее врасплох, удастся выудить хоть какую-то информацию про эту загадочную Полину и Ромкиного сына.
Однако со свекровью Лиза тоже потерпела фиаско. Стелла Георгиевна, хоть и побледнела изрядно, но стояла нерушимой стеной:
- Лиза, вся эта история тебя совершенно не касается. Это была большая ошибка Ромочкиной юности, и она завершилась так, как завершилась. Эта страница нашей жизни давно перевернута, и тебе нечего о ней беспокоиться. Ты помнишь пьесу бессмертного Пристли: " Не будите спящую собаку, пусть она спит." Правильные слова умного человека, надо их послушать.
- Вы хотите сказать, что если я разбужу эту спящую собаку, то мне останется только застрелиться как главному герою? - не унималась Лиза, - Но у Романа есть сын, а мы живем так, как будто его вообще не существует!
- Тебе лучше не беспокоиться о чужих детях, а хорошенько постараться завести своих, - свекровь ударила безжалостно прямо под дых, - От этого будет гораздо больше пользы.
Расчет был точен, это было самое больное Лизино место. Схватив воздух ртом, она не нашла что сказать и, медленно повернувшись как сомнамбула, начала спускаться по лестнице. Домой вернуться она не могла, видеть Романа было слишком мучительно. Оставалась Нинка, ее не ахти какая, но все- таки подруга. Тяжело вздохнув, Лиза набрала ее номер:
- Нин, можно я у тебя переночую? Ну как сказать, с Романом я не то, чтобы поцапалась, но скажем так, слишком впечатлилась, так что видеть его сейчас не могу. Без проблем? Ну хорошо, тогда я к тебе еду.
- Ну что, Лизок, даже не знаю, что тебе сказать, - пожала плечами Нина, выслушав взволнованный рассказ подруги, - История и правда какая-то тёмная. Чего было от тебя мальчишку скрывать, если они вообще не общаются? И ладно до свадьбы, мог опасаться, что передумаешь выходить за мужчину, у которого уже дети есть на стороне, но потом? Что за секретность такая, что от одного вида этой Полины их трясёт, как от удара током? Что-то здесь нечисто, но что? Свёкор из командировки ещё не вернулся?
Лиза отрицательно покачала головой.
- Ну что ж, Павла Петровича надо подождать, может быть, он прольёт какой-то свет на эту историю. Юрку, я думаю, спрашивать бесполезно, во-первых, если это сугубо семейное дело, он может подробностей и не знать, а если и знает, то другана своего не сдаст. Слушай, а твой благоверный в соцсетях зарегистрирован?
- Да, и не в одной,- кивнула Лиза, догадываясь, к чему клонит подруга.
- Надо там найти всех его друзей. Не исключено, что у кого-то в его собственных друзьях засветится нужное тебе фото или хотя бы имя. Глядишь, и наскребёшь хоть какую-то информацию. А свёкор приедет, его спросишь. Всё равно скандал уже состоялся, хуже не будет.
- Ты права, - согласилась Лиза, - Завтра займусь. Сегодня я уже ни на что не способна.
- Ну, раз не способна, то пошли на кухню, у меня там бутылочка "Мартини" уже долго ждет своего случая. Тебе сейчас явно не повредит. А потом ещё по кофейку... Ночевать оставайся у меня, пусть твой Роман поостынет.
С намеченным планом действий Лиза была полностью согласна.
Следующий день начался обычной больничной суетой и неразберихой. Одни выписывались, другие поступали, кто-то возмущался, кто-то благодарил, в общем, всё шло своим чередом. В седьмой палате Антон, морщась, разрабатывал ногу, вертя стопой в разные стороны. " Хорошо ему мозги прочистил Руслан Адамович", - одобрительно отметила про себя Лиза, и, словно по заказу, столкнулась в дверях палаты с новым реабилитологом.
- Девушка, у Вас в отделении недобор пациентов? - очень серьёзно спросил тот, пряча в глазах весёлые искорки.
- В смысле? - от неожиданности Лиза стала плоховато соображать.
- Ну, в том смысле, что, если Вы будете так решительны в своём передвижении, травм в отделении добавится, причём, страшно сказать, производственных, - карие глаза смотрели на Лизу пристально и немного лукаво, лишая обычной уверенности в себе и вгоняя в краску.
