Вы когда-нибудь задумывались, что чувствует ребёнок, когда его родители расходятся после 17 лет брака? Когда он, уже почти взрослый, оказывается в центре чужой войны, где каждый хочет, чтобы он принял чью-то сторону? А потом, через много лет, у отца появляется новая семья и маленькая дочь — та самая, с которой, казалось бы, должна быть связь, но её нет. И ты не можешь объяснить почему. Просто — чужой человек.
Ксения Алферова — дочь Ирины Алферовой и болгарского дипломата Бойко Гюрова. Но вырастил и воспитал её другой человек — легендарный Александр Абдулов. Он стал ей отцом в самом полном смысле этого слова. А потом, когда ей было 17, их семья распалась.
Она долго молчала об этом. А теперь, спустя десятилетия, рассказала о том, что пережила тогда — и о том, почему не может найти общий язык с единственной кровной дочерью Абдулова, Евгенией.
Как так вышло, что девочка, которую отчим принял как родную, так и не смогла стать близкой его родной дочери? И почему она до сих пор жалеет, что не заехала в больницу, когда отец ждал её в последний раз?
Давайте разбираться. Тут вам и развод родителей, и детские травмы, и взрослые решения, и попытки наладить связь, которые так и не увенчались успехом, и главное — память о человеке, который был ей ближе, чем кровные родственники.
Саша, который стал папой
Ксении было всего два года, когда её мама, Ирина Алферова, рассталась с биологическим отцом, болгарским дипломатом Бойко Гюровым. Девочка была слишком мала, чтобы запомнить этот разрыв. Вскоре в их жизни появился Александр Абдулов — обаятельный, яркий, талантливый. Он женился на Ирине и принял маленькую Ксюшу как свою.
Она не помнила момента, когда он стал её отцом. Он просто всегда был рядом. Водил в школу, переживал из-за оценок, ругал, когда надо, защищал, когда требовалось. Для неё он был папой — единственным и настоящим.
О существовании биологического отца Ксения узнала только в подростковом возрасте. К тому моменту Абдулов уже давно занял в её сердце то место, которое освободилось, даже не успев сформироваться.
17 лет брака, которые закончились разводом
В 1993 году, когда Ксении было 17, её родители развелись. После 17 лет совместной жизни. Цифры почти совпадают: столько, сколько она себя помнила, они были вместе.
Для любого ребёнка развод родителей — драма. Но для подростка, который уже почти взрослый, но ещё не готов к таким испытаниям, это было особенно тяжело. Ксения позже вспоминала: «Для любого ребенка развод родителей — драма и трагедия. Неважно, в каком возрасте твои родные расстались, все равно они для тебя единое целое. И ты всю жизнь пытаешься их соединить, как бы то ни было».
Но самое страшное, по её словам, было даже не в самом расставании. А в том, что ребёнок оказывается в центре ситуации, где от него негласно требуют принять чью-то сторону. «Чудовищно, что ребенок попадает в центр такой ситуации. Ведь он… от меня никто этого не требовал, но он как будто обязан принять чью-то сторону. Это невозможно для маленького человека».
Она видела, как плачет мама. И тогда, в тот момент, ей хотелось, чтобы отец ушёл поскорее — лишь бы мама перестала плакать. Потом, уже взрослой, она смотрела на это иначе. Но тогда, в 17 лет, эмоции были сильнее.
Отец ушёл. Но связь с дочерью не потерял.
«Мужчинам хочу сказать: нельзя при ребенке унижать его маму»
Ксения, говоря о том периоде, делает важное отступление — уже не для себя, а для других. Она обращается к мужчинам, которые проходят через развод: нельзя при ребёнке унижать его маму. Говорить о ней плохо. Кажется, что так ты выглядишь лучше, что так ты утверждаешь свою правоту.
Но это не так. «Вы не рикошетом, а напрямую попадаете в ребенка. Он все принимает на свой счет. Это просто убийственно!» — говорит она.
