La Peregrinación | Странствие
(Ariel Ramírez, Félix Luna)
A la huella, a la huella,
José y María,
por las pampas heladas,
cardos y ortigas.
A la huella, a la huella,
cortando campo.
No hay cobijo ni fonda;
sigan andando.
Шаг за шагом идут
Иосиф и Мария,
По замёрзшим пампасам
Сквозь репей и крапиву.
Шаг за шагом идут,
Переходят долину.
Ни двора, ни приюта —
Всё идут и идут¹.
Florecita del campo,
clavel del aire²,
si ninguno te aloja,
¿a dónde naces?
¿Dónde naces, florcita,
que estás creciendo?
Palomita³ asustada,
grillo sin sueño.
Полевой мой цветочек,
Перекати-поле²,
Если нет вам приюта,
Где же ты родишься?
Где родишься, цветочек,
И чем вырастешь?
Испуганным голубком³,
Бессонным сверчком?
A la huella, a la huella,
José y María,
con un Dios escondido,
nadie sabía.
A la huella, a la huella
los peregrinos.
¡Préstenme una tapera
para mi niño!
Шаг за шагом идут
Иосиф и Мария,
Что несёт Бога внутри,
А о нём никто не знает.
Шаг за шагом идут
Два пилигрима.
Предложите хоть ветхую хижину
Для моего сына!
A la huella, a la huella,
soles y lunas;
dos ojitos de almendra,
piel de aceituna.
¡Ay burrito del campo!
¡Ay buey barcino!
¡Mi niño está viniendo,
háganle sitio!
Шаг за шагом идут,
Под солнцем и луной;
Миндальные глаза
И оливковая кожа.
Эй, деревенский ослик!
Эй, пегий вол!
Вот-вот родится мой сын,
Дайте ему место!
Un ranchito de quincha
sólo me ampara;
dos alientos amigos,
la luna clara.
A la huella, a la huella,
José y María,
con un Dios escondido,
nadie sabia.
Только лачуга из тростника
Мне убежищем станет;
Два дыхания рядом,
Ясный лунный свет.
Шаг за шагом идут
Иосиф и Мария,
Что несёт Бога внутри,
Но о нём никто не знает.
¹ Перевод мой. При цитировании прошу указывать автора: Мария Олексенко.
² В оригинале clavel del aire — тилландсия, эпифитное растение без корней, которое может расти без грунта (на фото).
³ Palomita также — вид орхидеи, южноамериканского эндемика.
P.S.
По следам перевода возникло две мысли:
1) Как, скажем, художники Северного возрождения за спиной у Мадонны с младенцем могли изображать привычные североевропейские пейзажи и фахверковые домики, так и Феликс Лу́на, автор текста песни, поместил евангельские события в южноамериканские декорации — пампасы, тростниковые хижины. Что вполне логично, учитывая, что он работал, как я писала, в фольклорном жанре уэжа пампеана (huella pampeana) — для которого характерны и упоминания странствий, и описания природы и родных краёв. Но в любом случае, как-то очень трогательно вышло.
2) Удивителен выбор лирического героя, от лица которого идёт речь в песне — там ведь говорится о младенце Иисусе как о сыне, но при этом Иосиф и Мария упоминаются в третьем лице. Получается, что слова исходят от Отца.