- Простите, я, кажется, была неловкой, - еле выдавила из себя Лиза, в полном смятении чувств покидая палату.
"Да что же это такое!", - рассердилась она на саму себя уже в коридоре: "Почему я робею перед ним, как первоклассница? Взрослая тётя уже, самостоятельная, а тут такие казусы. Неужели женский психоз заразен?". И дав себе твёрдое слово впредь держать осанку перед неотразимым Русланом Адамовичем, Лиза уселась заполнять истории болезни.
После работы, наскоро перекусив с Ниной купленными по дороге пельменями, Елизавета уселась за ноутбук. Найдя профили своего благоверного в соцсетях, она начала методично просматривать профили его друзей. Это оказалось делом не из лёгких, Роман любил размещать разного рода контент в своём профиле, у него была куча почитателей, зачастую столь же активных пользователей социальных сетей, и Лиза быстро поняла, что одним вечером дело не обойдётся. Но деваться было некуда: неразгаданная мужнина тайна упорно не давала покоя, лишая сна и хорошего настроения. Набравшись терпения, она начала методично открывать один профиль за другим: в глазах рябило, руки, вцепившиеся в мышку, сводило от напряжения, периодически хотелось весь этот сизифов труд послать куда подальше, но, сцепив зубы, упрямица продолжала двигаться к своей цели. В половине первого ночи Нина бесцеремонно захлопнула экран ноутбука со словами:
- Хватит! Ты не забыла, что у нас завтра рабочий день, а значит, очередная куча больных? Ты что, решила свихнуться, просидев всю ночь за этим малоприятным занятием? Всё, баста! Мы сейчас идём спать, а завтра продолжишь.
Лиза возражать не стала. По правде сказать, она сама не понимала, почему зачастую слушалась свою не слишком преданную и очень непохожую на неё саму подругу. Наверное потому, что в Нинкиных словах и мыслях, в отличие от её собственных, всегда было рациональное зерно и здравый расчёт. Лизе иногда даже хотелось побывать в подругиной шкуре: без терзаний, без самоедства, без ненужной рефлексии и чрезмерной щепетильности. Хотелось, но… не получалось, чужую кожу на себя не натянешь, как ни старайся. Вот и сейчас она сделала пометку, на каком именно профиле был прерван просмотр, и, осознавая стопроцентную Нинкину правоту, поплелась в душ, с трудом преодолевая зевоту. И чего это она в раж вошла, уже давно нужно было нырять под уютное верблюжье одеяло.© Жизнь в Историях
Утром Лиза не услышала будильник, а открыть глаза смогла только после нескольких энергичных Нинкиных встряхиваний. «Всё! Режим и гигиена прежде всего!», - решила она про себя: «Иначе можно и работу запороть». К счастью, новое поступление пациентов оказалось незначительным, и им с Ниной даже удалось пару раз попить кофейку до обеда. А вот в обед подруги наткнулись в буфете на Руслана Адамовича, деловито поглощающего рассольник и не обращающего на окружающий мир ровным счётом никакого внимания. «Вот он!», - шепнула тайком Лиза подруге. Кто это «он», Нине два раза объяснять было не нужно, мгновенно устремив взгляд в нужном направлении, она тут же приобрела кошачью плавность в движениях и, взяв обед, направилась к заветному столику.
- Вы позволите? - голос был томным, взгляд невинно вопрошающим.
Руслан Адамович слегка насупился, но из вежливости кивнул, наклоняясь поближе к рассольнику. И тут Лизе показалось, что она видит ускоренную перемотку кинематографической плёнки. Ложка Руслана Адамовича заработала с такой скоростью, что было непонятно, как он вообще успевает при этом что-то жевать. Рассольник исчез почти мгновенно, котлета с гречневой кашей улетели следом, а компот он допивал уже практически стоя. Даже Нина при всём своём хладнокровии ошарашенно наблюдала за сверхскоростным поглощением пищи без всяких реплик и комментариев, что не соответствовало ни её натуре, ни её намерениям. Подсев к подруге вместо спешно ретировавшегося Руслана Адамовича, Лиза изрекла:
- Он профи по убеганию от поклонниц.
