В 1973 году вышло второе издание «Общей психологии» Богословского, Ковалева, Степанова и Шабалина. Вероятно, именно этот учебник выказал отличия психологии развитого социализма ярче всех. Во-первых, авторы откровенно обозначили, что способности — не некий психологический предмет, а всего лишь способ говорить:
«Определение способностей. Когда говорят о способностях человека, то имеют в виду его возможности в той или иной деятельности. Эти возможности приводят как к замечательным успехам в овладении деятельностью, так и к высоким показателям труда» (Богословский, с. 332).
Если уж переводить это высказывание в форму определения, то стоит несколько переставить его части: способность — это возможность деятельности.
Сами авторы этого, очевидно, не осознали, потому что приводят более сложный перевод:
«Таким образом, способность можно определить, как синтез свойств человеческой личности, отвечающих требованиям деятельности и обеспечивающих высокие достижения в ней» (т. ж.).
Такое понимание совсем отказывает способностям в праве на самостоятельное существование, превращая их в способ говорить даже не о возможностях, а просто о личности. Что-то вроде: если личность хочет быть идейным строителем коммунизма, то у нее появляется способность, отвечающая требованиям деятельности. А если личность пошла по преступному пути, уклоняясь от честного труда, то никаких способностей у нее не остается. И даже непонятно, как тогда рождаются одаренные медвежатники и хакеры!..
В этом учебнике впервые появляется исторический очерк психологии способностей. Начинался он от Гальтона и Котса, которые умудрились в итоге своих исследований прийти к выводу, что талант наследуется.
«Следует сказать, что применявшаяся ими методика исследования не выдерживает научной критики, а выводы являются классово тенденциозными» (т. ж., с. 335).
Почему? Потому что Программа КПСС была против, я полагаю. Ведь так можно было дойти до оправдания существования привилегированных классов! К тому же подобные исследования велись в фашистской Германии!
Возражения были точно так же «классово тенденциозными», а когда говорят пушки, науки должны помалкивать. Поэтому из исходно политического способа спорить рождался следующий шаг рассуждения:
«Жизнь опровергает взгляды о наследственной предопределенности способностей» (т. ж.).
Поэтому более предпочтительной оказалась теория приобретенных способностей. Правда, и ее запачкали грязные прислужники империализма, то есть буржуазные идеологи и психологи…
В итоге пришлось уварить нечто диалектически усредненное и полностью противоречащее собственным исходным установкам:
«Жизненные наблюдения и специальные исследования свидетельствуют, что природные предпосылки способностей нельзя отрицать. В ряде специальных деятельностей они имеют особо важное значение. Вот почему в неблагоприятной среде один человек может проявить большие способности, чем другой, находящийся в благоприятной. И наоборот, при равных социальных условиях, в каких находятся, например, братья и сестры, обнаруживаются иногда резкие различия в способностях, в темпе их развития» (т. ж., с. 337).
Как все-таки приятно, когда психолог обращается от Программы, спущенной из ЦК или Белого дома, к жизненным наблюдениям! Ведь один глазок скосил в сторону жизни, и появились способности! И вовсе не как синтез свойств личности! Ой!
А тогда синтез свойств чего?! Как бы чего не вышло! Срочно искать оправдание!
«Ученые отмечают индивидуальные особенности в анатомической организации мозга, что не может не сказываться на его функциях. И, наконец, физиологи обнаружили врожденные типологические особенности нервной деятельности, которые сказываются и на становлении способностей» (т. ж.).
И вот мы имеем, как кажется ученому, вполне последовательное рассуждение о той среде, свойствами которой и являются способности. А такая мелочь, как полное разрушение точного рассуждения и отрицание собственного исходного определения, не имеет никакого значения. Все-таки не истины ищем, а коммунизма!
Такое понимание способностей было закреплено авторитетными учебниками Платонова и Петровского. Платонова опущу, уж больно скучно и узнаваемо.
Академик же Артур Петровский лично написал главу о способностях для учебника «Общей психологии», созданного в 1977 году авторитетнейшим коллективом авторов. Можно считать, что в нем, подобно учебнику 1962 года, была выложена парадигма советской психологии периода развитого социализма.
По сути, в нем повторялось все то, что было сказано предшественниками, но было доведено до чеканности формулировок. Вероятно, новым можно считать появление понятия качественных и количественных характеристик способностей, а также то, что Петровский открыто ссылается в этом вопросе на американских предшественников — Кеттела, Термена, Спирмена.
И даже приводит формулы, по которым зарубежные психологи высчитывают айкю — IQ:
IQ первого ребенка = 11,5x100 H” 109,5. (Петровский, с. 447).
10,5
А завершалось это все потрясающими открытиями в духе Сальери: структура способностей и структура таланта!
В сущности, с этими штрихами картина психологии способностей обрела современный вид. Что значит, что не только читатель со стороны, наивно рассчитывающий почитать о психологии, но и сами члены сообщества перестали схватывать картину целиком. Теперь каждый отвечал только за свои пуговицы и за своих тараканов. Кстати, к пуговицам в психологии способностей у меня претензий нет…
Первая часть: https://dzen.ru/a/acPciZQipnfX5KPo
Вторая часть: https://dzen.ru/a/ac0sSjqk6Smil114