— Сергей, я не поняла, почему у нас в почтовом ящике квитанция на восемь человек, если нас четверо, включая вечно голодного Матвея? — Ирина бросила на кухонный стол мятую бумажку, пахнущую сыростью подъезда.
Сергей, мирно дожевывавший бутерброд с докторской колбасой, поперхнулся. В большой комнате Рома и Матвей делили территорию, судя по звукам — с применением тяжелой артиллерии в виде подушек и компьютерных кресел. Пыль на полках, которую Ирина планировала победить еще в субботу, торжественно сияла в лучах весеннего солнца.
— Восемь? — переспросил Сергей, пытаясь рассмотреть цифры без очков. — Может, сбой в системе? Сейчас же всё через эти компьютеры делают, прогресс, мать его за ногу.
— Прогресс — это когда робот-пылесос сам вытряхивается, а не когда в нашей трешке, доставшейся тебе от покойной бабули, внезапно материализуется целый табор, — Ирина прищурилась. — Посмотри на графу «зарегистрировано». Там, Сереженька, список длиннее, чем очередь за дефицитом в восьмидесятом.
Ирина была женщиной закаленной. Тридцать лет семейного стажа научили ее, что жизнь — это не только «Москва слезам не верит», но и ежедневная битва с энтропией. Она знала цену каждому киловатту и каждой банке соленых огурцов в кладовке. Квартира была их крепостью, их законными квадратными метрами, где каждый угол был заставлен чем-то жизненно необходимым: от старой соковыжималки до коллекции Ромкиных сломанных скейтов.
— Так, — Сергей наконец нацепил очки. — Игнатьев Иван Петрович... Игнатьева Дарья... Кто это вообще такие? Игнатьевы? У нас из знакомых только Иванова из третьего подъезда, и та — кошка.
— А я тебе скажу, кто это, — Ирина присела на табурет, который жалобно скрипнул под тяжестью ее подозрений. — Помнишь, как ты пять лет назад, когда мы ремонт затеяли и денег не хватало, долю в этой квартире на маму свою переписал? Ну, чтобы она кредит взяла под залог, помнишь?
Сергей замер. В памяти всплыл образ Анны Александровны — женщины энергичной, как отбойный молоток, и предприимчивой, как Остап Бендер в юбке. Анна Александровна всегда считала, что «родная кровь — не водица», особенно если эта кровь нуждается в регистрации по месту жительства в областном центре.
— Мама не могла... — неуверенно начал Сергей. — Она же обещала, что это чисто формальность.
— Ага, формальность. У нас теперь в ванной, судя по расходу воды, филиал бассейна «Дельфин». Ты посмотри на цифры за холодную воду! На эти деньги можно было небольшой фонтан в Петергофе арендовать на выходные.
В коридоре послышался скрежет ключа. Дверь распахнулась, и в квартиру вплыла Анна Александровна. В руках она держала огромную сумку, из которой торчали хвосты мороженого минтая и подозрительный рулон обоев.
— Ирочка, Сереженька! Не сидите сиднем, принимайте гостей! — провозгласила свекровь, проходя в комнату, не снимая туфель.
Ирина посмотрела на грязные следы на линолеуме, который она драила вчера с таким остервенением, будто надеялась увидеть в нем свое отражение.
— Каких гостей, Анна Александровна? — голос Ирины стал подозрительно медовым. — У нас тут в квитанции уже четверо «невидимок» прописались. Может, они сразу в холодильник заселились?
Анна Александровна ничуть не смутилась. Она по-хозяйски прошла на кухню, отодвинула Иринину чашку и водрузила на стол свою сумку.
— Ой, Ира, ну что ты как не родная! Это же племянник мой, Ванечка, из деревни. И жена его, Дашенька, и двое деток. Им же в город надо, на работу устроиться, деток в садик. А как без прописки? Я же совладелица, имею право. Свои же люди!
— Свои люди, — Ирина медленно выдохнула, вспоминая кадр из «Ивана Васильевича», где управдом меняет профессию. — Свои люди, Анна Александровна, обычно сначала спрашивают, не против ли хозяева, прежде чем превращать квартиру в общежитие имени монаха Бертольда Шварца.
— Мам, ты бы хоть предупредила, — подал голос Сергей, прячась за газету, хотя газеты он не читал с прошлого века, предпочитая телефон.
— Предупредила бы — вы бы начали охать да ахать. А Ванечке уже завтра на стройку выходить. Они сегодня вечером приедут, вещи занесут. Поживут в гостиной недельку-другую, пока жилье не снимут.
Матвей, вышедший из комнаты в поисках пропитания, застыл в дверях.
— В смысле в гостиной? — возмутился он. — У меня там приставка и диван. Куда я денусь?
— К Ромке в комнату переберешься, не рассыплешься, — отрезала бабушка. — В тесноте, да не в обиде. Сами когда-то по коммуналкам жили, и ничего, людьми выросли.
Ирина молчала. Она смотрела на минтая, который начал медленно подтаивать, пуская мутную лужицу на скатерть. В голове у нее щелкали счеты. Четыре человека. Восемь человек. Семьдесят пять квадратных метров. Один туалет, в котором Матвей проводит по сорок минут с телефоном.
— Значит так, — Ирина встала, и по ее лицу Сергей понял, что пора искать бомбоубежище. — Ванечка, Дашенька и их прекрасные чада. Анна Александровна, а вы в курсе, сколько сейчас стоит киловатт электроэнергии? А вы видели, во что превращается счет за вывоз мусора, когда в квартире живет целая футбольная команда?
— Ой, Ирочка, не начинай про деньги, — отмахнулась свекровь. — Родня же! Неужели куска хлеба пожалеешь?