- Я видела многое, но такое- впервые, - Нина ещё так и не прикоснулась к обеду, - Женские сплетни оказались не преувеличенными, слабый пол он решительно и целенаправленно избегает.
Вечером Елизавета опять принялась за свои многотрудные поиски, про себя костеря супруга за его чрезмерную активность во всемирной паутине. Но на этот раз после одиннадцати вечера ей улыбнулась удача: дойдя в списке друзей до имени свёкра, она открыла его профиль с некоторым удивлением, потому что не предполагала, что Павел Петрович тратит время на подобное общение. Но её удивление стало ещё большим, когда в списке друзей свёкра она увидела то самое красивое и печальное лицо, которое столько искала. Перед тем, как открыть страницу Полины, Лиза перевела дух: что её там ждёт, какие новые сюрпризы и загадки? Но страница оказалась почти пуста: несколько ничего не значащих публикаций, одна смена фото профиля и всё. Страницу явно посещали редко, а в последнее время не посещали совсем. В друзьях оказался свёкор и несколько человек из совершенно других городов примерно одного с Полиной возраста, скорее всего однокурсники, потому что между собой они тоже дружили. Единственное, что достоверно узнала Лиза, так это дату рождения, они с Романом оказались почти сверстниками. Может быть, тоже учились вместе? Ответа не было, а до приезда свёкра оставалось полтора дня.
Однако звонок от Павла Петровича раздался уже на следующий день.
- Лиза, - безо всяких обиняков он перешёл сразу с к делу, - Ты с Ромкой моим крепко повздорила, я так понимаю?
- Да, Павел Петрович, - голос Лизы был твёрд, - Как оказалось он с самого первого дня нашего знакомства и до сих пор тщательно скрывал от меня, что у него есть сын. Если бы он был немного откровеннее, мне не пришлось бы лезть, как воровке, к нему в сейф, чтобы найти ответы на мучавшие меня вопросы. И даже когда я нашла фото, он не пролил никакого света на эту сторону своей жизни. Я очень ждала Вас, Павел Петрович, в надежде, что смогу поговорить с Вами и понять, как мне жить дальше.
- Ты права, дочка, - Лиза вздрогнула, Павел Петрович впервые за все время ее замужества назвал ее так,- Поговорить обо всем надо и рассказать тебе тоже многое надо. Я вообще был изначально против всей этой конспирации, но разве мою супругу переубедишь? А Ромка только ее и слушает. Ты сегодня до которого часа на работе? У меня-то день свободный, я с делами раньше положенного управился.
- Давайте встретимся в четыре на Театральной площади, там кафешка уютная есть, нам никто не помешает.
- Хорошо, дочка, я подскочу, - Павел Петрович вздохнул и сбросил звонок.
Ровно в четыре часа Лиза увидела поджарую фигуру свекра, подходящего к двери кафе "Комильфо". Ей сразу бросилось в глаза то, что молодцеватый Павел Петрович как-то ссутулился и сник, словно ему на плечи лег большой груз. "Похоже, история из семейного архива будет не из приятных", - подумала Лиза и поприветствовала вошедшего свекра.
