Рассказ в духе сатиры: «Пенсионная пиявка»
В одном губернском городе, где улицы давно забыли, когда их в последний раз подметали, а чиновники ходили с видом людей, совершивших подвиг одним своим присутствием на службе, случилось удивительное событие.
Иван Петрович, отставной учитель словесности с пенсией, едва позволявшей покупать хлеб да изредка селёдку, сидел у окна и считал копейки. Считал, пересчитывал, вздыхал, крестился — и снова считал.
— Опять не хватает, — пробормотал он. — Опять эти черти из Пенсионного фонда что‑то напутали. Или, может, просто взяли себе…
Он вспомнил, как в молодости читал Чехова, и подумал: «Антон Павлович, небось, про таких и писал — про тех, кто живёт за счёт других, кто кормится с чужой беды».
Визит в ПФР
На следующий день Иван Петрович отправился в местное отделение Пенсионного фонда. Здание, выстроенное с роскошью, достойной императорского дворца, возвышалось над городом, словно насмешка над всеми, кто сюда приходил. Мраморные колонны, позолота, охрана в форме — всё кричало: «Мы здесь главные!»
В зале ожидания сидели такие же, как он, старики — сгорбленные, с трясущимися руками, с глазами, полными надежды и отчаяния.
— Очередь на тридцать второе окно! — громко объявила дама за стойкой, одетая так, будто собиралась на бал, а не на работу с пенсионерами.
Иван Петрович встал в очередь. Впереди него — бабушка с костылём, позади — дед, бормочущий что‑то про «раньше было лучше».
Наконец, его пригласили.
— Что вам? — холодно спросила чиновница, не поднимая глаз от бумаг.
— У меня пенсия не сходится… — начал Иван Петрович.
— Всё сходится, — отрезала она. — У нас система. У нас штат 110 тысяч человек, чтобы всё считать. Не может быть ошибки.
— Но у меня не хватает…
— Может, вы сами потеряли? — подняла бровь чиновница. — Или, может, на селёдку потратили?
Старик покраснел. Как она догадалась про селёдку?
Разговор с приятелем
Вечером Иван Петрович зашёл к своему старому другу, бывшему инженеру Семёну Семёновичу. Тот, увидев его унылое лицо, сразу понял:
— Опять эти пиявки?
— Они самые, — вздохнул Иван Петрович. — Говорят, у них система. А я что — система? Я человек!
Семён Семёнович усмехнулся:
— Знаешь, Ваня, я тут читал, что в Америке в трое большее население всего 60 тысяч таких, как они. А у нас — 110 тысяч! На что они живут? На наши деньги!
— А ещё говорят, что в СССР пенсий без фонда платили, — добавил Иван Петрович. — Просто государство брало и платило. И люди жили, ездили на курорты, детям помогали…
— Вот именно! — хлопнул ладонью по столу Семён Семёнович. — А теперь что? Мы платим, они сидят в дворцах, а мы считаем копейки до следующей выплаты. И главное — все знают, что это абсурд, но никто ничего не меняет. Потому что кому‑то это выгодно.
Сон Ивана Петровича
Ночью Ивану Петровичу приснился странный сон. Он оказался в огромном зале, где за столами сидели тысячи чиновников — все в одинаковых мундирах, все что‑то считали, перекладывали бумажки, ставили печати.
А в центре зала висела огромная пиявка, которая медленно всасывала деньги из мешков, подписанных «Пенсии».
— Это и есть Пенсионный фонд, — сказал ему кто‑то за спиной. — Он живёт за счёт вас. Он не может без вас.
Иван Петрович проснулся в холодном поту.
Финал
На следующее утро он снова пошёл в ПФР. Но не за деньгами — а чтобы написать заявление. Не о пенсии, а о том, что он отказывается быть частью этой системы.
— Я не буду кормить эту пиявку, — твёрдо сказал он чиновнице. — Лучше я буду жить на хлебе и воде, но не дам ни копейки тем, кто наживается на стариках.
Та посмотрела на него с удивлением, потом с жалостью, потом с презрением.
— Ну и живите, — бросила она. — Вас таких много. А мы — мы будем есть селёдку с маслом.
Иван Петрович вышел на улицу. Было холодно, но на душе у него стало легче. Он знал, что прав. И знал, что рано или поздно другие тоже это поймут.
Потому что нельзя построить справедливое общество на обмане. Нельзя кормить пиявку и ждать, что она станет бабочкой.