Жизнь в Историях

В операционной всегда было одинаково: резкий свет ламп, запах стерильности, тишина, нарушаемая только писком аппаратов. Для Веры Николаевны это пространство стало вторым домом, где она чувствовала себя увереннее, чем в собственной квартире. Здесь всё подчинялось ей, здесь её руки творили почти невозможное, здесь она была нужна по-настоящему. А за дверями операционной начиналась другая жизнь — та, в которой она давно потерялась, но упрямо продолжала считать, что это и есть её семья. Вера медленно,...

Алина, медсестра родильного отделения районной больницы небольшого провинциального городка, заступив на ночную, решила обойти палаты, чтобы убедиться, все ли везде в порядке, не нужно ли кому из пациентов каких-либо лекарств. В общем, обычная рутинная процедура перед долгими ночными бдениями… Буквально несколько дней тому назад в отделении, глядя на ночь, случился небольшой переполох: скорая просто с улицы привезла молодую женщину, которая явно была на сносях, та громко охала и стонала, держась за живот… По всем признакам, вот-вот должна была родить...

Риэлтор Зинаида в этот день была относительно свободна. Её специфическая работа сулила непостоянство. Бывало, что месяцами кое-как хватало только на еду и квартплату, но потом появлялся жирный заказ с хорошей комиссией и результат сразу налицо! Работа ей нравилась, постоянные встречи с новыми людьми, интересные впечатления от просмотра жилья. Зинаида имела дар убеждения, легко находила контакт с людьми, что в её работе имело очень большое значение. Ведь клиенты бывают разные. Одни, посмотрев подходящие...

- Надеюсь, понравится, - смущённо сказал Игорь Федорович, протягивая Татьяне футбольный мяч. - Спасибо огромное, - растроганно сказала женщина, принимая подарок начальника. - Да прекрати, это ж не тебе, а Артему, тебя я вчера поздравлял, - с улыбкой отмахнулся доктор. Игорь Федорович очень хорошо относился к медсестре, которая работала с ним с открытия стоматологического кабинета. Всегда пунктуальная, собранная, ответственная женщина, которая демонстрировала глубокие познания в медицине, что было несвойственно среднему медицинскому персоналу, была симпатична пожилому врачу...

- А я хочу выпить не за Иру! – воскликнул захмелевший муж, поднимаясь из-за стола, - Я хочу выпить за себя – самого счастливого человека на свете, которому, из миллиардов женщин на планете, повезло найти самую лучшую! Моя Ира – не просто жена и мать наших прекрасных детей! Она – самый верный друг, соратник и единомышленник! Все, с восторгом, смотрели на Гену, пока он, с присущим ему красноречием, говорил тост в честь дня рождения супруги. - Ирка, какая ты счастливая! – с придыханием сказала подруга Женя, - Генка – такой молодец...

Вероника стояла, задумавшись перед зеркалом. Сегодня она станет замужней женщиной. Жаль, папа не дожил. Интересно, одобрил бы он её выбор? Он всегда так боялся, что его дочь станет жертвой охотников за богатым приданым, что отчасти передал этот страх и ей. Она даже Косте очень долго не доверяла, хоть они и совпали практически во всём: одна и та же любимая музыка, одни и те же любимые фильмы, полное совпадение взглядов и предпочтений. Никогда до Кости она не испытывала этого захватывающего чувства единения, когда ты начинаешь фразу, а твой партнёр её заканчивает...

За окном моросил мелкий, холодный не по-весеннему дождь и Татьяна решила набросить на плечи пуховый платок, потому что каталогизировать экспонаты – работа сидячая, малоподвижная, а посему замёрзнуть в уже неотапливаемом помещении было раз плюнуть. «Надо бы ещё чайку поставить», - мелькнула здравая мысль и она нажала кнопку электрочайника. Работа не клеилась. Скорее бы вернулся из очередной командировки Володя, а то без него всё из рук валится. Он, конечно, не всегда приезжает в хорошем настроении и в последнее время как-то отстранился, но когда он дома, у неё хоть заботы есть...

От плиты шёл нестерпимый жар, но Неля этого не замечала: надо было срочно проверить шах-плов, чтобы рис не начал браться корочкой по краям. Сегодня у них в ресторане важные гости и ударить в грязь лицом никак нельзя. Как раз наступило время подавать горячее. Обжигаясь, но крепко держа казан, Неля открыла крышку. В самый раз! Рис рассыпчатый, но не разваренный, ни одной нигде подсохшей корочки нету, гости должны остаться довольны - Нелли, судя по аромату, у тебя всё на мази?, - сзади послышался голос хозяина ресторана...

В ресторане «Домашний очаг» был банкет, смена выдалась очень тяжелой. Молоденькая посудомойщица Вера с ног валилась от усталости, перемывая нескончаемые горы посуды, две посудомоечных машины тоже были постоянно в работе. Персонал закончил свою работу почти в двенадцать ночи, уставшие девчонки разделили между собой те продукты, которые остались от празднования, им администратор разрешил, и стали расходиться по домам. Вера вышла на улицу, моросил мелкий дождь, де еще и сильный ветер, автобус в ее сторону уже не ходил, пришлось топать пешком...

Вечер в семье Крыловых закончился скандалом. Хозяйка, приятная молодая женщина лет, переделав все дела по дому и уложив детей наконец то спать, искала в интернете вакансии. В спальню вошел раздраженный супруг, мельком глянул чем занята жена и стал ей выговаривать: -Хватит дурью маяться, Наталья! Второй месяц на моей шее сидишь! Я вообще-то не семижильный, всех вас один тянуть! Я тебе работенку нашел. У моего хорошего знакомого в ресторане есть свободная вакансия. И я за тебя уже замолвил словечко...

В десятую годовщину свадьбы Анны и Виктора в их тихий провинциальный городок приехала Катя — единственная племянница Анны, дочь её старшего брата Саши, которого тяжёлая болезнь вырвала из жизни слишком рано, когда Кате было всего десять. С тех пор Анна стала для неё больше, чем тетей: она была спасением, опорой, той, кто приезжал в трудные дни, забирал на лето, обнимал так крепко, что боль потери на миг отступала. Эта годовщина казалась Кате особенно светлой, почти священной — символом того, что после всех утрат можно снова быть счастливой...

Иногда конец начинается не со скандала, а с тихого вопроса в казённом кабинете, пахнущем антисептиком и безнадёжностью. В тот момент, когда холодные пальцы врача отодвинули рукав халата, обнажив жёлто-лиловые разводы на коже, Кира поняла — её тайна перестала быть её собственностью. Она стала фактом, диагнозом, который теперь будут вносить в историю болезни. И этот факт пах позором. — Как долго вы это терпите? — голос женщины в белом халате звучал не сочувственно, а почти обвинительно. Он резал тишину кабинета, как скальпель...