- Ну что, пришла пора вытащить на свет божий все семейные скелеты из шкафа, - Павел Петрович, как обычно, обошелся без предисловий, - Что могу сказать тебе, дочка, в том, что эта вся история случилась до знакомства с тобой, Ромка тебе не солгал, так все и было. Только более приятной она от этого не становится. Полина с ним училась в одном ВУЗе, только на другом факультете. Познакомились они на студенческом вечере, начали встречаться. Какое-то время было все тихо: ну есть девушка у Ромки, так это нормально, взрослый парень уже, когда как не в молодости с девушками встречаться-то? Но так было до тех пор, пока он не привел ее с нами знакомить. А знакомить было уже нужно, потому что они, влюбленные, не только на звезды глядели. В общем, забеременела Полина, надо было о свадьбе подумать. Ромка нас предупредил, что они придут, мы стол накрыли, ждем. Пришли. Роман знакомит нас: " Так-то и так-то, это моя девушка, Полина, я ее люблю, хотим пожениться",- а я стою, будто к полу прилип и слова сказать не могу. А Стеллу, ту так и вовсе перекосило, аж глаз начал подергиваться. Молодежь ничего не поймет, чего это мы остолбенели, а у нас на то веская причина имеется. А дело все в том, что до знакомства со Стеллой встречался я с девушкой, Лилей ее звали. Любила она меня до беспамяти, да и я ее любил тоже, только, охламон, не понимал тогда этого, ветреный был парень, несерьезный, так прямо скажем. Хотя связать свою жизнь с Лилей я собирался, но остепениться никак не мог. В общем, однажды, когда Лиля на третьем курсе поехала в другой город, заскучал я. И как на грех, позвали меня друзья праздник в веселой компании встретить. Я, дурак, и пошёл. Было всё, как обычно: мальчишки, девчонки, музыка, танцы, выпивка. И было это все на квартире у родителей Стеллы, они как раз на дачу уехали. Я парень крепкий был, но к вечеру почему-то меня повело. Последнее, что помню, как мы со Стеллой рок-н-ролл выплясывали. А следующее воспоминание было у меня уже утром, когда явился с дачи Иван Трофимович, отец Стеллы, громыхнул: "Это что здесь такое происходит?",- вот тут-то я глаза и открыл. Гляжу, а я со Стеллой в одной постели, как говорится, в чем мать родила. Она тоже проснулась, под одело с головой залезла, боялась папеньки, строг он был. Папенька меня за шкирку:" Женись теперь, такой, разэтакий, раз на горячем попался, а я и не помню-то ничего, было что у нас или не было? А Иван Трофимович не просто папенька был, а наш проректор по учебной работе. В общем, поставил он мне ультиматум: или женись, или из университета вылетишь, а я уже на последнем курсе был, на красный диплом шел. В общем, вырвался я оттуда, что делать, не знаю, думаю, пусть выгоняет, пойду в другой ВУЗ, досдам предметы, какие нужно, буду там учиться. Но не вышло у меня ничего. Стелла подругам про родительский гнев рассказала, те дальше, так что, когда приехала моя Лиля с практики, ей в уши всё быстро нажужжали. Я объясниться пытался, куда там! Даже видеть меня не захотела, так я душу ей уязвил. Мало того, спешным образом вышла за Сашку Стрельникова, своего однокурсника, он в ней с первого курса души не чаял. Ох, и закипело во мне ретивое тогда! Ну, думаю, раз ты так, то и я так! Пошел и сказал, что готов на Стелле жениться. Папенька доволен остался, шибко переживал он, что вечеринки дочку до добра не доведут, свадьбу закатил по первому разряду. Только на той свадьбе мне и правда горько было, все Лиля перед глазами мерещилась. Только когда Ромка родился, начал я к Стелле привыкать. Но Лиля из головы все не шла, говорили мне, что с Сашкой живет она нормально, что девочка у них родилась, только не верил я в это "нормально", знал, что рана у нее на сердце кровавая. Потом страшная весть до меня дошла, когда Ромка уже школу заканчивал, что погибли и Лиля, и Саша. Стояли они на автобусной остановке, а какая-то пьянь на дорогущем внедорожнике с управлением не справилась, и вынесло этакую махину аккурат на самую остановку. Сашка на месте, Лиля- уже в больнице. И вот, представь, стою я, гляжу на девушку, которую сын мой для знакомства привел, а у нее Лилино лицо, Лилины волосы, фигурка Лилина, только ростом чуть повыше. Стелла тоже все сразу поняла, а надо сказать, что она всю жизнь втайне меня к Лиле шибко ревновала, хоть и знала, что не видимся мы с ней. Но у женщин своя чуйка есть, понимала она, что люблю я Лилю, а с ней просто жизнь живу. Ну, в общем, кое-как ужин мы вместе за столом отсидели, а как Ромка Полину провел, тут Стелла пар и выпустила. Я второго такого скандала в жизни своей не помню, думал, что удар ее хватит! Ромка ярится, дескать, я уже взрослый, хочу и женюсь, Стелла посуду бить. В общем, даром ей это не прошло, с сердечным приступом в больницу слегла. Мне же пришлось Ромке объяснить, что к чему.
