Жизнь в Историях

В десятую годовщину свадьбы Анны и Виктора в их тихий провинциальный городок приехала Катя — единственная племянница Анны, дочь её старшего брата Саши, которого тяжёлая болезнь вырвала из жизни слишком рано, когда Кате было всего десять. С тех пор Анна стала для неё больше, чем тетей: она была спасением, опорой, той, кто приезжал в трудные дни, забирал на лето, обнимал так крепко, что боль потери на миг отступала. Эта годовщина казалась Кате особенно светлой, почти священной — символом того, что после всех утрат можно снова быть счастливой...

Иногда конец начинается не со скандала, а с тихого вопроса в казённом кабинете, пахнущем антисептиком и безнадёжностью. В тот момент, когда холодные пальцы врача отодвинули рукав халата, обнажив жёлто-лиловые разводы на коже, Кира поняла — её тайна перестала быть её собственностью. Она стала фактом, диагнозом, который теперь будут вносить в историю болезни. И этот факт пах позором. — Как долго вы это терпите? — голос женщины в белом халате звучал не сочувственно, а почти обвинительно. Он резал тишину кабинета, как скальпель...

София уже пятый час сидела за компьютером. В глазах появилась резь, словно в них насыпали горсть сухого песка, изображение на экране двоилось, отчаянно сигналя о том, что давно пора сделать передышку, но творческий азарт не отпускал, не позволяя оторваться даже на чашку кофе. София знала, сколь редки и драгоценны такие прорывы вдохновения, из которых нельзя тратить зазря ни одной минуты, потому что результат в итоге с лихвой окупает потраченные силы и нервы. Вот и сейчас, долго не поддававшийся удачному...

Молодая хозяйка вовсю готовилась к поездке на дачу, аккуратно переставляла горшочки с рассадой в сумку, стараясь не помять нежные листики, и вычеркивала по списку те вещи, которые уже взяла с собой. В итоге получилось две больших тяжелых сумки. Даша крикнула мужу, который в это время увлеченно смотрел футбол: -Виталик, ты меня отвезешь на дачу? А то электричку час ждать и до вокзала пять остановок. Неудобно и тяжело. Мужчина недовольно буркнул: -Ну милая! Такой матч ответственный! Дай посмотреть!...

Елизавета была обычной девушкой с обычной внешностью, как и тысячи других молодых женщин. Даже работа у неё была самая обыкновенная — секретарь школы. Однако, кое-какая «изюминка» в девушке всё же имелась — это невероятная любовь к цветам. Нет, не к пышным дорогущим букетам из цветочного магазина, а к садовому ароматному разноцветью и прочей зелени, что украшают палисадники домов и участки дач. Страсть эта передавать Лизе от мамы, которая и научила дочь премудростям садоводства. Когда матери не...

Маргарита первый раз была в суде, она с трепетом зашла в зал, держа за руку дочь. Этот страх передался и одиннадцатилетней Лене, которая, испуганно озираясь, искала глазами отца. Скрепя сердце, Маргарите пришлось взять её с собой, так как из суда сообщили, что муж настаивает на единоличной опеке над дочерью, а потому, нужно было разрешить спорную ситуацию между родителями, спросив мнение ребёнка. Секретарь судебного заседания указала им на место за столом, где Маргарита с Леной и расположились. Рядом с ними стоял ещё один стул, предназначенный для адвоката, но он пустовал...

Если бы пятнадцатилетней Софье сказали, что через десять лет она выйдет замуж за богача, то она ни за что бы не поверила. Ведь девушка была сиротой, жила и воспитывалась в детском доме. Хотя здесь было много детей, но Софья постоянно чувствовала себя одинокой. С детства она предпочитала сидеть в уголке и читать книги о природе и животных, чем шалить с другими воспитанниками. Много раз её любимая няня Нина Ивановна находила Соню во дворе, рядом с дворницкой, где в старой будке жил пёс. Девочка кормила его и приговаривала: - Ешь, Бимка, ешь! Сил набирайся...

Первый звук, который запомнила маленькая Карина, был не колыбельной. Это был звук хлопающей двери, злой и пьяный голос отца и тихие, прерывистые всхлипывания мамы. В ту ночь девочка проснулась от грохота. Её сердце, ещё детское и невинное, забилось в груди, как птичка в клетке. Она прислушалась: за стеной отец что-то кричал, а голос мамы, Светланы, звучал испуганно и виновато, хотя она, Карина это знала точно, ничего не сделала. Девочка боялась отца. Его тяжёлые шаги, его сиплый крик — всё это наводило на неё леденящий ужас...

Дарья вертелась перед супругом, хлопотала, поправляла ему галстук на безупречно выглаженном пиджаке. Приговаривала: -Ой, Серёжка, тебе этот галстук так к лицу! Красавчик ты у меня. Ты во сколько с корпоратива вернешься? Так жаль, что я дома! Мне тоже хочется хоть немного развеяться и отдохнуть! Муж насупился, и нехотя ответил: -Ну, милая! Ты сама же захотела близнецов усыновить, так долго меня на это уговаривала! Вот теперь и сиди с ними дома! А так бы развеялась! Меня не жди, я так устал за последнее...

За окном моросил мелкий ненавязчивый дождик. Марина любила такую погоду, в пасмурные дни она становилась спокойнее, уравновешеннее, дело спорилось неторопливо, но ладно. Разве смогла бы она наготовить такую уйму блюд, будь на улице жара и солнце? Вряд ли. Суетилась бы, обжигалась, хваталась за всё сразу. А так, потихонечку, полегонечку, и почти всё готово к приходу гостей, а у неё ещё куча времени для себя любимой. Тем более, что торт Глафира Андреевна взяла на себя. Со свекровью Марина ладила: Глафира...

В просторном банкетном зале ресторана «Империал» гости уже перешли от чинных поздравлений к громким, самодовольным тостам. Музыка гремела, но под её аккорды всё отчётливее слышался другой звук — злые насмешки, всегда возникающие где-то за спиной Виктории, когда она отворачивалась. Она ловила на себе взгляды — быстрые, оценивающие, сразу уходящие в сторону. Её ладони стали липкими, а улыбка, застывшая на лице, начала ныть, как от зубной боли. Она тихо отодвинула стул и, бормоча что-то о платье, пошла через зал, чувствуя, как десятки глаз провожают её спину...

Тишина в кабинете была особенной — густой, натянутой, как струна перед тем, как лопнуть. Её нарушил лишь шелест страниц, которые перелистывал Константин, и тиканье напольных часов в углу. Алиса, задержав дыхание на пороге, уже знала, что принесла своё счастье не вовремя. Но отступать было поздно. — Костя, мне наконец одобрили все документы. Мы можем забрать Соню, — выдохнула Алиса, заглядывая в кабинет мужа. Константин сидел за массивным столом, погружённый в стопки студенческих работ. При её словах он медленно поднял голову...