Глава первая. Царапнуло.
Москва. Новый Арбат дом 8. Это один из старейших книжных магазинов столицы. Там точно есть какое-то волшебство, определенно. Работает он, как механические часы с кукушкой, устроен по старым, не дающим сбоя и не знающим износа схемам. Завораживающим образом он встречает каждую наступившую секунду.
Там продают книги с едва просохшей краской и редчайший антиквариат. Кто-то с любовью подкручивает винтики, чистит цепочки и смазывает шестерёнки. Всё вертится; на цокольном этаже принимают поступления, а на верхних двух стучат кассы, продавцы вручают счастливчикам их сокровища и стеклянные двери почти всегда открыты. Так часто входят и выходят посетители.
На втором этаже есть довольно просторная зона, где проводятся встречи писателей или издателей или просто каких-то интересных людей, которые умудрились заставить своё имя громко звучать, с читателями. Именно на такой встрече наш герой и услышал слова, которые перевернули всю его жизнь. Николай, друзья звали его на французский манер Николя, бродил мимо стеллажей с книгами. Ни на чём он не был сосредоточен, в наушниках играла современная довольно шумная музыка, но он её не слышал.
Кругом были люди, он смотрел сквозь них. Глаза его пробегали по корешкам книг, он многие и многие читал и уже знал, они не вызывали в нём никакого интереса.
Николя учился в МГУ, уже на третьем курсе. Он был из, что принято называть, интеллигентной московской семьи. В жизни всё по плану, плану родителей, разумеется.
Пятьдесят седьмая школа, МГУ, девушка-подружка и красивая и умная, женитьба, стабильная работа, двое детей, дача в Подмосковье, семейные путешествия заграницу, усталость, седина, запуск детей по плану… пятьдесят седьмая школа… . Николя был хорошо воспитан, хорошо одет, хорошо сложён. Внешне прекрасен и внешне абсолютно уверен в себе. Покоя в душе не было, вернее Николя всё пытался найти причину этого беспокойства, которое жило в нём последние несколько лет. С чего оно пришло к нему, когда? Он же был точен во всём, педантичен, как и все козероги. Не ошибался и поступал как все, как принято у них, у всех в его окружении. Однако, Они Все были спокойны, а в нём жило беспокойство.
В задумчивости он подошёл к зоне презентаций и встреч. Решил посмотреть, кого ж туда занесло сегодня. На удобном кресле, сидел мужчина в костюме и при галстуке, с микрофоном в руке и что-то вещал, с улыбкой на лице. Слушателей было много, все разного возраста. Вдруг, на их лицах, у всех сразу, отразилось искреннее глубокое недоумение! Николя перевёл взгляд на вещателя, тот замер, замолчал. Пауза в секунды три. «Да, что ж он такого брякнул?» : подумал молодой человек, снял наушники и нажал паузу в музыкальном приложении.
- Да, а как бы я смог написать так много таких успешных книг? Издательствам выгодно, мне выгодно, все довольны.
Ни слова ему в ответ. Он растерянно смотрел вокруг.
- В моём Мире нет никакой необходимости в правде или неправде. Поверите, я и сам уже в них путаюсь.
Тут, он попробовал засмеяться, будто удачно пошутил. Публика продолжала его не понимать и ему уже стало не по себе. Как так, уже две минуты никто не смотрит на него с восхищением?!
- Послушайте, вам же самим дела нет… вы, вы всему верите. Дело писателя создавать Мир и проецировать его на читателей. Разве, я не честно зарабатываю свой хлеб?
Тут он совсем обиделся. Выключил микрофон, положил его на столик. Встал, взял свой плащ и телефон, пошёл сквозь толпу. У самого его края притормозил, оглянулся, опять окинул взглядом застывшие лица и негромко проговорил.
- Могли бы и не верить, можно подумать, кто заставлял…
Вот эти то слова и стали роковыми в Колиной судьбе. Не сразу они дошли до его сознания. Сначала, он заулыбался, от всего сердца. С другой стороны, ближе к окну стояла женщина, очень знакомое лицо. Наверное актриса, выдержав паузу она хорошо поставленным голосом, по театральному выступила на пол шага вперёд и сказала.
- Вот тебе батюшка, Александр Сергеевич и «Борис Годунов»! Народ безмолвствует.
Все заулыбались, зашевелились. Магазин выдохнул и привычная суета вернулась в каждый его уголок.
Коля спустился на первый этаж. Купил настолку. К субботе должен был вернуться Димка из Испании и собирались посидеть у Марины, на Котельнической. Играть до полуночи. Вспомнил о своей девушке Полине, купил ей тетрадей, самых модных и купил ей маркеров, самых ярких. Полина тоже в МГУ училась, на иностранных языках.
На выходе его взгляд зацепила картинка на обложке детской книжки.«Сказки и повести Древнего Египта» и, как всегда, загадочные пирамиды и сфинкс. И как всегда образ одноклассницы Марием. Она на половину египтянка, на половину русская. Когда-то, они дружили.
Домой он пошёл пешком. Далековато до Товарищевского переулка, но настроение было такое, хотелось идти и идти.
«Могли бы не верить, можно подумать, кто заставлял.» Вертелось в его голове. «Нас заставляют верить? Во что мы верим? Проецирует на нас свои выдумки… . А если не верить? Они строчат, зарабатывают деньги, внушают нам, без разбора. Что Правда, а что не Правда, ведь им дела нет. А мы? А мы верим, хотя никто и не заставляет»
Тут только, он вспомнил о наушниках и выключенной музыке. Достал телефон, открыл приложение. На экране отражалась неизвестная ему песня. «Come what may» (Будь, что будет), здоровское название, подумалось ему. Включил:
«Never knew I could feel like this
Like I’ve never seen the sky before
Want to vanish inside your kiss
Everyday I love you more and more”
(И не знал никогда, что могу так чувствовать. Будто, первый раз увидел Небо. Раствориться бы в твоём поцелуе. День ото дня люблю тебя всё больше)
И опять образ Марием. И дыхание изменилось и Сердце по-другому забилось.
«Господи, мы так мало целовались. Эти искорки в её глазах. Дурак я, конечно. Сам всё испортил. Поверил этим, повёлся.»