Он на дыбы – моя жизнь, на ком хочу, на той и женюсь, но не тут-то было. Поделился он с Полиной своими осложнениями, и размолвка у них случилась, видно видела она терзания материнские и на мать обиду имела. Ромка с передачками к матери побегал, тоже сник, в общем, расстроилась свадьба-то. Только позабыть друг друга у них сразу тоже не получилось, бегал к ней Ромка, пока не поостыл, а она его не гнала, тоже, видать любила. От Стеллы скрывали, ей это было как нож острый, а я-то знал. Знал и молчал, потому что за мою вину у них всё расклеилось. Мало того, Полина как-то в друзья ко мне на страничке попросилась, хотела поподробнее о нас с матерью узнать. Ну, я ей рассказал всё, чего скрывать, коли рыло в пуху? Да и хотелось мне, чтобы Ромка на Полине женился, не повторял судьбины моей. Наверное, потому тебя не мог до конца принять, всё отстранялся, никто мне на месте твоём, кроме Полины не виделся. Когда Мишка родился, помогал, чем мог, приезжал иногда на него глазком одним взглянуть, да хоть полчасика с внуком понянчиться. После Ромка стал там появляться всё реже и реже, потом с тобой познакомился, жениться собрался. А Полина на свадьбу возьми да приди, шепнул ей кто-то, когда свадьба-то. Ну, на свадьбе, знамо дело, виду никто не подал, а как вы уехали на третий день в свадебное путешествие, пришла Стелла в неописуемую ярость, такое с ней иногда бывает, и тогда лучше бурю переждать где-нибудь в укрытии, чисто бешеная делается. И вот в этом самом бешенстве помчалась она к Полине домой. Что и как у них там происходило, не знаю, знаю только, что выскочила Полина из дома сама не своя и тут же под колёса фуры попала. Хоть и ехала машина по дороге не быстро, да уж больно тяжела была. Вот и всё, вот и не стало Полины, как и родители, жизнь свою под колёсами машины закончила. Стелла тогда с перепугу из квартиры выскочила, да на техэтаж забралась, боялась, что её обвинят, скандалили-то они громко. Только к ночи спустилась да домой приползла битой собакой. А дома у нас в гостях как раз мой отец был, он аккурат на свадьбу вашу приезжал. А надо сказать, что к Лиле он в своё время относился, как к дочери родной, а меня, шалопая, не жаловал. Говорил: «Ты такой девушки не достоин, и чувства её тоже, поскольку легковесный ты, ни оценить, ни сохранить не сумеешь.» Как в воду глядел, так и вышло всё. Само собой, когда Стелла явилась за полночь, сама не своя, голова трясётся, зубы стучат, узнал он всё про Ромку с Полиной. И тогда настала его очередь бушевать, досталось по полной и Стелле, и мне, и Ромке. У Стеллы опять приступ, скорая на пороге, уколы сделали, в общем, еле угомонились все. А наутро родитель мой чемодан собирает и чётко так, обстоятельно говорит: «Ноги моей в этом доме больше не будет, уроды вы тут все моральные. Но и наследства моего тоже вам не будет, всё на Мишеньку отпишу, пусть мальчик хотя бы деньги получит, раз родителей у него нету, ты, Ромка, не в счёт.» И спокойненько так уходит. А старик у меня был – кремень, никто не сомневался, что именно так он и сделает. А наследства дедушкиного все ждали, потому что человек он был предприимчивый, в грянувшем капитализме не растерялся, дело своё имел и состояние нажил. Меня после истории с Лилей он к этому не подпустил, но мы надеялись, что Ромка при деле окажется. А Ромка тоже его планку не вытянул. В общем, как только за ним двери закрылись, Стелла-то моя сразу в чувство пришла, как до денег доходило, она всё личное умела отбрасывать, что твой банкир. Говорит: «Павел, езжай, узнай, где сейчас мальчик, мы ему опеку оформлять будем.» Только ни на себя, ни на Ромку она опеку оформить не решилась, уж очень боялась, что узнает её кто-нибудь и выплывет, из-за кого Полина под колёсами оказалась. Вызвала она из другого города свою сестру с мужем, они были люди бездетные и вполне порядочные, здесь их никто не знал, фамилия у них была тоже незнакомая. Договорились так: они Мишу усыновляют, мы им помогаем его содержать, а потом они с нами процентами от наследства делятся. Отец мой через год преставился, наследство оформили на Мишу, теперь они как опекуны распоряжаются процентами, со Стеллой делятся, но здесь не бывают. А Ромка… Что-то в Ромке моём после всей этой истории сломалось. Сначала думал, от боли он ожесточился, ан нет, циничнее он стал, расчётливее, чисто в мать, будто любить и вовсе разучился. Так, живёт лишь бы день до вечера, сладко да весело. А я уж и не живой почти вовсе. Запомни, дочка, жизнь, она такая: раз человека близкого предашь или себя самого, два предашь, а там глядишь, тебя-то самого уже и нету, так, одна оболочка болтается. Мой тебе совет, дочка, пока ты сама ещё жива, пока любить способна, уходи ты из нашей семейки живых мертвяков, пиши жизнь как положено. Не будет тебе счастья ни с нами, ни с Ромкой. Я иной раз думаю, может вам Бог детей-то и не даёт потому, что слишком много родовых грехов они за собой потянут? Вот и жалеет Господь их, нерождённых-то. Так что ты думай, дочка, думай, а я пошёл, больше мне тебе сказать нечего.