— Куска хлеба не пожалею. Но вот за ванную я буду брать по тарифу элитного спа-салона. И за каждый смыв бачка — отдельно.
Вечер наступил быстрее, чем Ирина успела морально подготовиться к оккупации. В дверь позвонили так настойчиво, будто приехала служба спасения, не меньше. На пороге стоял Ваня — косая сажень в плечах, с лицом человека, который не привык задавать лишних вопросов, и Даша, нагруженная баулами, из которых торчали детские горшки и вешалки.
— Здрасьте, — басом выдохнул Ваня, занося в прихожую огромный чемодан, который тут же перегородил проход к вешалке. — Нам тетя Аня сказала, тут места много.
Ирина окинула взглядом прибывших. Дети, мальчишки лет пяти и семи, тут же начали прыгать по коридору, проверяя на прочность Ромкины кроссовки.
— Места у нас завались, — съязвила Ирина. — Буквально на каждом шагу на что-нибудь наткнешься. Проходите, располагайтесь. Чемоданы можно в углу штабелями уложить.
Сергей суетился, пытаясь помочь с сумками, но только мешался под ногами. Матвей демонстративно заперся в комнате брата, откуда доносились звуки ожесточенного боя в виртуальном пространстве.
— Ой, как у вас тут уютненько! — защебетала Даша, по-хозяйски заглядывая в кастрюлю на плите. — А что, на ужин ничего нет? Мы с дороги, проголодались страсть как.
Ирина почувствовала, как внутри нее начинает закипать нечто покрепче чая. Она только что закончила мыть посуду, и идея снова вставать к плите ради «своих людей» вызывала у нее желание немедленно эмигрировать.
— На ужин у нас самообслуживание, — отрезала Ирина. — В холодильнике есть пачка сосисок и вчерашнее пюре. Магазин за углом, цены там, правда, как в ювелирном, но для родни, я думаю, это не преграда.
Анна Александровна, сидевшая в кресле как королева-мать на приеме, недовольно поджала губы.
— Ира, ну могла бы и угостить людей. Ваня завтра на работу, ему силы нужны.
— У Вани сил столько, что он может этот дом на плечах перенести, если захочет, — парировала Ирина. — А у меня силы кончились еще на моменте чтения квитанции.
Следующие три дня превратились в затяжную партизанскую войну. Квартира заполнилась чужими запахами, звуками и вещами. В ванной постоянно висели чьи-то мокрые колготки, на кухне не переводились крошки, а в гостиной, на диване, Ваня храпел так, что у Ирины в спальне дрожали хрустальные подвески на люстре.
— Сережа, — шепотом говорила Ирина мужу ночью. — Я больше не могу. Твой племянник сегодня съел весь сыр, который я на пиццу покупала. Всю головку! И даже корочку не оставил.
— Ну, Ириш, он же мужик, работает физически... — оправдывался Сергей.
— Он мужик, а я — налогоплательщик и домоправительница! Твоя мама сегодня заявила, что нам надо бы Ромку к Матвею совсем переселить, а в Ромкиной комнате устроить детскую для Ванечкиных пацанов. Мол, им развиваться надо, а Ромка перебьется.
— Она просто заботится о семье, — вздохнул Сергей.
— Семья — это мы четверо! А они — десант захватчиков! — Ирина вскочила с кровати. — Ты знаешь, сколько твоя мама задолжала нам за коммуналку с учетом этих новых жильцов? Ни копейки не дала. Говорит, «свои же, сочтемся». Как мы считаться будем? Почками?
Конфликт достиг апогея, когда в субботу утром Ирина обнаружила, что ее любимая сковорода с антипригарным покрытием используется Ваней в качестве гнета для какой-то соленой рыбы, которую он приволок с рынка.
— Это финиш, — прошептала Ирина, глядя на поцарапанное дно дорогой посуды. — Это просто финиш.
Она вышла в коридор, где Анна Александровна как раз давала указания Даше, как лучше переставить мебель в гостиной, чтобы «было больше простора для игр».
— Анна Александровна, — голос Ирины был спокойным, как гладь лесного озера перед ураганом. — Я тут подумала... Вы правы. Семья должна помогать друг другу.
Свекровь просияла.
— Вот! Я знала, Ирочка, что ты разумная женщина! Золотое сердце!
— Да, — продолжала Ирина. — И раз уж вы так радеете за благополучие Ванечки, я решила пойти вам навстречу. Мы с Сережей решили, что нам вчетвером тут действительно тесно. Поэтому мы завтра переезжаем.
Анна Александровна осеклась.
— Куда это?
— К вам, Анна Александровна! У вас же двухкомнатная, а живете вы там одна. Мы с Сережей займем большую комнату, а Ромку с Матвеем в маленькую поселим. А здесь пусть Ванечка хозяйничает. С вашим-то энтузиазмом вы быстро порядок наведете.
— Но... как же так? У меня же ремонт, я только обои переклеила... И вообще, у меня там давление, покой нужен! — запричитала свекровь.
— Какой покой? Родня же! — Ирина иронично вскинула бровь. — Мы завтра к восьми утра будем. Сережа уже коробки собирает. А эту квартиру мы полностью на ваше попечение оставляем. И квитанции, кстати, тоже. Там за прошлый месяц уже долг набежал — Ванечка ведь любит в душе по часу медитировать.
Ирина развернулась и пошла в спальню, где Сергей, посвященный в план только наполовину, с ужасом смотрел на пустые чемоданы. Но он и представить не мог, что на самом деле удумала его жена, и какой «сюрприз» ожидает Анну Александровну и её постояльцев ровно через двенадцать часов.
Конец 1 части. Вступайте в наш клуб и читайте продолжение по ссылке: ЧАСТЬ 2 ➜