Возможно, эти слова родились из её собственного опыта. Или из того, что она видела вокруг. Но звучат они как завещание всем, кто проходит через развод: дети не должны быть оружием, заложниками, судьями. Они имеют право любить обоих родителей, даже если те больше не любят друг друга.
Евгения Абдулова: сестра, которая могла бы стать близкой
В начале 2000-х в жизни Александра Абдулова произошли перемены. Он женился на Юлии Мешиной, и в 2006 году у них родилась дочь — Евгения. Родная дочь, которую он ждал и любил.
Ксении к тому моменту было уже 32. Она жила своей жизнью, воспитывала дочь, строил карьеру. Но, узнав о появлении сестры, попыталась наладить контакт.
«Это моя ответственность была. Мне казалось, что я обязана это делать», — признаётся она.
Но попытки не увенчались успехом. «Потом я поняла, что это иллюзия. Его нет, а она — какой-то чужой человек. И это не моя обида говорит. Просто был ряд поступков, которые… В общем, просто другой человек, с которым нет единения».
Ксения не раскрывает детали. Не говорит, что именно сделала Евгения, чтобы стать «чужим человеком». Но её слова звучат как окончательный диагноз: они не станут сёстрами. Не потому, что Ксения не хотела. А потому, что не сложилось.
При этом она отдаёт должное таланту девушки. «Хотя, мне кажется, очень талантливая девочка получилась. Я знаю, что она учится. Род у них сильный, ей совсем непросто».
Евгения и дочь Ксении, Евдокия (Дуня), ровесницы. Разница — всего три месяца. Ксения признаётся: «Я очень хотела бы общаться, но… насилие над какими-то вещами недопустимо…»
Видимо, речь идёт о том, что нельзя заставить человека быть близким, если он этого не хочет. Даже если вы — сёстры. Даже если ваш общий отец уже ушёл.
Последний звонок, которого не случилось
Но, наверное, самая пронзительная часть этой истории — не про сестёр, а про отца. О том, как она не успела.
Александр Абдулов умер 3 января 2008 года от рака лёгких. Ему было 54. Ксения была рядом, но не до конца.
В YouTube-шоу «Надо обсудить» она рассказала об одном моменте, который до сих пор не может забыть. Она ехала домой, торопилась, потому что уже опаздывала к дочери Дуне. И по пути надо было заехать к отцу в больницу — он ждал.
Она позвонила. «Пап, Дуню надо спать укладывать. Не могу сейчас приехать. В следующий раз заеду», — сказала она.
Она до сих пор помнит его голос в ответ. И то, что следующего раза не было.
«Есть один момент, который я очень хотела бы изменить — доехать все-таки до больницы. Знаю, что ему была нужна, он всегда гордился тем, что я делаю. Как оказалось, мое мнение было ему очень важно в выборе тех людей, которые были с ним рядом, включая женщин», — говорит она.
Ей тогда казалось, что есть ещё время. Что он поправится. Что они ещё поговорят. Но время кончилось.
Вместо послесловия: наследство, которое не в деньгах
Ксения Алферова не ищет сочувствия. Она просто говорит то, что считает нужным. О том, как тяжело быть ребёнком в разводе. О том, что нельзя унижать мать при детях. О том, что близость нельзя навязать, даже если она кажется обязательной.
И о том, что иногда мы не успеваем сказать главное тому, кто нам дорог.
Александр Абдулов был для неё отцом. Не отчимом, не мужем матери — именно отцом. Он вырастил её, он любил её, он гордился ею. И она до сих пор носит его фамилию? Нет, Алферова — это фамилия матери. Но, кажется, для Ксении важнее не фамилия, а то, что она успела сказать и то, о чём жалеет.
Она не нашла общего языка с Евгенией — и, видимо, смирилась с этим. Она не заехала в больницу в тот день — и будет жалеть об этом всю жизнь.
Но она сделала главное: сохранила память об отце, который выбрал её, хотя не был обязан. И рассказала об этом так, что каждый, кто читает, невольно задумывается: а успею ли я завтра сказать то, что нужно сказать сегодня?
Потому что следующего раза может не быть. Даже если кажется, что он будет.