Павел Петрович поднялся и неуверенной походкой отправился к выходу. Елизавета осталась сидеть, потрясённая услышанной историей и только сейчас осознавшая, какие колоссальные подводные камни таились в этой, благополучной на вид семье. Ей стало жутко и страшно. Жутко от осознания всей глубины человеческого падения и жестокой расплаты за него, а страшно от того, что её саму тоже может затянуть этот мутный омут. Ей словно не стало хватать воздуха в хорошо проветриваемом и таком уютном кафе. © Жизнь в Историях Расплатившись, она вышла на свежий воздух и бесцельно побрела по улицам, вернуться к Нине она сейчас не могла, слишком сильными были переполнявшие её чувства и справиться с ними надо было наедине. Муж ей казался теперь чужим и совершенно незнакомым человеком, а самым близким из всей семьи стал свёкор, не побоявшийся честно и прямо открыть всю неприглядную семейную правду и свои неблаговидные поступки заодно. Так она бродила до сумерек, пытаясь справиться с беспорядком в мыслях и ощущениях. Наконец, заметив, что она неведомо как забрела в совершенно незнакомую ей часть города, Лиза только было засобиралась домой, как вечернюю тишину пронзил отчаянный женский крик:
- Помогите! Помогите кто-нибудь, он сейчас задохнётся!
Профессиональные навыки вмиг отмели всё лишнее, и в мгновение ока Лиза оказалась рядом с пожилой женщиной, трясущей за плечи мальчика лет четырёх. Мальчишка действительно был очень бледен и задыхался
- Что с ним?, - быстро спросила она у женщины, судя по всему, приходившейся мальчику бабушкой.
- Он кушал яблоко и подпрыгивал на батуте. Я просила его не прыгать, но он не слушал, я захотела его снять, а он спрыгнул и побежал от меня, и тут… Он так закашлялся… Я подбежала, а он воздух хватает и не может вдохнуть…
Лиза сразу поняла, что скорую вызывать бесполезно, она просто не успеет приехать. Мгновенно сориентировавшись, Лиза подхватила мальчишку под животом, слегка наклонив, и начала делать толчки кулаком, как их учили ещё в институте. Потом ударила его несколько раз между лопаток, он закашлялся и на асфальт дорожки выпал крупный кусок яблока, облепленный со всех сторон слизью.
- Что здесь? Мальчишке плохо? - подбежал к ним ещё и мужчина, очевидно, издалека тоже услышавший крики о помощи
- Уже вроде бы хорошо, - Лиза посадила на скамейку судорожно пытающегося отдышаться мальчика, - Подавился малец, вроде бы всё выплюнул.
- А Вы оказались на высоте, коллега, - обернулся Руслан Адамович, узнавший Лизу раньше, чем она его.
- Вы?, - оторопела Лиза,- Что Вы здесь делаете?
- Ну, я здесь как бы это сказать, живу, - в карих глазах опять заплясали лукавые искорки, - А вот что здесь делаете Вы? Раньше я Вас никогда не встречал.
- Жизнь пересматриваю! - сердито выпалила Лиза, сразу представив, что уставший от женского психоза доктор вообразит, что она блуждала здесь в поисках встречи с ним,- И раз Вы уж здесь живёте, помогите мне выбраться на автобусную остановку, я совершенно не знаю этот район!
