***
Любовный роман захватил молодую пару с головой. Были и театры, и долгие прогулки по осенней Москве, и знакомство с родителями. Не прошло и полгода, как по настоянию Доры Марковны дети поженились. Хупа прошла с грандиозным размахом. Ресторан «Аравия», где они впервые увидели друг друга, закрыли на спецобслуживание. Семён не поскупился. Он хотел, чтобы его невеста чувствовала себя королевой. Софа получила свой диплом психолога уже на новую фамилию — Хольц.
Однажды вечером, сидя на кухне у тёщи, Семён, наблюдая, как Дора Марковна пересчитывает старые облигации, сказал: — Дора Марковна, я бы советовал не держать такую сумму в банке, да и в этих бумагах тоже. Чувствую, деньги скоро обесценятся. Покупайте жильё, будете потом его сдавать в аренду. Это надёжнее.
Наступала эпоха Перестройки. Страна начала в бешеном темпе торговать своими ресурсами. Приватизация, кооперация, девальвация… Эти слова звучали из каждого утюга, сея в одних панику, а в других — азарт. Наше поколение, которое пережило эту трагедию, случившуюся с нашей родиной, еще живо, и пока есть у кого спросить, как это было на самом деле, спросите.
Дора послушала зятя. Она всегда чувствовала в нём деловую хватку, и на этот раз интуиция её не подвела. Она успела с умом потратить всё, что было заработано её мужем Яковом Липкеном непосильным трудом. Семён тоже не терял времени. Он подсуетился, убедил родителей продать их огромную квартиру в центре Москвы и, вложив деньги, смог наравне с управляющим войти в совет директоров банка, приобретя тридцать процентов акций.
Границы открылись, и Алик, после окончания школы, довольный и счастливый, переехал к дяде в Израиль. Мечта мальчика сбылась. Там он выучил иврит, получил водительские права и стал работать таксистом. Правда, по израильским законам, ему пришлось послужить в армии. Дора Марковна отказалась ехать жить к брату, хотя он очень звал ее к себе. Она решила помочь дочери в воспитании внука, маленького Яши. Тем более, что с лёгкой руки зятя в России ей было «жить хорошо».
Но вместе с благосостоянием Хольца рос и риск это благосостояние потерять. Однажды ночью в их квартире раздался звонок. Семён взял трубку, и Софа увидела, как его лицо окаменело. Он говорил тихо и отрывисто, а потом молча положил трубку и долго смотрел в окно на огни ночной Москвы. Бандитские разборки, рэкет, шантаж — всё это перестало быть газетными заголовками и стало постоянными спутниками руководителей новых российских конгломератов и холдингов. Бизнес в лихие девяностые рос на крови.
***
— Сенечка, дорогой, я хочу открыть свой кабинет психолога, — попросила Софа, когда они укладывали спать маленького Яшу. — Я не могу сидеть дома. Сейчас в Америке модно иметь своего психолога. А с таким образом жизни, как у твоих друзей и клиентов, у моего кабинета будет спрос.
— Хорошо, дорогая, я присмотрю тебе помещение, — тут же согласился Семён.
— Шо ты ей всё потакаешь? — удивилась Дора, которая вошла в комнату, держа на руках уже засыпающего внука. — Сидела бы дома, дитём занималась.
— Это моя жена, Дора Марковна. А кому мне еще потакать? — с улыбкой ответил Семён, забирая у неё сонного Якова.
Дора только головой покачала.
– Мама, можешь завтра посмотреть за Яшей, мы с мужем идем на концерт, - перевела разговор Соня.
Вечером следующего дня молодая семья Хольц собралась на концерт клезмерской музыки. Дора пришла поводиться с внуком, пока родители будут наслаждаться искусством. Скрипка плакала и смеялась, кларнет рассказывал вековые истории о радости и печали. Это была музыка еврейской души, понятная без слов. Музыка, которая вела "От Баха до Карлебаха".
***
Время летело, всё быстрее переворачивая страницы календаря с очередными годовщинами свадеб и днями рождения, словно подгоняемое ветром жизни.
И вроде бы уже все наладилось, но разве же будет настоящей еврейской бабушке спаться хорошо, в то время как…
— София, ну что ты такое придумала? Яшенька еще такой маленький, а вы его в школу с шести лет запихнули. Вы с Аликом учились с семи, — возмущалась бабушка.
— Мама, сейчас программа такая, все дети учатся с шести, — настаивала дочь-психолог.
— А ты еще поспорь с мамой, — возмутилась Дора.
— Семен, твоя жена делает мне нервы! Ну что ты молчишь? Ты же мужчина, — продолжала давить теща.
Семен расхохотался, заявил, что опаздывает на работу, и оставил еврейских женщин разбираться между собой.