- Похоже, Вы действительно предаётесь серьёзным раздумьям, раз даже не понимаете, куда зашли, - Руслан Адамович говорил полушутя, полусерьёзно, - Ну что ж, тогда позвольте проводить Вас немного на пути обретения самой себя.
Но двинуться с места им не дала пришедшая в себя бабушка, уже расцеловавшая внука и убедившаяся, что он жив и здоров:
- Девушка, милая, куда же Вы уходите, Вы же Тимочке жизнь спасли! Как я Вас могу отблагодарить, если за это можно полноценно отблагодарить вообще?
- Да за что меня благодарить? Я врач, я свой врачебный долг выполнила, только и всего.
- Ну что Вы, как же можно это оставить без внимания? Мой зять - очень влиятельный человек, он мог бы во многом Вам помочь, и на работе Вашей должны все узнать, таких сотрудников надо знать, чтобы поощрять вовремя.
- Бежим, - тихо скомандовала Лиза Руслану Адамовичу, и он, взглянув на часы, дернул ее за руку
- Скорее, Лиза, через пять минут Ваш последний автобус... Мадам!, - обратился он к бабушке, - Я обязательно разыщу здесь Вас с внуком, чтобы Вы могли реализовать свои намерения, а сейчас мы просто не можем, нам надо бежать на автобус!
И во избежание последующих возражений они с Лизой припустили бегом по гладкой парковой дорожке. Бабушка мальчика, качая головой, смотрела им вслед и комкала в руках подмокший носовой платок.
- Все, я больше не могу, - минут через десять простонала запыхавшаяся Лиза и перешла на шаг.
- Э-э, барышня, а спортивную форму Вам надо нарабатывать, - легкое дыхание Руслана Адамовича выдавало в нем тренированного бегуна, - Ладно, это не сегодня, лучше скажите в какой район Вам ехать надо.
Услышав адрес, он покачал головой
- Отсюда к вам ходит только один автобус и то крайне редко. Ближайший будет минут через сорок. Так что предлагаю неспешно пройтись дабы не торчать на автобусной остановке.
Елизавета согласно кивнула, и они побрели, не торопясь, вдыхая вечернюю прохладу.
- Скажите честно, у Вас что-то случилось? - как-то очень мягко вдруг спросил Руслан, - По всему видно, что Вы сама не своя.
- Случилось, - подтвердила Лиза и внезапно почувствовала, что этот, почти незнакомый ей человек - единственный, кому она может рассказать все без утайки, а рассказать было жизненно необходимо, потому что всё услышанное в ней решительно не помещалось и требовало трезвого взгляда со стороны.
- Выкладывайте, - потребовал Руслан, чутко уловив состояние Лизы.
- Для меня все началось на годовщине нашей свадьбы, - со вздохом начала Лиза свое невеселое повествование, а когда она его окончила, то увидела, что Руслан смотрит на нее как-то по- особенному: с болью, пониманием, сочувствием и даже, кто мы мог подумать, с симпатией. От этого взгляда закружилась голова, а сердце вдруг почему-то начало отбивать частые и гулкие ритмы.
- Не смотрите на меня так, - с трудом выдавила она, - А то я могу стать одной из многочисленного курятника Ваших воздыхательниц.
Теплая и немного грустная улыбка озарила мужественное лицо:
- Нет, курятник Вам не светит, Вы для этого слишком искренни и непосредственны. Именно поэтому Вы, пожалуй, единственная, с кем я позволял себе шутить в нашей больнице.
- Вас, наверное, до печенок достали женские штучки? - позволила себе Лиза откровенный вопрос
- Если быть абсолютно честным, то да. Но я каждый раз напоминаю себе, что они не виноваты в том, что я, свободный, самодостаточный и собой не урод, одинок и тем самым даю им невольную надежду. Иначе можно окончательно ожесточиться.
- А пока Вы ожесточены частично? - пытливый взгляд Лизы искал ответа в карих глазах.
Руслан какое-то время не отвечал, глядя куда- то вглубь аллеи.
-Знаете, - после довольно долгой паузы ответил он, - Сильная боль часто заставляет человека надевать на себя что-то вроде панциря, чтобы миру не так было видно, как кровоточат раны. Потом раны рубцуются, но он остается все равно в панцире, чтобы мир не видел его шрамы. Это не то ожесточение, которое настигло Вашего мужа, но тоже некая потеря чувствительности. Мы до конца не можем понять, почему с нами происходят те или иные вещи и обижаемся, как дети, на весь мир. А дети бывают не только трогательны, но и жестоки. Поэтому я всегда пытаюсь приспустить застежки своих доспехов, чтобы они не стали частью меня.
- А Вы не устали их носить?, - Лиза шла , как по тонкому льду, боясь невольной неосторожностью причинить боль и потерять тонкую нить доверия, протянувшуюся между ними.
- Устал, - честно признался Руслан, - Но снять их у меня пока не получается.
- Вы очень любили ее? - Лиза тут же испугалась своей бестактности.
- Да, очень. Возможно, быт и повседневная жизнь несколько приземлили бы меня, введя в более спокойное и трезвое русло, но это просто не успело случиться. Тина всегда была стремительной, яркой, непредсказуемой, ей трудно было жить размеренной жизнью. С ней я был, точно на карусели: ветер в лицо и дух захватывает. В ней был редкий баланс человеческой надёжности и какой-то отчаянной, бурлящей любви к жизни. С такой натурой она и увлечение выбрала себе соответствующее - альпинизм. Из походов она всегда возвращалась особенной, какой- то наполненной что ли, словно обретала там ту полноту бытия, которой ей не хватало в обычной жизни. Я очень волновался за нее, но не перечил, потому что понимал - она иначе просто не может. От той поездки я ее долго отговаривал: мы как раз подали заявление, надо было готовиться к свадьбе. К тому же испытывал я почему-то не просто волнение, а какой-то первобытный животный страх, который рационально объяснить себе никак не мог. Но разве можно было ее остановить? © Жизнь в Историях Это было все равно, что поймать голыми руками летящее пушечное ядро. Тина, конечно, поехала. А потом... Потом ко мне приехала не она, а руководитель их группы и все рассказал. Тина оторвалась от группы и шла на расстоянии сама, несколько изменив траекторию. Она была хорошей альпинисткой, но горы безрассудных не прощают. В какой- то момент она сорвалась со скалы и повисла на страховочном тросе. Ребята поспешили ей на помощь, но тут случился снежный обвал и трос не выдержал. Расщелина оказалась такой глубокой, что тело достать не удалось. Оно осталось в той расщелине, а рядом с ним осталась моя душа. Сначала я тоже жил, как будто умер заживо, потом потихоньку начал возвращаться в окружающую реальность, но уже в панцире. И самое печальное, что я, кажется, начал к нему привыкать.
- Знаете, по сравнению с Вашей историей мои переживания показались мне такими мелкими и несущественными, - робко взяла Руслана за руку Лиза, - Простите меня, что столько времени грузила Вас своей чепухой.
— Это не чепуха, Лиза, - ласково привлек ее к себе Руслан, - Это твоя жизнь, в которой наступил большой перелом и его надо пережить. И лучше всего не одной.
Они долго стояли, обнявшись, в неверном свете вечерних фонарей, окутанные сгущающимися сумерками, словно покрывалом.
-Лиза, а тебе не пора перейти на бескаблучную обувь?, - спросил Руслан, придирчиво осматривая округляющийся стан жены, - По-моему, самое время, у тебя уже идёт солидная нагрузка на позвоночник.
- Как сложно быть женой реабилитолога, - нежно обняла Лиза широкие мужнины плечи, - Всё-то он знает, ни в чём его не проведёшь. Ты прав, Рус, но Нинкина свадьба – явление экстраординарное, как я могу без маленького каблучка? Но это последний раз, честное слово
- Ладно, раз последний, то разрешаю, - сделал нарочито строгое лицо Руслан, -Только танцевать исключительно медленные танцы. И исключительно со мной.
- Слушаюсь, мой повелитель, - картинно сложила руки перед грудью Лиза, - Да, я забыла тебе сказать, ко мне на страничку Павел Петрович в друзья попросился, как ты думаешь, можно принять? © Жизнь в Историях
- Как я могу возражать против человека, благодаря которому я имею такую жену?, - сделал страшные глаза Руслан и, смеясь, подхватил супругу на руки.